(Курское преданье)

Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 6(80), 2026.

Наш журнал уже публиковал информацию о на редкость трагической, даже при учете эпохи, жизни Караскевич-Ющенко — как и один из ее рассказов: см. Стефания Караскевич-Ющенко «Чары Столовой горы». Однако фантастика присутствует у Стефании Стефановны не только в прозе… Вообще-то эта короткая поэма (или как ее назвать?) попалась нам на глаза уже некоторое время назад, однако… тогда мы не решились ее опубликовать: Караскевич-Ющенко была твердо уверена, что боевые действия под Курском ушли в прошлое вместе с порой татарских набегов (правда, даже ей самой под конец жизни довелось узнать, что «вечный мир» оказался не так уж вечен), но в наше время контекст оказался уж слишком… животрепещущим. Вот редакции и пришлось выждать, когда эта «актуальность» снова ушла в прошлое, пусть и недавнее, стала достоянием истории. Впрочем, с учетом всего ныне происходящего — не станем делать прогнозы, надолго ли…

I

Средь полей широ­ких,
Где Оскол протёк, —
Был у края степи
Срублен городок.
Пушкари, стрельчата,
С Дону казаки
Слободами сели
Вдоль Оскол-реки.
В городе, на горке,
Божий храм стоял…
Колокол на вече
Горожан скликал.
А с высокой башни
Много лет подряд
Молча в степь гляделся
Пушечный наряд.
Только в ночь Христову,
Как раздастся звон,
Пушка слала в степи
Свой могучий стон.
А татар не слышно
Было никогда —
В степь ушла далеко
Дикая орда.

II

Колокол полночный
Под шатром небес
Весть понес святую,
Что Христос воскрес.
Простонала пушка —
Стон был вестовой:
Шли в степи татары
Черною стеной…
Но никто не видел
Ворогов вдали:
Все вокруг собора
Крестным ходом шли.
Вот горят слободки,
Как сухой костер.
Запылал свечою
На горе собор…
А когда над синей
Степью рассвело —
Грудой тел кровавых
Вече полегло.
Женщин повязали
Цепью на аркан
И угнали в степи
На вражой дуван.
Золото, уборы
На воза сгребли…
Колокол и пушку
Тоже повезли,
Да владеть неверным
Бог, знать, не привел:
Колокол и пушку
Засосал Оскол.

III

Вот года проходят…
И века ушли…
Раз в глухом болоте
Колокол нашли.
Плесенью покрытый,
Словно дуб корой,
Разобрали только
Слово «вечевой».
Около собора,
Где базар шумит,
Он теперь на свае,
Словно встарь, висит.
Но не слышен больше
Вечевой призыв
Средь лугов поемных
И широких нив,
Только в ночь Христову
Раньше всех церквей
Он зовет к собору
Старцев и детей.
А в пустом болоте
Пасхой каждый год
Пушка медный голос
Брату подает.
И тогда, сквозь красный,
Праздничный трезвон,
Катится по степи
Грозный, медный стон.
И настанет время —
По Руси святой
Грозный враг промчится
Дикою ордой.
Но лишь одолеет
Вражеская рать —
Пушка из болота
Встанет воевать.
Разгромит, разгонит
Дикую орду —
Отомстит на внуках
Прадедов беду.
И, когда татарин
Снова в степь уйдет,
Колокол на вече
Граждан соберет.