Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 10(84), 2026.
Тур, он же «первобытный бык». Одна из наиболее заметных и недавних потерь в рядах крупной фауны. Огромный дикий бык свыше тонны, а возможно, и полутора. Уничтожен человеком; последний экземпляр погиб в 1627 году…
«Первобытный бизон», современник мамонта. Крупнейший из всех когда-либо существовавших быков: взрослые самцы были размером с большого носорога, вес — под три тонны, размах рогов — до двух метров. Вымер вместе с мамонтом и шерстистым носорогом после окончания ледниковой эпохи. Ныне живущие бизоны (два подвида: лесной и степной) и зубры являются его мелкими и довольно дальними родственниками…
Законный вопрос: откуда мы все это знаем?
Насчет исчезновения тура — ответ известен. Эта дата (1627 год) фиксирует смерть последней самки из вымирающего стада, которое несколько десятилетий пытались сохранить в своем заповедном лесу под Варшавой польские магнаты Мазовецкие. Сведения о том, что в аналогичных «зверинцах» на территории Восточной Пруссии (то есть, строго говоря, в окрестностях нынешнего Калининграда!) эти животные продержались до 80-х годов XVII века, интересны, но особой роли не играют: все равно речь идет о «лесной» популяции Европы, которая, как и беловежские зубры, могла сохраниться лишь в заповедниках — стало быть, надежды на ее самостоятельное выживание нет.
Большего внимания заслуживают слова Гийома Левассера де Боплана, французского инженера на польской службе, который в 1630—1647 годах был на территории нынешней Украины и в 1651 году опубликовал книгу об этом периоде своей жизни. Писал Боплан не только о политике; и вот среди его описаний природы Приднепровья содержится упоминание о водящихся там диких быках.
Эта популяция, возможно, имела шанс отступить на восток, в районы лесостепи (вспомним, что русские былины характеризуют тура скорее как степного, чем как лесного зверя!). Да там и своих популяций хватало.
Англичанин Белл, в 20-х годах XVIII века проезжавший через Россию по пути в Китай, видел в степи под Кузнецком стада диких быков. Он приводит их татарское название: бубул. А один из турьих черепов, хранящийся в фондах Зоологического музея Академии Наук, судя по остаткам хрящей и роговых тканей, тоже не старше XVIII века.
Итак, даже в петровские времена туры все еще водились в отдаленных уголках России. По-видимому, нет никаких чисто биологических причин, мешавших им продвинуться из степных регионов в гористые или таежные (во всяком случае, лес турам не менее привычен, чем степь, а что касается гор — то ведь в Карпатах и на Кавказе туры обитали, наряду с ныне истребленными подвидами зубра). Там их вымирание, да и обнаружение, вполне могло… скажем так: отложиться.
И тут возникает еще один вопрос.
С черепом из Зоологического музея никакая путаница невозможна. Но что за быки скрывались под названием «бубул»?
Вероятно, последним, кто имел возможность наблюдать зубра и тура в одном ареале, был известный дипломат, путешественник и писатель С. Герберштейн. Он, при всей его наблюдательности, не сразу смог различить этих двух быков (первого из которых он называет «бизон», а второго — «буйвол») — и, как следует из этого описания, другие его современники путались еще больше:
«На своем языке литовцы называют бизона зубром (Suber), немцы неправильно зовут его aurox или urox; это имя подобает буйволу, имеющему совершенно вид быка, тогда как бизоны внешне вовсе на них не похожи. Именно, у бизонов есть грива; шея и лопатки у них мохнаты, а с подбородка спускается нечто вроде бороды. Шерсть их пахнет мускусом, груба и жестка и не такого красивого черного цвета, как у тура, голова короткая, глаза большие и свирепые, как бы горящие, лоб широкий, рога короче и толще (чем у буйвола) и по большей части настолько отстоят друг от друга и так растопырены, хотя потом и сходятся снова, что между ними могут усесться три человека крепкого сложения. Говорят, такой опыт был проделан польским королем Сигизмундом, отцом ныне правящего Сигизмунда-Августа, — а мы знаем, что он был дороден и крепок телом, да и в товарищи он взял двух других не меньше себя. Поэтому я полагаю, что зубр — это бизон, как он и называется по-латыни, а другой зверь — тур, имя которого совпадает в латыни и в московитском наречии — буйвол; вот ведь и в Швейцарии местность Ури (Uri) имеет (в гербе) голову этого зверя, тоже черную, с такими же бычьими рогами. На спине у них возвышается нечто вроде горба, так что передняя и задняя части тела ниже (спины). Желающим поохотиться на бизонов надлежит обладать большой силой, ловкостью и хитростью».
Да, это, вне всякого сомнения, существо из рода Bison, обитавшее именно там, где водились зубры (вернее, так: и зубры ТОЖЕ там водились), и называемое местными жителями «зубр» (а в других случаях, как мы помним, для зубра и тура существовало общее название). Но соответствует ли оно современному пониманию вида зубра?
Вероятно, каждый из читателей мог наблюдать зубра в зоопарке. И трудно не обратить внимание: у этого быка не так уж велико расстояние между рогами, а сами рога коротки и круто изогнуты вверх (при том зоопарковские зубры крупнее тех, что в позднем Средневековье водились в польско-белорусских лесах: последние достигали порядка 700 кг против тонны у их холеных, почти домашних потомков). «Замеры», осуществленные польским королем, для зубра никак не подходят! Да и сходство с рисунком Герберштейна весьма относительно…
Может быть, все это — преувеличения? Логичнее всего было бы предположить именно так. Если бы не одно обстоятельство:
«…ширина лба превышала 35 см, а размах слабоизогнутых роговых стержней достигал не менее 180 см. Четыре человека могли свободно усесться в ряд между их концами!»
Это — строка из описания бизоньих черепов, извлеченных на поверхность при строительстве плотин в долине Волги. Здесь, как видим, усесться могут уже четыре человека (притом «роговые стержни» — это костная основа, а размах самих рогов, то есть роговых чехлов, был бы куда больше). Но речь идет не о современном бизоне, а о «первобытном»…
Как видно, без латыни нам не обойтись. Научное название первобытного бизона — Bison priscus (у него было множество подвидов). Зубр именуется Bison bonasus (в современном состоянии — «полтора» подвида: беловежский и кавказский; последний в чистом виде до наших дней не дожил, но сохранились гибриды его с беловежским). Американский бизон называется «классически»: Bison bison; у него, как до недавних времен считалось (об этом еще будет сказано!), два подвида — лесной и степной.
Очень сомнительно, чтобы именно самые крупные подвиды первобытного бизона, степные исполины с колоссальным размахом рогов, перешли к лесному образу жизни. Но в конце ледникового периода формируется «переходный» подвид — B. priscus mediator. Кстати, именно этих зверей изображали на стенах европейских пещер древние художники. Да и на рисунок Герберштейна они весьма похожи…
По-видимому, это был бык, более подходящий для жизни в лесу; размах рогов у него такой, что четверо между их концами уже не усядутся, а трое, постаравшись, смогут; обитал он именно на Западе (то есть вообще-то — до Енисея). О нраве этого подвида, разумеется, ничего не известно — но Герберштейн описывает своего «бизона» как добычу крайне свирепую и опасную даже для опытных охотников, причем даже на фоне тура. Это совершенно не соответствует зубру, который по боевым параметрам заметно уступал туру: тому порукой массовые и достаточно подробные описания охот исторического периода, причем даже не таких уж давних веков!
Различали ли их местные жители? Не обязательно: для этого нужно видеть Bison bonasus и B. priscus mediator, так сказать, «в одном кадре». А может, они и знали, что в их краях обитают две разновидности «зубров», но не донесли эти знания до заезжего немецкого барона.
А мог ли дожить до наших времен (или хотя бы до Средневековья) такой «уменьшенный» — и все равно больший, чем зубр, — подвид американского бизона?
Вопрос этот, как известно биологам (не всем, а только узкой категории «зуброведов»), уже полвека можно считать решенным. Такой подвид не «мог» выжить, а именно выжил! Это — тот самый хорошо известный науке лесной бизон, самый крупный и длиннорогий из всех.
Да, в конце 1970-х годов группа ведущих специалистов по зубрам и бизонам, проанализировав все имеющиеся данные, пришла к сенсационному выводу: лесной бизон — подвид не современного, а «первобытного» вида! Правда, это была сенсация локального значения, за пределы «зуброведов» она не вышла — но все равно приятно узнать, что реликт мамонтовых времен нашел себе место в современном мире.
В польско-белорусско-литовских землях он, безусловно, до наших дней не дожил (строго говоря, как и зубр…). Но что мешает предположить, что сохранился он не только по ту сторону Берингова пролива?
Небезынтересно, что лесной бизон, небольшие стада которого обитают в тщательно охраняемых заповедниках Аляски и Канады, в 1960 году вдруг поднес биологам «сюрприз». Было обнаружено довольно крупное стадо, о котором никто прежде не имел никаких сведений (всем казалось, что не только стада, но даже особи этого вида-подвида известны наперечет!). Полностью ли исключена аналогичная находка, допустим, где-нибудь на территории Сибири?
И в таком случае — кем тогда могут считаться татарские «бубулы»?
К счастью, возможное выживание тура отнюдь не исключает возможного выживания евразийского бизона. Рядовой наблюдатель сумеет их различить, только увидев обоих одновременно (а такой возможности с XVI века ни у кого уже не было!). Во всех остальных случаях описание будет самым общим: «дикий бык». А поскольку во всех «подозреваемых» регионах, от лесостепи до лесотундры, не исключено появление не диких, а одичавших представителей крупного рогатого скота — то наблюдение загадочных «быков» (особенно с большого расстояния или сквозь лесную поросль, скрывающую характерные очертания), скорее всего, особого удивления не вызовет. И ни зоологам, ни криптозоологам о нем не сообщат.
…В конце 1960-х годов проблемой «евразийских бизонов» занимался ленинградский биолог, опытный полевой работник Борис Сергеевич Шликман. К сожалению, он работал в отрыве от уже существовавших, но еще не имевших официального статуса групп отечественных криптозоологов.
Полем деятельности Шликмана стала Восточная Сибирь: верховья рек Индигирка, Хандыг, окрестности Каллакского хребта… Как будто ему доводилось находить помет крупных копытных «бычьего» вида (бизонов? Туров?) и, судя по некоторым сведениям, даже мельком видеть их самих. Более точной информации мы никогда не получим: во время одиночной экспедиции летом 1970 года Б. С. Шликман пропал без вести.
К сожалению, такое случается с исследователями, работающими в труднодоступных районах. Не только с криптозоологами — но и с ними тоже…
