Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 9(83), 2026.

— Подожди минутку! — воскликнула вдруг Лара, и Шарль застыл, как изваяние, с дверным молоточком в руке.

Он недовольно обернулся и чуть не взвыл, поняв, как нелепо они сейчас выглядят. Лара усердно расправляла несуществующие складки на новом платьице и репетировала улыбку, а Рони таращился на неё со смесью обожания и досады. Как дети малые. Пятнадцатилетний Шарль был старше их на два года и чувствовал, что попал в глупую сказку — про деток, нашедших в лесу ведьмовской дом. С той разницей, что это был дом мэтра Роша, но в деревне все почитали его за колдуна, а старое имение называли замком, так что отличия так себе.

Лара и Рони пришли, конечно, не к хозяину, а к Пьеру — другу детства, которого мэтр взял в ученики год назад, а сейчас, отлучившись в город, разрешил позвать гостей.

— Всё?

Лара кивнула, и Шарль постучал. В доме что-то забухало, протопало, и дверь распахнулась нетерпеливым рывком. На пороге стоял улыбающийся Пьер. Год пошёл ему на пользу: он вырос на целую ладонь, раздался в плечах, да и щёки заметно округлились — доброе, должно быть, житьё в учениках у мэтра.

— Лара! Ух, какая ты красивая! Привет, Рони! Шарль, дружище, как хорошо, что ты пришёл!

Ребята загомонили в ответ, но и слепой бы заметил, что встрече рады только Пьер и, конечно, Лара. Улыбка Рони напугала бы и волка-людоеда, а Шарлю было просто не до того. Ему вообще не стоило приходить, но с одним только Рони девочку бы не отпустили, а родители Шарля просто отчаялись хоть на час-другой отогнать его от постели больной сестрёнки. «На всё воля Божья!» — твердили они наперебой, и Шарль сделал вид, что смирился.

Сейчас он тоже, как мог, изобразил, что рад старому товарищу, но, пока шёл по дому за Пьером, едва ли слышал хоть что-то из его весёлой болтовни. Увы, из интересного в коридорах и на лестнице были разве что картины в золочёных рамах да напольные часы с огромным маятником. Ни то, ни другое с собой не прихватить.

Но если Шарлю ничего не попалось на глаза, то нос его учуял кое-что замечательное. В комнате Пьера их ждал роскошный обед. Луковая похлёбка с куриными потрошками, свиные рёбра с горошком, свежий хлеб и лимонад — такой холодный, что от кувшина натекла целая лужа. Ученик колдуна, похоже, успел позабыть свои голодные годы, потому что очень удивился, когда ребята набросились на угощение.

— Да ладно вам, не торопитесь — никто не отберёт, — сказал он посмеиваясь, но его не слушали.

Лара изо всех сил старалась не запачкать платье, Рони не было дела до такой ерунды, а Шарль хоть и чувствовал себя скотиной, но ел наравне со всеми. Хотел бы он, чтобы этот обед достался крошке Мари — может, тогда её щёки хоть немного бы порозовели. Но Шарль твёрдо решил, что ни сегодня, ни завтра не съест дома ни крошки и все свои порции отдаст сестре.

Не забывал он и смотреть по сторонам. План его был до смешного прост: стащить у мэтра что-нибудь ценное и нанять в городе настоящего лекаря, не чету безумной старухе-травнице и заезжим шарлатанам, годным только срезать мозоли да выводить бородавки. Однако в тесной комнате мало что привлекало взгляд: чисто, но совсем скромно. Главным был, конечно, письменный стол у окна, как полагается, с чернильницей и стопкой бумаг. Рядом была прибита полка, полная невзрачных книг с потрёпанными корешками, и ещё одна — уставленная какими-то склянками разных форм и размеров. Ещё что-то поблёскивало на том столе. Шарль щурился, но никак не мог разглядеть.

— Послушай, Пьер, — спросил он, когда все наелись. — А что это сверкает у тебя на столе? Уж не брильянт ли какой?

Пьер в ответ рассмеялся.

— Нет, что ты. Но ты прав, я его там не просто так оставил.

Ничего не объясняя, Пьер вдруг занавесил окно, так что в комнате вмиг стемнело и только один солнечный луч проникал внутрь через дырку в занавеске.

— Похоже, прислуга тебя не жалует, — с удовольствием нашёл, к чему прицепиться, Рони.

— Я могу зашить! — тут же вызвалась Лара.

— Не надо ничего зашивать. Смотрите, это стеклянная пирамида.

Пьер взял со стола таинственный предмет и поднёс поближе к дырке. В то же мгновение на стене заплясал солнечный зайчик, но не белый, как обычно, а семи разных цветов.

— Ой, радуга! — воскликнула Лара. — Как?!

Шарль был поражён не меньше, он бы тоже хотел знать как. В комнате точно не было ни дождя, ни тумана, а без них и радуги не бывает. Или бывает?

— Подумаешь, — протянул Рони, впрочем не слишком уверенно. — Держу пари, что всё дело в этой стекляшке — с ней любой так сможет.

Пьер досадливо нахмурился, но крыть ему было нечем.

— Ладно. А такое сможешь повторить?

И Пьер принялся таскать банки и трубки на стол, лить в них какие-то жидкости, затем чиркнул огнивом и поджёг фитиль, торчавший из одной из склянок. Всё это выглядело весьма зловеще, так что ребята сочли за благо отступить на шаг, а потом ещё на один, когда Пьер с торжеством во взгляде спросил:

— Ну, готовы?

Он запалил лучину и сунул её под самую большую из банок. Пламя взвилось чуть ли не до потолка! Лара завизжала, Шарль охнул, Рони почти что выскочил за дверь — заливистый смех Пьера остановил его на пороге. Рони, бледный, как поганка, тут же побагровел и, сжав кулаки, двинулся на обидчика.

— Весело тебе, да? Смеяться над нами вздумал? А вот я тебе улыбочку сейчас подправлю!

— Да брось, чего ты? — сказал Пьер, невысокого и хилого Рони он нисколько не боялся. — До моих зубов тебе не дотянуться.

— Так, а ну хватит, — вмешался Шарль — в основном потому, что из-за драки их могли выгнать раньше срока. — Не забывай, мы тут в гостях.

— А я что? Это всё он! Видал, что творит?

— Да, показал пару фокусов, что тут особенного? Мало мы их видали на ярмарках?

В повисшей тишине слышно было, как жужжит комар, выбирая жертву. Наконец он уселся Пьеру на шею и запустил под кожу хоботок, но поражённый мальчик ничего не заметил.

— А мне понравилось… — тихонько протянула Лара.

— Фокусы? — не слушая, повторил Пьер. — Но это же наука!

— Да как ни назови. Не обижайся, друг, но ты же целый год учился у настоящего колдуна! Я ждал чего-то, ну не знаю, волшебного, чтобы сестрёнке пересказать. А это… Ладно, думаю, со временем мэтр всё же посвятит тебя в свои секреты.

Пьер был раздавлен, Рони торжествовал, как если бы сам придумал, как уязвить соперника, однако Шарль старался вовсе не для него. Минуту раздразнённый ученик колдуна разрывался между желанием покрасоваться и страхом наказания. Наконец один из смертных грехов победил.

— Значит, хотите магии? Будет вам, если не испугаетесь…

Дальше случилось то, чего Шарль не ожидал. Он надеялся оказаться в кабинете мэтра Роша, вот только работал тот не где-нибудь, а в подвале, куда, таясь от прислуги, и провёл их Пьер. Шарлю не раз случалось бывать в подвалах и погребах, но этот его удивил: сухо, чуть прохладный воздух свободно гуляет из зала в зал, а стены хоть и выложены из голого камня, но оказались тёплыми на ощупь. Тут и там на стенах виднелись светильники, но Пьер наотрез отказался их зажигать, зато достал два фонаря и один отдал Шарлю.

— А может, не надо? — в который раз повторила Лара, и её нетрудно было понять.

Фонари лязгали при каждом шаге, тени пускались в дьявольский пляс, а сквозняки приносили запахи один другого страннее.

— Ну вы же хотели волшебства?

В первом зале были те же склянки, что и в комнате Пьера, но только больше и разнообразнее, а жидкости в них — таких оттенков, что не встретишь на белом свете. Но и знакомые цвета не радовали: скажем, сосуд в два человеческих роста у дальней стены с чем-то, ужасно похожим на кровь. При виде его Лара ойкнула, увернулась от бросившегося к ней Рони и сама вцепилась в руку Шарля. Он поморщился, но вырываться не стал: обидно признавать, но так и ему было спокойнее.

— Это что! — ободрил их Пьер. — Давайте за мной.

Уже не очень-то и хотелось, но они послушались. И скоро пожалели об этом. Стоило им зайти в другой зал, как тот наполнился щёлканьем, клёкотом и шипением — да, шипения было больше всего.

— Лара, закрой глаза и ни за что не открывай! — потребовал Шарль, догадавшийся, что их тут ждёт.

Зал наполняли самые гнусные создания, каких только видывал мир. Огромные волосатые пауки, жабы и ящерицы, сколопендры, твари с клешнями как у раков, но с загнутыми хвостами и, конечно, змеи — бесконечное множество змей.

— Пресвятая Дева! Зачем всё это? — поразился Шарль.

— Мэтр изучает яды и варит из них зелья. От одних человек может дышать под водой, от других покрывается бронёй, крепче любого панциря — это я сам видел, а всего и не перечесть!

— А если они сбегут?

— Не сбегут. Стеклянные ящики, в которых они живут, очень прочные.

— Давайте уже пойдём, — взмолилась Лара, и её в кои-то веки послушали.

Счастливый Рони подхватил её под локоть и повёл за собой, однако Шарль, несмотря на ужас и отвращение, намеренно задержался в жутком зале. Пары волшебных зелий ему бы вполне хватило, чтобы оплатить лекаря для сестрёнки, но где мэтр их хранит? Шарль прошёлся вдоль стен и отыскал нишу с блестящими дверцами. От предвкушения и надежды сердце затрепетало в груди, словно подталкивая к такой близкой, такой желанной цели. Не думая, как это может быть опасно в комнате, полной ядовитых тварей, Шарль рывком распахнул дверцы.

Внутри всё сверкало. Это действительно были зелья, но не те, что примет в уплату лекарь или кто угодно ещё не потерявший рассудок. По банкам были разложены и залиты чем-то студенистым змеиные головы, паучьи жвала, волчьи клыки, медвежьи когти, вполне человеческие глаза и пальцы и…

Шарль больше не мог смотреть. Он и на ногах-то стоял с трудом, комната качалась, словно его баюкали в колыбели, и с каждым ударом сердца спать хотелось всё сильней.

В чувство его привели маленькие ноготки, которые неожиданно больно вонзились в его предплечье.

— Шарль, что с тобой? Ты ранен? Тебя укусили, Шарль?!

— Я… Нет, не то!

Опомнившись, он поспешил захлопнуть шкаф, пока Лара не познакомилась с его содержимым.

— Что ты тут делаешь? Где остальные?

— Я… я не знаю, — девочка тут же расплакалась. — Я потерялась. Тут так страшно, а дальше… там… Я так испугалась, а тебя не было, и я…

— Понятно, — вздохнул Шарль. — Решила, что бегать одной в темноте — отличная идея. Ладно, не реви. Сейчас их догоним.

Но у них ничего не вышло. Друзей и след простыл, а Лара ничего вокруг не узнавала. Из зала с множеством колёс и верёвок они попали в другой, полный огромных колб с порошками, а дальше был пустой и ещё один. Шарль попробовал позвать Пьера, но его крик повторили тысячи голосов — низких и высоких, совсем писклявых и старческих, с хрипотцой. Бесконечный лабиринт, набитый диковинками, был рад поболтать и, кажется, не против, чтобы гости задержались здесь. Навечно.

Лара дрожала, словно в лютый мороз, да и Шарль мог поклясться, что чувствует тот же могильный холод, неизвестно откуда взявшийся в тёплом подвале. Но, едва затихли голоса, он решительно потянул девочку к закрытой двери, которую так удачно выхватил свет фонаря. Насколько, кстати, хватит углей, тлеющих в нём? Каково будет тут в темноте?

За дверью они нашли кабинет мэтра. Ничем другим тесная комната с книжным шкафом и столом, заваленным бумагами и огарками свечей, быть не могла.

— Я устала, — пожаловалась Лара. — И хочу пить.

Воды в кабинете не нашлось, но, даже если бы кувшин стоял на самом видном месте, Шарль поостерёгся бы из него пить. Однако усадить Лару в кресло мэтра, пожалуй, можно было без опаски. Только пришлось убрать бумаги, упавшие на него, а, стараясь уместить всю груду на столе, Шарль вдруг почувствовал резкую боль в мизинце. Оказалось, что он задел нож для бумаг и украсил алыми кляксами несколько листов. Но нет худа без добра: нож, хотя и совсем простой — без камешков и завитушек, — был из чистого серебра и стал достойной наградой за все мытарства. Шарль уже прикидывал в уме, сколько сможет за него выручить, а попутно рассматривал книги в шкафу.

Эти были не чета потрёпанным томикам в комнате Пьера. Старые, но в прекрасном состоянии, с медными окладами и затейливой резьбой. За такие могли дать дорого — очень дорого! Шарль вытащил самую толстую из книг — такую, что пришлось положить на стол, чтобы полистать. Крупный затейливый шрифт, рисунки и схемы едва ли не на каждой странице. Если б ещё быть грамотным… Шарлю не пришлось бы воровать, он просто прочёл бы и эту книгу, и все прочие; сам стал бы колдуном и вылечил сестру.

Неизвестно откуда взявшийся сквозняк с шумом перелистнул несколько страниц, а ноздри Шарля наполнил терпкий и, кажется, совсем неуместный под землёй аромат земляники.

— Ты же понимаешь, сладкий, что если кому-нибудь её покажешь, то тебя, бедненького, забьют камнями? Или сначала выпытают, где ты, дурашка, взял эту сатанинскую мерзость, а потом сожгут. Тебя, милый, не книгу.

Руки Шарля мелко затряслись. Да что там — его всего пробила дрожь вроде той, что бывает при взгляде в зёв отверстой могилы. Говорить тут могла только Лара, но это был мягкий, мурлыкающий голосок взрослой женщины, насмешливый снисходительный тон, совсем не похожий на её собственный. Шарль заставил себя посмотреть на подругу. Та вальяжно раскинулась в кресле, чистила ногти булавкой и улыбалась. Рот её чуть приоткрылся, Шарль снова услышал тот самый голос:

— Шутка, родной. Она не сатанинская. И не сожгут. Просто изобьют и бросят в тюрьму за воровство. Зачем тебе эти книжки-то, а?

— Лара, — глухим, задушенным шёпотом произнёс Шарль. — Это не смешно.

Но она рассмеялась.

— Кому как.

Такая знакомая, но совершенно чужая девочка поднялась, с хрустом потянулась. Её тень лениво и невпопад сделала то же самое. У тени было шесть рук.

— Бу! — И свет погас.

После этого Шарль мог только бежать. Врезаться в стены, спотыкаться, падать, вставать и снова бежать. Разбить голову, порвать рубаху, сбить дыхание до кинжальной боли в боку, но не останавливаться. Не слышать шагов за спиной, не видеть отблесков на стенах, не чувствовать, как смерть подбирается всё ближе.

И так до тех пор, пока в один миг силы не оставили несчастного и он не рухнул, как загнанный конь. Верил ли он в то, что смог спастись? Нет, ни единого мгновения. Нельзя сбежать от адского отродья в его же логове, но и не бежать нельзя. Он даже не успел отдышаться, когда зажглись светильники на стенах. Все разом. В пору было помолиться о своей душе, но на ум приходили лишь детские стишки да колядки. Как там Мари?

— Ну ты и бегать, зайчонок, — сказала демоница, присев на корточки рядом с Шарлем. — И выход почти нашёл: надо вернуться на два зала назад, а потом налево.

Через боль Шарль отодвинулся от неё, отполз и медленно поднялся на ноги. Неужели не врёт? Он осмотрелся. По центру высилось крутое каменное ложе с кандалами в ногах и у изголовья, рядом стоял стол с набором пил, ножей и щипцов, а на полу и стенах виднелись кровавые разводы.

Дьявол загнал его в западню — в свою камеру пыток.

— Нравится кроватка, сладенький? Хочешь прилечь?

Кандалы сами собой раскрылись, словно голодные пасти четырёхглавого зверя. На этот раз Шарль не побежал, но достал из кармана нож и выставил перед собой.

— То книжка, то ножик — ах ты, гаденький воришка! — Демоница, смеясь, погрозила Шарлю пальчиком, но даже не подумала испугаться, наоборот — шагнула навстречу. — Зачем тебе ножик, милый? Зачем вы явились в мой тёмный, уютненький подвальчик?

Лара… нет, демоница подошла так близко, что Шарлю пришлось отступить, иначе бы со следующим шагом нож оказался у неё в горле.

— Какой ты забавный мальчик! Я-то думала, ты меня убивать будешь…

Шарль хотел, собирался, но… это же была Лара! Он знал её всю жизнь. Он не мог. Нож дрожал в его руке.

— Отпусти нас. Пожалуйста.

Демоница на мгновение задумалась, потом решительно помотала головой.

— Ну, не-ет. Не могу — мне теперь интересно. Ты очень странный вор, красавчик. Другой бы свалил книги в мешок, на плечо — и был таков. А ты… ты ведь не умеешь читать?

— Нет.

— Но хотел бы, — угадала демоница. — Зачем? Поля можно и без грамоты пахать, и рыбу удить, и дрова колоть, и… Зачем тебе книги, сладенький? Что хочешь в них найти?

Его искушают, понял Шарль, дьявол ищет путь в его душу. Он не поддастся.

— Ладно, — будто прочитав его мысли, согласилась демоница. — Пойдём другим путём.

Она вдруг взмыла в воздух, смеясь опустилась на ложе, сама вложила руки в кандалы.

— Ты что делаешь? — опешил Шарль.

Щипцы поднялись со стола и поплыли по воздуху к прикованной девочке. В отсветах дрожащего пламени Шарль увидел, как над её беззащитным худеньким телом склонилась шестирукая тень.

— Нет!

Шарль выбросил бесполезный нож и поспешил на помощь. Он схватил щипцы обеими руками и потянул изо всех сил, но те даже не замедлились, потащили его за собой.

— Стой! Не надо!

Лара открыла рот, щипцы ухватили три передних зуба за раз. Шарль в отчаянии зажмурился. Затрещало.

— Я скажу! Моя сестра умирает! Лихорадка и красная сыпь уже восемь дней. Ей нужен лекарь, нужны деньги!

— И всего-то?

Голос демоницы прозвучал до того разочарованно, что Шарль осмелился открыть глаза. Она сидела на ложе, болтая ногами и перекидывая щипцы из руки в руку.

— Скучно. Пойдём.

— К-куда?

— Сестру твою спасать, дурачок.

Они шли в полной темноте. Шарль не потерялся только потому, что демоница постоянно ворчала о предсказуемых маленьких мальчиках и их вечно умирающих сёстрах, мамах и возлюбленных. «В этом мире решительно ничего уже не способно удивить!» Наконец она снова зажгла свет, но ещё раньше Шарль раскашлялся от целого букета запахов: сладких, пряных, гнилостных и острых — весь зал был завешан сушёными травами.

— Вот, — демоница сунула одурманенному парню бумажный свёрток. — Две ложки на стакан кипятка, маленькими глотками выпаивать весь день.

Шарль застыл с дьявольским подарком в руках, силясь понять, как такое вообще возможно.

— Всё, сладенький, теперь уходи: два поворота направо, три зала прямо, и справа будет тот, через который вы зашли.

— Я… я не могу… не пойду один.

Демоница закатила глаза.

— Начина-а-ается. Я тебе чудесное спасение сестры, а ты мне вкусненькую девочку пожалел? Шучу! — быстро добавила она, увидев, как выпучил глаза Шарль. — Мальчишки скоро придут, девочка сможет уйти с ними. Беги уже, ну!

Но Шарль не сдвинулся с места. Он до животных колик боялся существа перед ним, но было ли оно злом на самом деле? А если да, то насколько ужасным? Насколько жаркий ад его ждёт, если он попросит…

— Научи.

— Прости, красавчик, но у меня уже есть ученик. Ты зовёшь его мэтр Рош.

— И он мог бы спасти Мари?

— Он мог бы спасти от чумы целый город. Или заразить ею. И многое, многое другое. Но не из этого подвала, а тут так тепло и уютно. Если не высовываться, никто не станет завидовать, не обвинит в колдовстве, не попытается убить или обокрасть… Ну, кроме тебя, мой милый.

Шарль задумался, представил себя в этой роли: как он целыми днями будет корпеть над книгами и раскладывать чудеса по коробочкам.

— Я так не смогу, — со вздохом признал он.

Демоница очень удивилась ответу. На миг исчезло то жуткое противоречие между ней и телом тринадцатилетней девочки, которое она заняла. Лара точно так же округляла глаза.

— Не сможешь? Почему, сладкий?

— Мир такой огромный, такой сложный! — ответил Шарль невпопад. — А жить в подвале, как ты и мэтр, это… скучно.

Впервые демоница не нашлась с ответом. А тут ещё послышались голоса: двое ожесточённо спорили, покрывая друг друга отборной бранью. Шарль на мгновение отвлёкся, а в следующее Лара повалилась на него.

— Вот вы где! — воскликнул Рони, входя в зал. — Этот дуралей тут заблудился, представляете?

— Неправда! Я просто перепутал зал доспехов с оружейным. Лара! Что с ней?

— Тише! — шикнул на них Шарль, взяв девочку на руки. — Ничего, просто устала. Пойдёмте: два раза направо, три прямо и ещё раз направо.

— Откуда ты знаешь? — удивился Пьер, но так и не дождался ответа.

Демоница не обманула: выход был ровно там, где она и сказала. Ребята наконец выбрались из подземного города в показавшееся теперь совсем крохотным имение. И очутились посреди страшного бедлама. Слуги, до того совершенно не заметные, были в панике. Наверху что-то гремело и падало на пол, мимо пронёсся усатый дворецкий с рулоном белой ткани под мышкой. На крыльце, комкая в руках накрахмаленный фартук, рыдала старая кухарка.

— Эй, Лючия, что стряслось? — спросил её Пьер.

— О, Пьеро, дорогой, вот ты где! Такое горе! Мэтр возвращался из города верхом, и у самого дома… его конь… — Она разрыдалась пуще прежнего. — Как вскочит на дыбы! Наверное, змею увидал. Мэтр свалился и… свернул себе шею!

«У меня уже есть ученик», — вспомнил Шарль, вспомнил зал, полный змей, и его затрясло.

Лара сонно зашевелилась, потом резко распахнула глаза.

— Что такое? Я уснула? О, Шарль, тебе пришлось меня нести. Прости, но я так устала!..

— Ничего. — Он поставил её на ноги. — Ты не тяжёлая. Мэтр умер.

— Что?!

— Ох, ребятки, — подхватила кухарка, — что же теперь с нами будет? Мэтр Рош был такой хороший, такой добрый. Мне самой помирать скоро, куда пойду? А бедный Пьеро?

Шарль вдруг понял, что Пьер исчез. Нетрудно было догадаться, что он вернулся в подвал. Наверняка он лучше других знал, чем там можно поживиться. Но знал ли, кто там живёт? Шарлю сейчас было не до того.

— Нам пора, — напомнил он ребятам.

Обратный путь прошёл в тягостном молчании, а может, Шарль просто не замечал ничего вокруг, не отвечал, когда к нему обращались. Любому известно, что дьявола нельзя ни о чём просить, а теперь… Как он откажется от своих слов? А захочет ли? Не вернётся ли он в подземелье, едва только Мари станет лучше? Шарль не знал. Слишком много ужасного, слишком много желанного — одному Богу известно, что победит.

Дома, отмахнувшись от родителей, он сразу вскипятил воды и заварил две ложки сушёных трав из свёртка. Потом сидел рядом со спящей сестрой и ждал, когда отвар остынет. Мари уже почти совсем не осталось: тонкая до прозрачности кожа, руки-веточки. В комнате пахло ладаном: пока Шарля не было, родители приводили священника — давно хотели. Сложно их винить. Шарль даже толком не различал дыхания сестры, только беспокойно подрагивающие веки говорили, что её дух ещё не отлетел. Наконец Шарль решился разбудить сестру.

— Эй, — позвал он, дотронувшись до её руки. — Соня, просыпайся.

Мари вздрогнула и открыла глаза — огромные на измождённом лице, пугающе мутные.

— Братец Шарль? — слабо-слабо прошептала она. — Ты вернулся. Ну, и как там поживает наш Пьер? Наверняка стал ужасным задавакой.

— Не без этого. Я принёс тебе лекарство.

Мари скуксилась, но спорить не стала. Шарль приподнял её, поднёс кружку к губам.

— Что это? Пахнет совсем не так. Даже приятно. — Она отпила немного. — Горькая.

— Надо пить. Давай по чуть-чуть.

Мари осилила десять крохотных глоточков.

— Всё… Не могу.

Шарль был уверен, что этого мало, но отпустил её. Поправил подушку, укрыл одеялом.

За окном алел закат. Ох, и аукнется ему завтра сегодняшнее безделье! А ведь и спать навряд ли придётся. Нужно, чтобы Мари выпила всё. Главное — чтобы поправилась, а там будь что будет. У Шарля защипало глаза. Защипало в носу от аромата спелой земляники — вмиг ею запахло так, что от ладана ничего не осталось. Шарль уставился на сестру.

Нет. Не может…

— Ну, привет, сладенький.