«Ужин», «Невероятное путешествие в поисках свадебного платья», «Голос Хинд Раджаб», «Я был незнакомцем»

Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 5(79), 2026.

Заговор поваров

Лавры знаменитого enfant terrible мирового кинематографа Квентина Тарантино многим не дают покоя. Его сюрреалистический фильм о Второй мировой «Бесславные ублюдки», феерично-гротескно изобразивший историю того времени, сделался культовым, а финальная сцена с убийством Гитлера — притчей во языцех. Немудрено, что нечто подобное пытались снимать многие, но далеко не так удачно. Однако этот фильм следует отметить особо — речь пойдет об испанском «Ужине», на который режиссер Мануэль Гомес пригласил всю фашистскую верхушку своей страны.

На дворе апрель 1939 года, в Испании только отгремела гражданская война, а Европа уже беременна новой бойней. На ужин победителей «великий сын испанского народа» Франциско Франко приглашает в Мадрид всю свою камарилью. Пир Валтасара намечен в самой фешенебельной гостинице города, правда, сейчас она переполнена ранеными и крысами, но разве это помеха для тостов и здравиц? Генералитет определяет молодого и исполнительного майора Медину навести в отеле порядок, выгнать пропахших потом и кровью раненых и обеспечить достойный прием каудильо. Молодой офицер ревностно приступает к исполнению задания.

Кухонная тема не в новинку для Гомеса, не так давно он снял костюмный сериал «Гранд-отель», история которого происходит в самом начале XX века — эдакий ответ «Аббатству Даунтон». Нынешняя история разнится с прежней всего-то тридцатью годами. Но как же сильно все переменилось в стране. Режиссер сочно показывает зрителю итоги гражданской войны, вмещая весь ее ужас в кубатуру некогда фешенебельной гостиницы. Вот номера и коридоры, забитые больными и умирающими, воевавшими за короля и фалангу: республиканцев и коммунистов отсюда уже вычистили и расстреляли. Вот побирушки и спекулянты, которые вроде бы не существуют в дивном новом мире победившего фашизма, но зато умело обогащаются на тотальном дефиците, нищете и коррупции. Вот восторженные фанатики Франко, предпочитающие не замечать ничего недозволенного, даже если это совать им под нос. А вот заведующий палатой, он же метрдотель, на которого ложится бремя приема каудильо и камарильи. Удивительным образом он сумел вывернуться в годы войны, не встав ни под чьи знамена, сохранил верность отелю и место в нем, но сейчас у него нет выбора — надо угождать. Одна незадача: все повара в концлагерях, ибо лучше всех готовят коммунисты. А значит, Медине придется освобождать врагов из застенков. Но согласятся ли красные служить коричневым?

Гомес постоянно прибегает к проверенной методе удержания внимания зрителя — надо постоянно ставить его перед все новыми и новыми моральными выборами, которые сюжет предлагает главным героям. Вот и сейчас ожидающие очереди на расстрел получают суточное освобождение от казни, если согласятся готовить для каудильо. Не все решаются, но те, кто отправится в отель, измышляют отчаянный план — убить Франко и как можно больше его генералов, отравив им еду; неважно, что половыми у них сплошь верные роялисты и проверенные фалангисты, — если есть шанс, грех им не воспользоваться. Заговор обретает плоть, игра начинается.

Нет ничего более напряженного, чем подобная игра нервов: обе стороны знают соперников, видели их прежде сквозь прицел винтовок, а еще раньше на митингах или по работе, однако тот факт, что одни готовы по-собачьи верно прислуживать тирану, а другие его придушить, добавляет приготовлению званого ужина особую пряность. Повара идут на все уловки, чтоб спровадить с кухни охрану и официантов, а те рады вовсе не моргать, чтоб не пропустить драматический момент. Между молотом и наковальней оказывается также майор Медина, который хоть и воевал за каудильо, но в душе против его зверств, а потому спускает коммунистам, окопавшимся на кухне, слишком многое. Эту роль мятущегося офицера великолепно сыграл Марио Касас, памятный нам по «Невидимому гостю»: его герой то вспоминает о долге, то о жене, то соглашается на уговоры поваров испить вина и поговорить за жизнь, то ругает весь свет на чем он стоит. То неловкий, то отчаянный, слишком рано затюканный жизнью, он — ярчайший пример поколения, перенесшего на себе кошмар гражданской войны, да так и не выбравшегося из ее окопов. А сколько еще таких было в те годы!

Этот фильм поставлен по пьесе современного испанского драматурга Хосе Луиса Алонсо да Сантоса, что, с одной стороны, облегчило задачу постановщику, а с другой, наложило на него больше ответственности. Неудивительно, что себе в помощь Гомес пригласил Иоланду Гарсия Серрану, сценаристку из знаменитого сериала «Дежурная аптека». Ее стараниями герои заговорили особенно ярко и остро. Интенсивность и колкость их реплик стала украшением фильма. А чем именно он закончится, вы узнаете через полтора часа после начала этого неожиданного, острого, но незабываемого зрелища, достойного потягаться с вынесенным в начало рецензии фильмом.

Экзистенциальные поиски платья

Самое главное для влюбленной — это, конечно, свадьба. А на свадьбе, и это тоже общеизвестно, хорошо бы появиться в таком платье, чтоб все ахнули. Ну или просто в красивом. Или, если совсем нет денег, хотя бы в белом. Именно в подобной ситуации оказалась героиня египетского фильма «Невероятное путешествие в поисках свадебного платья», который хоть и вышел давно, но покамест до наших палестин не добрался — и не факт, что это сделает.

У молодой невесты Варды несчастье: платье, которое ей обещала богатая тетя из своего нафталинового гардероба, после попытки реинкарнации пришло в полную негодность. И теперь у девушки есть время до утра и полторы тысячи местных фунтов, чтобы достать новое хотя бы в аренду. Взяв в помощь известную в узких кругах подругу-блогершу Басму, она отправляется в путь. И путь, как вы понимаете из заглавия, окажется непростым.

Постановщица картины Джайлан Ауф мало кому известна даже у себя на родине: она автор всего двух короткометражек, правда, обе заслужили признание и были отмечены критиками. Но полный метр — это совсем иное дело, режиссеру и сценаристке пришлось постараться, чтоб не только создать достойный фильм, обеспечив ему внимание зрителей, но и получить номинацию на «Особый взгляд» фестиваля Эль-Гуны. Роуд-муви для подобного подойдет как нельзя кстати: в нем можно похохмить над героинями, а еще показать жизнь современного Каира, где и происходит все действо во всей его многоцветной, калейдоскопичной красе, смешав «Рим» Феллини с «Днями любви» де Сантиса: я ведь уже говорил, какой притык денег у брачующихся.

С первых же кадров становится понятно, чем вдохновлялась сценаристка — у истории явные итальянские корни неореализма: такие же сумасбродные жители, нелепые ситуации и столь же неустроенный быт; неважно, что на дворе вторая четверть XXI века, а не середина XX, — время в захолустных районах столицы будто остановилось. Зато самых разных типажей здесь с избытком, причем все, как и положено итальянцам и арабам, активно жестикулируют, произнося по дюжине слов в секунду; это еще больше роднит оба кинематографа. А чтобы колорит еще больше был соблюден, путешествующие героини диаметрально противоположны: Варда из добропорядочных сунниток, в то время как Басма… она та еще оторва. Зато знает все ходы и выходы, именно она тащит знакомицу в модный дом, где можно найти б/у платье лучших миланских кутюрье. И неважно, что «итальянские» закройщики работают прямо в подвале, главное — ярлык и цена, не так ли?

А дальше — в прокатное агентство к месье Саиду, у которого есть на примете одно просто шикарное платье, надо лишь сговориться немедленно, пока облаченная в траур по только что погибшему жениху невеста не передумала. Есть еще вариант — со свадьбы рокеров, только бы их догнать.

Поиски платья постепенно обретают поистине экзистенциальный характер. Варда в поисках сталкивается с таким количеством самых неожиданных персонажей и их историй, что поневоле начинает переосмысливать и собственную. Что ей, действительно, сейчас нужно в душной каирской ночи, сменившей сумасбродный день? Только ли платье или нечто большее — от жениха, от себя, от близких? Лихорадка поисков постепенно спадает, теперь она смотрит на мир совсем иными глазами.

Ауф идет проторенной дорогой неореализма, предлагая зрителю погрузиться в суматошную комедию, как это делали классики, без оглядки и отвлечения на послужной список актрис, отобранных сыграть Варду и Басму; в самом деле, эти молодые дарования только начинают свой путь, их резюме невелико и содержит лишь второстепенные и эпизодические роли. Но это временно, после подобной успешной работы у Салвы Мухаммед Али и Асмаа Галяль дела явно пойдут в гору, их актерские дарования раскрылись в картине безусловно. Зато в эпизоде появилась — как Анна Маньяни в «Риме» — бесподобная Мими Гамаль, снимавшаяся еще у Махмуда Зульфикара, полонившего в 60-х советские кинотеатры. В этой роли и облачении ее не так просто узнать, зато какое удовольствие встретиться с почти позабытой звездой, роковой красоткой былых времен.

Утро близится, а с ним и ответ на вопрос — чем закончилось это необычайное, фееричное, незабываемое путешествие двух молодых каирок, перевернувшее не только их жизни, но и жизни их близких. Новый день входит в права, и что принесет он? Скоро узнаете.

Тонкая нить из Рамаллы в Газу

В последние годы тунисское кино все больше заявляет о себе. И все больше исследует насущные проблемы не только Магриба, но и всего нашего непростого мира. Война — одна из таких. Конечно, это делается на живом примере; в данном фильме речь пойдет о недавней операции Израиля в Секторе Газа — именно о ней расскажет картина «Голос Хинд Раджаб», созданная при поддержке целой коалиции самых разных стран, включая, конечно, родоначальников.

Снять фильм по реальным событиям очень непросто, всегда есть опасность либо излишне уехать в собственные размышления, оставив за бортом истину, либо впасть в другую крайность — педантично выстраивая сюжет вокруг «подлинных фактов», начисто потерять героев истории. Еще большая виртуозность — подать весь фильм в одной декорации с минимумом персонажей. Подобное получалось у немногих, Бергман — самый яркий тому пример. Постановщица картины Каутер бен Ханья решила доказать, что смена великому скандинаву пришла достойная. Эта документалистка в молодости лишь в последние годы стала снимать художественные фильмы, один из которых, «Красавица и псы», был номинирован на «Особый взгляд» Канн. Так о чем же новая история?

2023 год, операция возмездия Израиля на севере Газы. В Красном полумесяце, работающем в столице Палестины Рамалле, принимают звонки гражданских, попавших под удары противоборствующих сторон. Один из таких звонков приходит от шестилетней Хануд Хинд Раджаб. Малышка оказалась в машине на площади в секторе обстрела израильского танка с одной стороны и боевиков ХАМАС с другой. В микроавтобусе вся ее родня, и все они, шестеро, уже мертвы. Девочку надо вытащить как можно скорее, тем более что «скорой» добраться до площади всего ничего — восемь минут. Главное, чтобы на это дали добро.

И в этом главная загвоздка истории. Волонтеры, получившие крик о помощи, должны передать сообщение в центр, оттуда он пойдет в Красный Крест, спасибо, местный, затем направится в ЦАХАЛ, бойцы которой штурмуют поселение, где специально созданный на этот случай отдел представит план безопасной эвакуации обратно по столь же долгой цепочке. В прошлый раз на согласование ушло… девять часов. Может быть, в этот раз получится меньше?

Все действие картины сосредоточено в коммуникационной комнате отделения — этим картина сразу напоминает знаменитую предшественницу, фильм «Тонкая нить» Сидни Поллака. И там, и здесь зритель только слышит далекий голос, не видя собеседницы. Но только здесь связь постоянно глушат, и не факт, что Хануд сможет снова дозвониться до медиков или они до нее. Зритель не может выбраться за пределы комнаты, где решается судьба малышки и где волонтеры поддерживают хрупкую надежду на спасение у нее и у себя. А она идет так медленно…

Бен Ханья дает нам возможность во всех деталях ознакомиться с работой центра практически вживую. В нем постоянно дежурят два оператора-телефониста: Рана и Омар, их начальник Махди, занимающийся связью с внешними структурами, и психолог Нисрин — вот и все действующие лица этого фильма. Последнюю играет Клара Хури, которую мы хорошо помним по американскому сериалу «Родина». Помощь Нисрин жизненно необходима не только пациентам, мучительно дожидающимся прибытия «скорой», но и самим телефонистам. Слишком часто звонки от пострадавших заканчиваются еще до выезда дежурной бригады. Как в тот, последний раз, когда после девяти часов согласований спешить оказалось не к кому. Вот и сейчас качели судьбы начинают свое движение от надежды к отчаянию и обратно. Трудно, очень трудно вытерпеть подобное даже закаленным чужими невзгодами людям. Вот и начавшего разговор с Хануд Омара вынуждена сменить сперва Рана, а затем и Нисрин. Голосок на другом конце становится все глуше, стрельба не прекращается, а карета «скорой» все так же стоит у выезда, готовая стартовать в любую минуту. Восемь минут тянутся часами, уже сгущаются сумерки, а согласования все нет.

Режиссер и сценарист картины не жалеет зрителя, заставляя его мучительно ждать, надеясь и сопереживая, завершения продолжающейся драмы. Минуты уходят. Нервы натянуты, как струна, Омар уже не может находиться в комнате, он беспрерывно курит на балконе, ожидая звонка; через некоторое время к нему присоединяется и Махди. Удушающая темень наваливается на землю. Измотанные люди продолжают ждать. Восемь минут всего-навсего. Но как же невыносимо долго они длятся!

Плата Харону

Мы настолько привыкли к беженцам из неблагополучных стран, чаще всего охваченных войнами, тиранией или какой иной бедой, что вспоминаем о них, лишь когда те попадаются на глаза; все остальное время предпочитаем не замечать их или высказываем свое «фэ» в адрес переселенцев, привычно злословя по разным справедливым и надуманным поводам. Говорят, от тюрьмы и сумы не зарекайся. А как от изгнания? С родиной всякое может случиться.

Об этом напомнит зрителям палестино-американский фильм «Я был незнакомцем»; нет, он не расскажет о судьбе этих народов, но поведает о соседях по карте. Приглашенный в Палестину на роль постановщика Брандт Андерсон до этого момента спродюсировал три десятка известных кинокартин, вроде «Эвереста», а потому немного странно увидеть его в этой роли. Однако он не так давно снял пару небольших лент о беженцах, что дало ему право приступить и к полному метру. Впрочем, с прежними картинами этот фильм роднит манера повествования — история четко делится на несколько частей: на родине, на границе, в лагере беженцев и, наконец, в Средиземном море, — пройдя через все этапы непростой людской миграции. И в каждой локации ее заглавных героев будет поджидать своя драма, свои характеры и своя жертва.

Сквозная героиня полотна — врач Амира Хомси с говорящей фамилией, да, она родом из этого сирийского города, на момент начала истории охваченного гражданской войной, как и весь север державы. Она с дочерью Рашей до последнего пыталась дистанцироваться от затянувшегося конфликта, но, когда в город пришли головорезы, вычищавшие подозрительных и вербовавшие подростков, ей и еще немалому числу работников госпиталя пришлось бежать, оставив всякую надежду на лучшее будущее у родного очага. Так начинается путь, разбитый на составляющие, вместившие в себя всю боль, надежду, страх, веру и отчаяние этого мира.

Режиссер и сценарист пошел по неожиданному пути, он не стал живописать ужасы мигрантского бытия как таковые, но передал их опосредованно, как в греческой трагедии. Да и само деление картины на части тому споспешествует: жизнь героини и ее маленькой дочери делится на четыре акта, как у Софокла или Чехова. В первом вершится суд над прошлым страны, которое, к ужасу ее жителей, становится будущим, и зловещая ухмылка Кроноса, пожирающего детей, нависает над миром. Во втором приносится жертва Марсу, в третьем — Харону, а в четвертом… впрочем, до этого мы еще дойдем.

Андерсон умело распределил роли среди известных актеров и актрис. Так, стать доктором Аминой он взял звезду фильма «Палестина 36», о котором я ранее рассказывал, Ясмину аль-Массри; войти в ту же реку второй раз ей не составило труда. И пусть ее борьба больше внутреннего свойства, но свой духовный титановый стержень эта молодая, вконец отчаявшаяся, но и отчаянная мать еще покажет всем и каждому, вставшему у нее на пути или рядом с ней. Ведь плата богам составляет незыблемый канон греческой трагедии, каждый шаг которой выписывается в скрижалях на Олимпе. Неудивительно, что весь путь беженки сопровождается подобного рода мздой, вольной или невольной, но от этого не менее страшной. Андерсон будто бросает зрителю вызов, спрашивая его, чем он сам, сидящий по ту сторону экрана, готов пожертвовать ради будущего, не просто хорошего или плохого, но хотя бы какого-то. Кого способен принести вместо себя в жертву? Вспомните знаменитый подвиг Геракла у Адмета, к которому здесь обращается режиссер.

На роль Харона постановщик пригласил еще одну звезду — Омара Си, он, циничный и прагматичный выжига, переправляющий людей в Елисейские поля, в благословенную Элладу, вроде бы все злодеяния совершает единственно для будущей лучшей жизни сына, но как же странна и непредсказуема любовь перевозчика, забывающего на недели о своей кровинке! Как разнится с жизнью еще одного ловца человеков, только с другой стороны моря, еженощно отправляющегося с командой во спасение, — на эту роль Андерсон пригласил Константиноса Маркулакиса, которого мы помним по «Раю на Западе» Коста-Гавраса. Вот только сможет ли помочь спаситель на этот раз, выведя в бурную полночь отнюдь не Галилейского моря свой невеликий баркас? Его часто спрашивали на берегу, скольких он выловил из черных вод, но тот лишь разводил руками. Беженцам не всегда хорошо попасть на его борт: тогда ими занимается суд, который может отклонить статус, а то и вовсе депортировать. И спасение окажется проклятием. Тем более, местные тоже не шибко жалуют прибывающих, пусть те готовы на любую работу. Через их страхи Андерсон умудряется показать и переживания своих соплеменников, вольно или невольно вовлеченных практически в любой конфликт современности, в фазу принятия мигрантов уж точно — для тех Колоссом Родосским свет в жизнь несет статуя Свободы Бартольди (ирония судьбы: когда-то она предназначалась Египту и символизировала освобожденных от неравенства женщин Востока). Для Амины и других беженцев светом надежды становятся огни баркаса береговой охраны. Что принесет им новая родина, но главное, какую жертву Посейдону им за это придется заплатить?