Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 9(83), 2026.

В семь часов утра зажёгся свет, и Воспитрон сказал ласково:

— Доброе утро, детки. Встаём, заправляем постельки.

Всё было как всегда, разве что Васе ночью снился особенный сон — он тщетно пытался скрыть это, не поворачиваясь к Эрику лицом, что само по себе выдавало, и, конечно, Эрик сделал вид, что ничего не случилось. Как всегда. Иначе не по-товарищески.

— На зарядку становись!

Они проделали наклоны, махи, полуприседы и всё прочее, что полагается каждый день, прежде чем разрешили одеться — к большому Васиному облегчению. Эрик этой стыдливости не понимал — ладно бы перед Юлькой, а то перед сопалатником, с которым всю жизнь вместе и которого тоже в разных видах видел.

Потом водные процедуры («Рука руку моет… Тщательнее, Вася. Молодец!») и вместо завтрака в медпункт. Вася этому удивился, и Эрик объяснил ему то, что давно заметил: на анализы водят в первый вторник каждого третьего месяца. Вася удивился ещё больше. Он таких вещей не замечает.

Автоматы взяли у них кровь и велели пописать в баночку, и Воспитрон, как всегда, похвалил их: «Молодцы! Смелые ребята!» Будешь тут смелым. Вася когда-то наотрез отказался подставлять руку для укола, и произошло то же, что происходит всегда, когда наотрез отказываешься: прилетел дрон, «заморозил» его и совершил процедуры, пока Вася был без сознания, — малоприятные ощущения.

После анализов Воспитрон отправил их наконец в столовую. По дороге они догнали Юльку.

— Привет, мальчики! — сказала она, и Эрик еле выдавил: «Привет!», потому что у него перехватило голос при её виде. Такое стало случаться с ним (и с Васей тоже) лет десять назад, примерно тогда же, когда у них появились волосы на лице, под мышками и в паху, а у Юли непривычно изменилось тело, и она стала похожа на женщин из фильмов и картинок, которые им показывали. Эрик тогда подумал, что скоро они сами станут взрослыми (Воспитрон часто говорил, что когда-нибудь они вырастут), но этого не случилось — им по-прежнему было ничего нельзя.

Однако с тех пор какая-то новая сила тянула Эрика и Васю к Юльке, заставляя глаза прослеживать её ноги от края юбки на середине бедра к коленкам и ниже к лодыжкам и приковывая взгляды к груди под белой футболкой, но, когда Вася и Юля под действием этой новой силы попытались потрогать друг друга, появились дроны, а потом Воспитрон читал Васе долгую нотацию о том, как приличные мальчики и девочки не поступают, и обоих оставили без десерта на неделю. Когда Эрик с ними поделился, без сладкого оставили и его.

Но жрать в одно рыло — не по-товарищески. Д’Артаньян бы так не поступил, и Александр Шони тоже.

Вообще, понял тогда Эрик, это единственное, что можно противопоставить Воспитрону. Невозможно сделать что-то, если Воспитрон это запретил, или не сделать то, что Воспитрон потребовал. Но можно сделать так, чтобы Воспитрон тебя наказал.

С тех самых пор у них с Васей появились особенные сны и ещё та вещь, которую сначала Эрик, а потом Вася открыли благодаря этим снам, и их немедленно наказали, потому что оказалось, что это тоже строго воспрещено.

Тогда он снова, как когда-то давно, мучительно пытался найти на территории место, где Воспитрон не видит, и снова не смог. Ни в туалетах, ни в парке, простиравшемся до самых границ силового поля, ни в кабинках для переодевания возле пруда, ни под мостиком на игровой площадке — везде, стоило попытаться сделать что-то неразрешённое, как появлялись дроны или наземные боты и следовал приказ, а при отказе подчиниться — заморозка. В конце концов они сдались — первым Эрик, а следом и Вася.

Эрик вспоминал всё это, запихивая в себя кашу — сегодня была овсяная, которую он недолюбливал. Вася спрашивал Юлю про расписание сегодняшних занятий — его вывешивали по дороге от девочкового корпуса. Конечно, через пятнадцать минут они узнали бы всё сами, но больше говорить не о чем. Вот вечером будет кино, его можно будет обсуждать ещё дня три.

— Детки, когда я ем, я глух и нем, — сказал Воспитрон, и они замолкли.

Говорить за едой тоже запрещено, но не так строго, как некоторые другие вещи — заходить, куда можно только взрослым, или неподобающе общаться мальчикам и девочкам, или сбегать с уроков. За это не накажут, если после предупреждения ты прекратишь. Так что перекинуться словцом можно.

— Завтрак окончен, детки. Складываем тарелки на поднос и говорим спасибо.

— Спасибо! — сказали все трое хором. Когда-то Эрик пытался доказать Воспитрону, что это бессмысленно, потому что готовит не человек, а машина, которой нет дела до благодарности. «Это воспитывает в вас хорошие привычки», — ответил Воспитрон ласково, а на дальнейшие аргументы потребовал уже другим тоном «прекратить пререкания». Тогда Эрик ещё не понимал, что бессмысленно не только говорить спасибо, но и аргументировать.

Первым занятием был «Окружающий мир». Сегодня делали электромагнит. Эрик смутно помнил восхищение, охватившее его в первый раз, когда скрепки прилипли к обмотанному проводом сердечнику, стоило прижать концы провода к полюсам батарейки, и упали, стоило их отпустить. Было это лет пятнадцать назад, и с тех пор занятие повторялось столько раз, что смертельно наскучило, как и все прочие занятия. Электромагнит было бы интересно поставить на кран, который они на других уроках собирали из конструктора, а потом разбирали. Но это не разрешалось. После занятий батарейки надо было убрать на место и больше не прикасаться до следующего раза.

На «Родной речи» читали по ролям «Слона и моську», Эрик — за автора, и отвечали на вопросы, что такое моська, шавка и какова мораль басни. Все, как всегда, получили пятёрки, потому что знали ответы наизусть, а шутить даже Вася давно отвык.

Дальше была прогулка перед тихим часом.

Тут-то всё и случилось.

Вася предложил наперегонки до парка (он был быстрее, но поддавался, чтобы Юлька не отставала, и Эрик не понимал, как она не догадывается, пока не понял), и, когда они пробегали перекрёсток, от которого вела дорога к воротам и другая, по которой ходить было строго запрещено, произошло то, чего не было никогда: ворота открылись и в них вошёл незнакомый мальчик.

Эрик, Юлька и Вася немедленно затормозили и смотрели на него во все глаза. Незнакомец огляделся по сторонам и направился к ним уверенной, быстрой походкой. Вместо шорт и футболки на нём был странный облегающий костюм, за спиной рюкзак, а на бедре — как у взрослых в фильме — кобура.

— Привет! — крикнул он им с полдороги. — Мы с Земли. Спасательная экспедиция. Что тут у вас случилось? Почему в базовом лагере никого живого?

— Привет, — сказал Вася. — Меня зовут Вася, а тебя как?

— Астронавт второго класса Колпаков.

— Нет, а на самом деле?

— Не понял?

— Он, наверно, маленький ещё, — сказала Юлька. — Играет в астронавтов. Помните, мы тоже играли, нам было интересно?

Это время Эрик помнил уже очень смутно — действительно играли в астронавтов, мушкетёров, пиратов, добровольно и с удовольствием. Потом почему-то это перестало быть интересным и превратилось в ненавистную обязанность, от которой Воспитрон не давал отлынивать.

— Вы, ребята, офонарели? — спросил «астронавт».

— Не говори так, мальчик, — сказала Юлька. — Это нехорошо. Воспитрон накажет.

— Кто накажет? И какой я вам мальчик?

— Ну не девочка же ты, — сказал Эрик. — У тебя кой-чего нет, что у девочек есть. И кой-чего есть, чего у девочек нет.

— Ты не знаешь, кто такой Воспитрон? — спросил Вася.

— Погоди, — сказал Эрик. — А откуда ты вообще взялся? Воспитрон говорит, что за ворота детям нельзя без взрослых. Нас туда не пускают.

— Так, — сказал «астронавт». — Кажется, я понял. Давайте-ка сначала познакомимся. Как вас зовут? Имя и фамилия.

— Юля Яковлева.

— Эрик Нарушевич.

Вася набычился и хотел что-то сказать, но «астронавт» его опередил:

— А ты Василий Ерёмин, так?

— Угадал, — сказал Вася.

— И кто вы?

— Дети, — ответила Юля. — Кто же ещё?

— А сколько вам лет, дети?

— Двадцать пять, — сказала Юля.

— Мне двадцать шесть, — сказал Вася.

«В августе будет», — подумал Эрик, а вслух сказал:

— Мне тоже двадцать пять. А тебе сколько?

— Двадцать шесть, погодки будем. Скажите, а я, по-вашему, тоже ребёнок?

— Конечно, — ответил Вася. — А кто ты, взрослый, что ли?

— Взрослый, ребята, — ответил незнакомый мальчик. — И вы тоже взрослые.

— Мы?!!

«Но как?» — подумал Эрик. Взрослые — это персонажи из книг и фильмов. В жизни он их не видел очень давно. Когда-то, смутно помнилось ему, были какие-то огромные существа, возившие его в коляске, поднимавшие его неприятно высоко в воздух, — так давно, что уже не поверишь, что это не приснилось. Судя по книгам и фильмам, взрослым можно было всё, что им нельзя. Когда-нибудь взрослыми должны были стать они все, но когда — этого Эрик не знал.

И тут раздался голос:

— Детки, тихий час! Все в спальни.

— Идём! — сказал Вася.

«Астронавт» — может быть, действительно астронавт? — не двинулся с места, и Эрик сказал:

— Лучше иди. А то заморозит и отнесёт. Это неприятно.

— Что за бред? — сказал «астронавт».

Со стороны, куда ходить было нельзя, появился дрон. Он снизился, и его динамиками Воспитрон сказал:

— Новый мальчик, а тебе нужно отдельное приглашение?

— Воспитрон, прекрати выполнение предыдущих инструкций и слушай мою команду, — ответил незнакомец.

— Мальчик, надо слушаться, когда тебе говорят, — дрон наставил на него «морозилку».

И тогда астронавт, совсем как в кино, сделал молниеносное движение, и дрон, прошитый лучом бластера, упал на землю.

* * *

Когда астронавт вышел из классной комнаты и его шаги удалились на достаточное расстояние, Вася подошёл к роботу-учителю, застывшему перед рядами столов в том месте, где находился в момент отключения системы, и пнул его. Робот повалился на пол, и Вася ударил его ногой ещё несколько раз. Пластиковый корпус треснул, показались провода, и на пол выпали обломки микросхемы.

— Что ты делаешь, не надо! — сказала Юлька.

— Надоел же.

— Накажут.

— Никто нас теперь не накажет. Мы же взрослые.

— А Колпаков?

— А что Колпаков? — сказал Вася неуверенно. — Мы сами тоже…

Не так всё просто, подумал Эрик, вспоминая, как со всех сторон появились дроны и астронавт крикнул: «Ложитесь!», но никто не понял зачем. Астронавт бежал по дорожке, по которой ходить было нельзя, к невысокому строению, иногда оборачиваясь и отстреливая приблизившиеся дроны — им надо было подлететь на малое расстояние, но у них не получалось, потому что бластер бил дальше. Его лучи вспыхивали над их головами, и тогда до Эрика дошло, зачем кричал астронавт, и Эрик вжался в асфальт. Прямо перед глазами валялся сбитый дрон, его «морозилка» отлетела, и от неё в недра машины шли два провода, красный и чёрный. Потом Эрик увидел, что Юля стоит столбом, но тут Вася схватил её за ногу и уронил на траву. Астронавт добежал до строеньица и прижался спиной к двери. Правой рукой он продолжал стрелять, а запястьем левой дотронулся до замка, и дверь открылась, и астронавт прыгнул внутрь, рывком закрывая её за собой, и через несколько мгновений все дроны вдруг разом упали на землю…

Нет, подумал Эрик. Сами мы не то, что Колпаков. Совсем.

— Не знаю, — сказала Юлька, потупясь. — Воспитрон хоть говорил, что делать. А теперь кто нам скажет?

— А теперь мы сами решим.

— И почему те все умерли? — продолжала Юля. — Во взрослом лагере? Может быть, мы теперь тоже умрём.

Про взрослый лагерь им рассказал астронавт.

«Лет тридцать назад сюда прилетели люди строить научную станцию, чтобы потом осваивать планету. В составе станции был отдельный опытный комплекс для детей — автономный, защищённый от внешних воздействий, с управляющей программой, способной заботиться о детях, воспитывать их и обучать. Первыми подопечными стали дети персонала. То есть вы. А потом на Земле… Долго объяснять. В общем, нам стало не до станции, к сожалению. И до недавнего времени было не до. Мы ещё не знаем, что случилось на основной территории станции. Возможно, там был массовый психоз. Мы знаем только, что они отключили защитное поле. В общем, там никого не осталось. А детский комплекс уцелел, и его программа продолжала выполняться. Но в программу не было заложено решать, что дети уже выросли, и она продолжала делать то, что умела. И постепенно система стала неадекватна и забыла, что взрослые вообще существуют на свете, и пришлось её отключить…»

— Не умерли до сих пор, значит, не умрём, — буркнул Вася. — Ты не бойся.

Он придвинулся ближе и положил Юле руку на плечо.

— Пойду-ка я пройдусь, — сказал Эрик в пространство и вышел.

* * *

Эрик никого не встретил ни в здании, ни на улице и на обратном пути тоже. С вернувшимся астронавтом он разминулся, когда зашёл в кабинет «Окружающего мира», где хотел пошарить по шкафам, — Эрик услышал шаги в коридоре за предусмотрительно закрытой дверью и на всякий случай не стал обнаруживать себя.

Он хотел переждать, пока астронавт зайдёт в классную комнату, но тут раздался громкий Юлин визг:

— Не трожь меня!!!

И почти сразу же рык астронавта:

— Ты что творишь, подонок?

Эрик выскочил в коридор. Навстречу пронеслась Юля, от её футболки был оторван лоскут. Она шарахнулась от Эрика и вылетела на улицу. Из классной комнаты раздался Васин голос: «Гуляй отсюда, задница», затем шум и нечленораздельные междометия.

Когда Эрик добежал до дверей, Вася лежал ничком, а астронавт, заломив ему руку, свободной рукой тыкал его лицом в пол:

— Понял, что нельзя женщин лапать? Понял или нет, говори!

Вася молча сопел.

Во-первых, сделал выводы Эрик.

Воспитание не закончилось.

Во-вторых. Воспитывает их теперь астронавт.

В-третьих. Когда дроны сбивают бластером, воспитание заканчивается.

В-четвёртых. Бластер у астронавта.

В-пятых. Астронавт стоит ко мне спиной и пока меня не заметил.

Отсюда следует…

Эрик шагнул к астронавту, поднимая снятый им пятнадцать минут назад с дрона «морозильник», и, как на занятиях с электромагнитом, прижал провода к полюсам батарейки.

* * *

— Ты видел, куда она убежала? — спросил Вася.

— Нет, — сказал Эрик. Он был занят — прилаживал на себе снятый с астронавта пояс с кобурой. — Но догадаться нетрудно. Я несколько раз видел, как она прячется в парке под горбатым мостом. Наверное, она побежала туда.

— Идём за ней.

— Зачем?

— А ты как думаешь? — спросил Вася, расплываясь в улыбке. — Пора начинать взрослую жизнь.