«Люди и мясо», «Печальный и прекрасный мир», «Лучи и тени», «Гангубай Катавади»

Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 8(82), 2026.

Мясо всегда вкусное, или Паразиты на пенсии

Кто бы мог подумать, но жизнь стариков в Южной Корее — вовсе не сахар. Пусть у них много чего бесплатного, но зато остальное стоит так дорого, что об этом лучше и вовсе не мечтать. Вот примерно такова завязка корейской трагикомедии «Люди и мясо», недавно вышедшей в прокат. Кому-то может показаться, будто фильм отсылает к культовой картине Луиса Бунюэля «Скромное обаяние буржуазии» с ее лукулловыми пирами, но это не так. История больше соответствует жизни простого российского пенсионера, ходящего в супермаркет полюбоваться деликатесами вроде говядины и помидоров и раз в неделю разориться на курицу.

Итак, Южная Корея, наше время. Два вытуренных на пенсию старика: У Сик и Хён Джун — бродят по городу в поисках макулатуры, дабы хоть так заработать на скудное пропитание, пока не знакомятся со своей ровесницей Хва Джин, нелегально торгующей овощами на улице — не правда ли, очень похоже на наши родные девяностые? Знакомство не грех бы отметить, но как? И тогда У Сику приходит в голову шальная мысль — давайте зайдем в сетевой ресторан, вкусим яств, которых не пробовали с давнопрошедших времен, и не заплатим! Вроде бы несуразная идея неожиданно поддерживается остальными; слово за слово обрастает подробностями. Надо найти забегаловку, где всегда много народу, где есть туалет и черный ход, где не надо расплачиваться сразу после заказа. Так все трое лакомятся говядиной и вялеными томатами-черри, которые и там дико дороги.

Режиссер-постановщик картины Ян Чжон Хён задел за живое. Жизнь стариков — не сахар, особенно когда о них забывают дети. Ровно в таком положении оказываются все трое. Сын Хён Джуна уехал во Францию и запамятовал о родителе, У Сик потерял своих родных в аварии, а внук Хва Джин может только клянчить деньги якобы на обучение, при этом таскаясь по злачным местам и зарабатывая разного рода аферами. Неудивительно, что старикам приходится несладко, а, раз попробовав запретный по ценам плод, они решают продолжить его потреблять именно таким образом: другого-то нет.

Фильм в этом плане очень похож на другую знаменитую ленту — тамошних «Паразитов», рассказывающую о целой семье голодранцев. В этой картине режиссер тоже показывает, до чего может довести людей бедность, и посылает закономерные упреки обществу, позабывшему о самых слабых и обездоленных. И делает это с той же иронией: волонтеры, прибывшие проведать У Сика, дарят тому… саван, ибо «всем пожилым необходимы погребальные принадлежности, уж вы-то знаете насколько».

Из таких моментов собирается весь фильм. Режиссер его Ян Джон Хён мало кому известен даже у себя на родине, это лишь его третья работа, однако он сумел показать себя с наилучшей стороны. По настроению картина очень напоминает хорошо нам памятную ленту «Красиво уйти» Мартина Бреста с Джорджем Бернсом в главной роли. И здесь мягкая ирония соседствует с отточенной сатирой, выставляя напоказ неприглядное отношение общества к старикам. Актеры также подобрались на диво. Пак Кын Хён, исполнивший роль Хён Джуна, нам хорошо памятен хотя бы по фильму «Помнить», где он сыграл еще одного старика, только одержимого местью, Чан Ёна, перевоплотившегося в У Сика, мы знаем по сериалу «Клуб мести», а Е Су Джон зрителям знакома еще по «Поезду в Пусан». Столь знатные исполнители не могли сыграть плохо. Их трио действительно впечатляет. Эти несуразные старики потихоньку открываются зрителю новыми гранями, и для них самих еженедельное объедание ресторанов становится чем-то вроде вызова общественному мнению, формы протеста, на которую только и могут пойти загнанные в угол люди. Это почти месть оглохшему обществу, впрочем, с закономерным финалом — вот вам еще одна параллель с картиной Бреста. Сами понимаете, все трое далеко не молоды. Однако это не мешает им прожить вместе другую жизнь, несравнимую с прежней, яркую, сочную, насыщенную неожиданными красками, запоминающуюся не только самим старикам, но и всем, кто о них слышал, — а это сотни тысяч, если не миллионы людей: ведь троица стала главным событием на просторе всемирной паутины. И кто же после этого может называть их паразитами?

Поезд на остров

Самое страшное в жизни любой страны — гражданская война. Такая, как случилась в Ливане в конце 80-х — начале 90-х годов прошлого века. О ней еще долго будут воспоминать выжившие и рассуждать уцелевшие. Она послужит последующим поколениям для осмысления собственной жизни, ибо оставила после себя незаживающий рубец в сознании их предков — так же, как это сделала у нас наша гражданская. Именно об этом, а еще о способах преодоления мучительных фантомов прошлого расскажет новый фильм из этой страны — «Печальный и прекрасный мир».

Все начинается в одном из роддомов Бейрута, где с разницей всего в одну минуту родились двое детей: Нино и Ясмина. Им повезло: они выжили под бомбежками, пережили обстрелы и смены власти и пошли в одну школу, где и познакомились. Пусть Нино рано потерял родителей, но дедушка Антуан рассказал внуку, что те ждут его на прекрасном острове, куда рано или поздно отправляются все ныне живущие, а значит, грядущая встреча с ними неизбежна. Это давало ему силы переживать обстрелы, невзгоды и разочарования. Чем он и понравился Ясмине, родители которой остались целы, вот только жить вместе не смогли, а потому девочка оказалась предоставлена самой себе. Тогда оба подростка решили сбежать из Бейрута на тот остров, о котором так часто говорил Нино. Надо только найти подходящий поезд из числа ржавеющих на окраине города. Помните сказку «Полярный экспресс» Криса ван Оллсбёрга? Вот такого же типа состав.

Постановщик картины Сирил Арис выступил в этом фильме сразу в трех ипостасях: режиссера, сценариста и монтажера, памятуя о первом своем образовании. Кино получилось очень авторским, очень личным и в то же время общечеловеческим. А на роль Ясмины Арис пригласил хорошо нам знакомую прелестницу Мунию Акль, которую мы больше знаем как режиссера — например, британского сериала «Дом Гиннессов» с Джеймсом Нортоном. Впрочем, ее появление в картине неудивительно, Муния давно стала музой режиссера, ибо снялась почти во всех его предыдущих картинах — примерно как Чурикова у Панфилова. Вот и здесь она изображает умудренную жизнью, вконец изверившуюся консультантку непрерывно меняющихся правительств, которые продают своим гражданам видение будущего оптом и в розницу. Ясмина лучше других знает, сколь скоропортящийся у нее товар, а потому стремится покинуть родину и убраться — хоть в Германию, куда ее зовет отец и спонсоры, хоть в Дубай, где тоже наклевывается вакансия. Нино же так и остался с розовыми мечтами у разбитого корыта: убыточного ресторана деда с его итальянским меню на арабский манер — вроде пасты с кебабами; однако этот неубиваемый оптимист все равно не сдается и, занимая там, перебиваясь здесь, продолжает отчаянно верить в лучшее. Так они сходятся во второй раз.

Следует отдельно рассказать о визуальной составляющей истории. Оператор Джо Саад, кстати, из того же сериала «Дом Гиннессов» вышедший, великолепно передает настроение через картинку. Сепийные кадры девяностых сменяются размытыми из настоящего времени, когда молодая кровь героев бьет им первый раз в голову, становятся нечеткими в момент первого поцелуя и пульсируют, когда… ну вы поняли. Каждой сцене соответствует свой ритм и свой визуальный стиль. За музыкальное оформление следует сказать спасибо Энтони Сайюну, который смешивает этнические мотивы (чего стоит только одно арабское техно) и классические аранжировки. Грусть и радость, встречи и расставания — все мешается в едином калейдоскопе жизни, в том житейском балагане, о коем писал еще Теккерей в своем знаменитом романе и который так тонко и изящно передают его далекие последователи с Ближнего Востока. Нино и Ясмина то сходятся, то разбегаются, снова встречаются и опять ускользают, а вместе с этим рваным ритмом существования то в резонанс, то в противоход пульсирует и все ливанское общество, переживая новые то печальные, то прекрасные моменты своего бытия, между коими дистанция — один вздох. Друзья уезжают, родные исчезают, мир меняется, неостановимый и бесконечно разнообразный. Что принесет он двум таким разным, но вместе с тем столь схожим существам, этой паре противоположностей в следующий миг, день, год? Свяжет или окончательно рассорит их?

«Бесчестье родины моей…»

Коллаборационизм — явление, присутствующее во всех странах и при любом режиме. О нем не всегда охотно говорят, но так или иначе вспоминают часто. К примеру, в СССР подобная тема считалась особо деликатной. В те времена, как мы помним, куда больше говорилось о героической борьбе советского народа с немецко-фашистскими оккупантами, о партизанском движении — а о жизни простых граждан, смирившихся с новой властью, старательно умалчивали; редкие произведения пробивались к читателю, чаще из эмиграции. Но не надо думать, что это только советское явление. Шарль де Голль создал целый миф о «сопротивляющейся Франции», единой в своем стремлении противостоять коричневой чуме, сознательно замалчивая раскол страны, массовые расстрелы и депортации, объединяя в единое Сопротивление коммунистов и националистов. Возможно, этим он спас республику, а возможно, спровоцировал последующие после освобождения погромы и суды Линча. Фильм «Лучи и тени» исследует эту по-прежнему болезненную тему.

Немного странное название его неслучайно, это заглавие знаменитого сборника стихов Виктора Гюго, написанного им как раз во время или чуть позже посещения немецких городов Рейна. В нем великий гуманист и пацифист исследует природу человеческой ненависти и себялюбия, даруя читателю мудрые советы и великолепные цитаты. Применяя же их по мере сил и необходимости, начнем непростой обзор этой картины.

В 1940 году закончилась «странная война». Германия после долгого выжидания перешла от обстрелов к захвату Третьей республики, и уже через несколько месяцев солдаты вермахта вошли в Париж, насаждая новый порядок.

«С тех пор, как справедливость пала,
И преступленье власть забрало,
И попраны права людей,
И смелые молчат упорно,
А на столбах — указ позорный,
Бесчестье родины моей…»
— такая первая параллель возникла со стихами классика. Населению пришла пора определиться, как действовать — смириться или сопротивляться, потерять жизнь или достоинство. В числе задающих себе этот немилосердный вопрос и главные герои картины: отец и дочь Люшеры — Жан и Коринн. Она старлетка, уже блистающая в фильмах известных киностудий, он — знаковый журналист газеты «Новое время», известной своей пацифистской позицией и попытками сближения с Германией, за что ее любят и ненавидят одновременно: сами знаете, сколько войн случилось между этими странами за последнее тысячелетие. На одной из встреч Жан Люшер знакомится с немецким дипломатом Отто Абеце — кстати, реальным историческим персонажем, воспитывающим юное поколение в правильной идеологии. Полагая, что наивные идиоты будут полезны Рейху, тот всячески продвигает Люшера, помогая его газете проводить верную для соседней страны политику, снабжая деньгами и возможностями. Не то Жан не понимает, во что ввязывается, не то надеется воспользоваться обстоятельствами, но только он хватается за все предложения Абеца, попадая от него в полнейшую зависимость.

Режиссер картины Ксавье Джанноли широкими мазками рисует картину предвоенной родины. Французы по горло сыты прошлой войной, выпившей из республики все соки, они устали от грызни коммунистов и националистов, им нужен мир и спокойствие. Поэтому граждане смотрят сквозь пальцы на поползновения Гитлера, ни в коей мере не желая ему мешать. Он не хочет войны, убеждают их местные пацифисты и германские дипломаты, отдайте только причитающееся немецкому народу, и мы от вас отстанем. Наш фюрер сам пострадал от прошлой бойни, зачем ему новая? В самом деле, мировая война Гитлеру ни к чему, достаточно успешных локальных. Но, даже объявив войну Германии, Франция не пришла на помощь Польше, наивно надеясь, что все как-то само собой рассосется. Плоды этого она пожинала уже через полгода.

«На троне — негодяй! Пусть он помазан папой,
Он дьявольским клеймом отмечен с давних пор.
Державу он схватил одною хищной лапой,
Сжимает он в другой палаческий топор…»

Теперь Жан занят важнейшей для себя миссией — примирить Францию с ролью источника обогащения Германии. Из нее вывозится сталь, руда, картины и золото. Он пацифист, он не может допустить, чтоб его сограждане гибли в бессмысленном Сопротивлении — кто, как не Люшер, не раз бывавший на высоких приемах, знает, насколько силен Рейх? Уж лучше дождаться более благоприятных времен. А потому журналист старательно проводит линию соглашательства и заискивания перед новыми властями Парижа, которые возглавляет… да-да, его хороший знакомый Отто Абец. С ним Люшер согласовывает свои статьи, у него просит за своих сотрудников, имеющих проблемы с расовыми законами; тем самым успокаивая себя — сейчас он, что бы ни говорили, помогает противникам режима.

А как же его дочь? Для нее тоже наступили особые времена. В оккупированной Франции на награбленные деньги снимается множество фильмов, куда больше, чем до войны, арийская красота блондинки Коринн востребована как никогда — еще бы, такой правильный типаж! Мадемуазель Люшер звезда номер один — она снимается в фильмах, рекламе, на обложки журналов и в календарях. Да и занята прожиганием жизни, что тоже на руку оккупантам, она не задает неудобных вопросов. А еще ей на суде совести всегда можно отвертеться словами: «Мы же ничего об этом не знали!», которые, как мантру, потом повторяли европейцы еще долгие годы.

Джанноли делает необычный ход, показывая психологическое разложение героя через физическое: у Люшеров обнаруживается неизлечимый в то время туберкулез. Это особое заболевание, «болезнь бедняков», как его называли в то время. И то верно, чтоб заразиться им, надо обладать ослабленным иммунитетом, а таковой имеют в основном от недоедания и переработки… или разгула. Так получилось, что Люшеры где-то его подцепили: случайные связи, беспорядочный образ жизни — а может, отец передал его по наследству дочери? В любом случае, оба неизлечимо больны, но старательно скрывают, тем более что он, как сифилис, на ранних стадиях внешне незаметен, уничтожая человека изнутри, а симптомы можно всегда списать на простуду. Да и ремиссии делают больных как бы здоровыми.

«И никому не знать, что сталось с вашим телом»…

Еще один любопытный момент цепляет глаз — герои патологически много курят, практически постоянно дымят и, в противовес обычаю, вовсе не пьют вина, а налегают на «финь шампань». Джанноли этим как бы отстраняет знакомый с детства образ своего соотечественника от коллаборациониста. Как тут не вспомнить романы Ремарка или… да хоть фильм «Через Париж», где герои Габена, Бурвиля и де Фюнеса, этой восхитительной троицы плутов, постоянно прикладываются то к белому, то к красному.

Чем дольше длится оккупация, тем отчаянней сражается Сопротивление, тем сильнее давление властей на лоялистов. Теперь, чтоб иметь все прежние блага, Жану надо постоянно доказывать свою нужность, и прежние заслуги в счет не идут. Надо разоблачать еврейские заговоры, искать пятые колонны коммунистов и пацифистов, сдавать знакомых и близких. Только так он останется и при деньгах, и при вольностях. Конечно, Люшер понимает, на что идет, вот только болезнь зашла в нем слишком далеко. А колокол уже зазвонил — в далеких Сталинграде и Эль-Аламейне.

«В туманном будущем смесились два удела —
                          Добро и зло.
Придет ли Аустерлиц? Империя созрела
                          Для Ватерлоо».

Это уже поздний Гюго, живущий в изгнании на острове Джерси: так выходило, что великие французы бежали от своих палачей в Англию, а англичане во Францию. Но теперь эти страны снова вместе и снова против Германии. Финал близок.

Жан Дюжарден, сыгравший главного героя, безупречно воплотил на экране человека, поставившего себе цель не просто выжить в непростых условиях, пойдя на сделку с совестью, но выжить красиво. Прекрасно сознавая, какой конец его ждет, он все равно пытается взять от ошметков своего бытия все возможное, надеясь, что туберкулез убьет его быстрее, чем суд. И надеется только на Абеца, роль которого исполнил новый Воланд российского кино — немец Август Диль. Есть законное подозрение, что в этот фильм Джанноли пригласил его именно благодаря той роскошной роли демонического соблазнителя — и там, и здесь Диль шикарен и на диво убедителен. Он даже костюм носит так, будто это форма от Хуго Босса, пошитая специально для дипломатов. Роль же Коринн Люшер сыграла молодая звездочка Настя Голубева-Каракс, дочь режиссера Леона Каракса и мечты российских мужчин 90-х несравненной Екатерины Голубевой. Она сыграла тонко, изящно, интимно — с отсылками к ролям своей матери, к воспоминаниям о тех «европейских каникулах», что предшествовали последней мировой бойне, унесшей жизни 60 миллионов человек.

При просмотре зритель будет постоянно ловить себя на мысли — а как бы поступил на месте главных героев он? Какой путь бы выбрал, а по какому пошел бы на самом деле — и порой будет морщиться от собственных нелицеприятных мыслей. Но тем лучше: всегда важно сознавать свои возможности, чтоб наилучшим образом подготовиться ко всем возможным жизненным испытаниям.

Картина идет три с четвертью часа, но, кажется, пролетает за мгновение. Человеческая история и история людей сплетается в столь хитрый клубок, что добро становится злом, а в печалях гнездится радость. И прощение, разве мог режиссер забыть о нем? Для этого Джанноли специально ввел в картину режиссера Леонида Могия, бежавшего от еврейских погромов из царской России, но столкнувшегося ровно с тем же на новой родине. Его роль сыграл другой постановщик — молдаванин Валериу Андрюцэ, чья короткометражка получила приз на ММКФ-2020.

Закончить этот затянувшийся обзор хотелось бы еще одной цитатой, которая как нельзя лучше подходит к финалу картины:

«Отец, оборотясь к гусару-вестовому,
Со своего седла снимает фляжку рому
И говорит: „Возьми! Пускай напьется он!“
И вот, когда гусар, услышав новый стон,
Нагнулся, — раненый, похожий на араба,
Хватает пистолет рукой худой и слабой
И целит в лоб отцу, „Каррамба!“ процедив.
И выстрел прогремел, мгновенно шляпу сбив.
Отпрянул конь назад, как будто от удара.
„Дай все ж ему глотнуть!“ — сказал отец гусару».

Клан Сонечки Мармеладовой

Тема проституции в разные времена привлекала внимание лучших писателей, а следом за ними и режиссеров, которые включали в свои повествования виднейших актрис своего времени. Как тут не вспомнить Софи Лорен из «Брака по-итальянски», Элизабет Тейлор из «Баттерфилд 8», Джоди Фостер из «Таксиста», Джейн Фонду из «Клюта», Елену Яковлеву из «Интердевочки»… Этот список можно продолжать бесконечно. Теперь к ним добавилась еще одна звезда — Алия Бхатт, сыгравшая главную роль в фильме «Гангубай Катавади».

Это история реальной бандерши из квартала красных фонарей Бомбея, очень самобытно и любопытно перелицованная известным перфекционистом и, кстати, выходцем из того самого района под названием Каматипура — Санджаем Лилой Бхансали, которого мы хорошо знаем по множеству мелодрам и мюзиклов (да, в Болливуде снимают и такие). Мэтр решил кардинально переменить амплуа и взялся за пересказ биографии самой известной проститутки Индии. И вот что из этого вышло.

Конец 50-х годов прошлого века. Ганга Катавади, дочь провинциального адвоката, мечтавшая о карьере в кино и работавшая танцовщицей, убегает из дома вместе с любимым, который, привезя ее в Бомбей, тут же продает знакомой бандерше — мадам Шиле всего за тысячу рупий. Сцена прощания с домом восхитительная и чисто индийская — Ганга танцует на празднике огня в массовке, вбегает домой с улицы, а тут ей выговаривает любимый: мол, ты все пляшешь, а нам надо ехать. Теперь жизнь девушки ей не принадлежит. Ганга гнется, но не ломается, решая всем доказать, чего она стоит на самом деле.

Я не припомню истории, в которой был бы описан взлет простой путаны на вершины криминальной власти. И тем не менее Ганга столь рьяно берется за столь неприкасаемую работу, что через небольшое время стоит вчетверо дороже прочих девушек. У нее своя очередь и свои привилегии; теперь она диктует условия Шиле, которая, понятно, вольностей не потерпит. Назревает конфликт.

Бхансали раздает всем героям картины особые имена, а заглавную героиню делает похожей на свое — стремительной, как воды одноименной реки. Лучшую подругу Гангу (теперь ее кличут так: уменьшительным именем, что-то вроде Гангуся) зовут Камли, «Безумная» — и верно, она готова на все, лишь бы выбраться из клетки — правда, неведомо куда, ибо в бордель ее продал муж. А в том, какая это клетка, режиссер показывает постоянно, снимая девушек через забор, решетки на окнах, балюстраду лестниц, драпировку. Иногда Гангу сама покрывает лицо тканью, как это принято у юных дев, которых не должны видеть иные мужчины, кроме отца, братьев и жениха; та самая индийская традиция, которая так замечательно расписана в комедии «Потерянные невесты» — о ней я некогда рассказывал.

После коллективного похода девушек в кино Шила наносит ответный удар, подсылая к Гангу садиста. Я поминал, что постановщик фильма родился в Каматипуре, а потому знает подноготную не понаслышке. Героиня принимает удар, она сговаривается с еще одним отверженным Бомбея — местным мусульманским мафиози Рахимом (его сыграл герой знаменитого блокбастера «Рядом ревет революция» Аджай Девган): кто не помнит, это одно из прозваний аллаха, заменяющего богу имя, и значит «сострадательный». Тот берет Гангу под крыло. Надо ли говорить, что совсем скоро Шила не проснется? Гангу сама становится «мадам», или «Гангубай» на хинди. Теперь она переодевается во все белое.

Это еще один интересный прием, взятый режиссером. В Индии, как и в античной Европе, белый — цвет траура: Гангу как бы переходит из состояния вечной невесты к вечной вдове, недоступной, но невыносимо желанной мужчинам. Белое сари не отменяет косметику и золото, напротив, подчеркивает сакральную недоступность бандерши. Гангу идет в рост, покупает холодильник (мадам постоянно поит гостей чаем со льдом, роскошь в то время почти недоступная, как и в СССР), а после и «Роллс-Ройс» — еще одна пощечина общественному вкусу. Сами посудите: как может падшая женщина разъезжать на люксовой машине, да еще и с шофером-мужчиной, не ее родственником? Конечно, на нее начинают капать, особенно школа, расположенная в том же квартале, которая предыдущие сорок лет не обращала внимания на свое окружение. Но, когда бандерша выиграла местные криминальные выборы, проводившиеся как в романе «Собор Парижской богоматери», и стала первой мадам района, на нее взъелись особенно. А тут, как на грех, сама Гангу влюбилась.

Избранника ее зовут Афсан, в переводе с фарси «сказка». Отношения между молодыми Бхансали показывает тоже по-особенному: молчанием. Чаще всего они обмениваются жестами, понятными каждому зрителю, под музыку цитр или в полной тиши. Но разве может проститутка выйти замуж? Гангу приходится сделать нелегкий шаг. Как раз когда ее снова вызывают в суд.

Алия Бхатт играет одновременно со многими образами падших женщин, изображенных до нее, она мимолетно напоминает то Софи Лорен, то Элизабет Тейлор, но при этом ее собственный образ самостоятелен и самобытен. Такую блудницу надо уметь создать, одновременно робкую и наглую, стеснительную и отчаянную, расчетливую и страстную.

Первая часть фильма проходит в клаустрофобно-темных зарешеченных декорациях. Когда Гангу становится королевой Каматипуры, они тут же расширяются, но все равно остаются темным пятном города, жалкими лачугами на фоне небоскребов Бомбея, стоящими окрест квартала нерушимой преградой, из которой героине не выбраться. Или Гангубай способна и на такое? Недаром о ее отношении к девушкам уже ходят легенды…

Ее посещают сперва журналисты, а следом за ними политики. Но от всех них Гангу требует одного — безусловного уважения и признания. Она добивается встречи с премьер-министром. Она хочет быть услышанной не только в своем квартале, не только в трущобах и салонах Бомбея — донести свое слово повсюду. Получится ли?

---

Кирилл Берендеев

Перпендикулярное кино (100 рецензий на фильмы за пределами Голливуда)

Информация о том, как можно заказать книгу: https://ridero.ru/books/perpendikulyarnoe_kino/

В сборник вошли рецензии на зарубежные фильмы, вышедшие в последние годы за пределами голливудских студий в самых разных странах мира: от Франции до Камбоджи, от Новой Зеландии до США (независимых студий), во всех жанрах, кроме скучного. Они разбиты на несколько разделов, в зависимости от жанров: драмы и мелодрамы, комедии, детективы, исторические, ужасы и триллеры, фантастика, детские и подростковые.