Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 9(83), 2026.

Пелена появилась где-то около семи утра, сразу после рассвета. Первым её заметил бомж Вася, живущий в разбитом контейнере у помойки, но подходить к мерцающей завесе не стал. Он знал жизнь и с подозрением относился ко всему новому и необычному.

А уже к обеду пелена была огорожена шатким заборчиком из полосатой ленты на шампурах. У прохода стоял маленький столик, за которым сидел жизнерадостный субъект в огромной кепке, с густыми усами и именем Ашот. Кривая надпись на огрызке картона гласила: «Партал в лучший мир. Проход всего 50 000».

Желающих попасть в лучший мир за эту сумму не нашлось. За весь день завесу пересёк только шальной голубь. Да и тот сделал это совершенно бесплатно и вряд ли осмысленно.

К вечеру слово «лучший» оказалось зачёркнуто, а над ним жирно выведено «иной». Последний ноль нескромной цены был безжалостно замазан, но путешественников в иной мир почему-то не прибавилось.

Разве что Вася непривычно оживился и принялся раскапывать свои заначки и пересчитывать долгосрочные сбережения. Насчитал ровно сто сорок три рубля, ещё раз пересчитал, вздохнул и ушёл собирать банки.

И не сказать чтобы никто не останавливался у пелены. Останавливались, и многие. Но потенциальные клиенты с ходу нырять в неизвестность не спешили, а хмыкали, крякали и задавали неудобные вопросы.

— А там точно иной мир?

— А жить там можно?

— Можно ли потом вернуться обратно?

— Мамой клянусь! — говорил Ашот, но интересующихся этот неопровержимый аргумент почему-то не убеждал.

— А сам почему не идёшь? — спросил кто-то.

— А кто тогда билеты продавать будет? — резонно возразил Ашот.

Пожилая женщина с авоськой долго выясняла, можно ли взять с собой кота. Ашот подумал и сказал, что можно, но за животное придётся заплатить вдвойне. Пенсионерка заявила, что это грабёж, и ушла, бормоча под нос что-то про мироедов.

Ближе к сумеркам дорогой в один конец заинтересовалась пара крепких мужчин в чёрных костюмах. Их, кстати, возможность красиво и безбедно жить по ту сторону портала совсем не интересовала, но они требовали гарантий, что вернуться обратно не получится ни у кого. Ашот повторил свою страшную клятву, и это их вполне устроило.

Но тут выяснилось, что нырнуть в пелену можно только добровольно. Затолкать, забросить, засунуть в бессознательном виде туда никого нельзя. В виде бездыханного трупа, кстати, тоже.

Мужчины в чёрном подхватили свой ещё недавно живой груз и, чертыхаясь, побрели к машине.

Ночь Ашот провёл, свернувшись калачиком под столом, опасаясь, видимо, как бы кто не перехватил его стартап.

А утром он выпил чаю из термоса, натянул поглубже кепку и выставил ещё один кусок картона:

«ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ! АКЦИЯ! ДЕТЯМ БЕСПЛАТНО!»

Но и это щедрое предложение энтузиазма не вызвало.

Ашот просидел ещё немного, зазывая прохожих, потом посмотрел на пелену, вскочил на ноги и шмякнул кепкой оземь.

— Да что за люди! Счастья своего не понимают, — крикнул он и шагнул в завесу.

Больше на Земле его никто не видел.

Пелена тут же начала редеть и бледнеть, а минут через пять распалась окончательно.

Вася, следивший за сценой издалека, подошёл наконец поближе.

— Одноразовый, значит, — сказал он. — Одного голубя просто не хватило.

Потом подхватил стол со стулом и потащил в сторону помойки.