Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 6(80), 2026.

Откуда мы вообще знаем об Архимеде? От авторитетных античных авторов: Полибия, Тита Ливия и Плутарха, из которых, правда, только первого можно с некоторой натяжкой назвать современником Архимеда, поскольку родился он приблизительно через десять лет после трагической гибели легендарного ученого. Но все трое дружно признают, что Архимед действительно создал хитроумные оборонительные механизмы, с помощью которых жители Сиракуз отбивались от осаждавших город римских галер.

А вот о том, как Архимед сжег флот Марцелла при помощи системы зеркал, сообщает только Диодор Сицилийский, родившийся через сто тридцать лет после смерти Архимеда. Ну, то есть как «сообщает»? Двадцать шестой том его «Исторической библиотеки» дошел до нас только в пересказах византийских историков XII века, в частности Иоанна Цеца. Однако такое свидетельство есть, а вот оснований ему не верить — вроде бы нет. Вот какой рассказ приписывается Диадору:

«Когда Марцелл отодвинул их за пределы обстрела, старец соорудил шестиугольное зеркало, на соответствующем же от этого зеркала расстоянии поставил малые зеркала с четырьмя углами такого устройства: они приводились в движение при помощи суставов, причем большое зеркало поставлено было в середине, т. е. в фокусе солнечных лучей между югом и севером. В силу того, что лучи попадали в конце концов на него, зажигающая сила возросла до больших для кораблей размеров, и он сжег их, хотя они и стояли за пределом выстрела».

(Диодор Сицилийский, «Историческая библиотека», XXVI. 18)

Мало того, это свидетельство частично подтверждают (еще двести лет спустя) два других античных автора: Гален Пергамский и Лукиан Самосатский. Но, опять же, первый из них по основной специальности — врач, а второй — только не смейтесь — писатель-сатирик и едва ли не первый в истории фантаст, сочинивший романы «Икароменнип, или Заоблачный полет» и «Правдивая история», в которых рассказывается о путешествиях на Луну и прочих космических приключениях. Прямо даже жалко немного жаль, что не он первый про Архимеда придумал. Но нет, не он.

Ну, собственно говоря, какие у потомков могут быть претензии к первому фантасту? А вот Гален — человек более практического умственного склада, делится с нами своими соображениями о том, как это могло произойти. Удивительно, однако, что, цитируя Галена, современные авторы ограничиваются заключительной фразой: «Таким же образом, говорят, и Архимед поджег триремы врага зажигательными зеркалами», упуская первую часть рассказа, в которой и говорится, каким же таким образом: по аналогии с одним домом в Мизии, загоревшимся от лучей яркого летнего солнца, потому что деревянные оконные рамы недавно были обильно смазаны смолой. А эта деталь, согласитесь, многое меняет.

Корабли, конечно, смолят, но обычно с днища. И вряд ли римляне занимались этим в самый разгар (уж простите за каламбур) осады города. В конце концов, это огнеопасно. Но в любом случае — кто мешал защитникам Сиракуз дополнительно подсмолить римские галеры? А для этого существует старый, опробованный еще в античные времена способ.

Первый известный случай применения в морском бою особых зажигательных судов — брандеров — описан греческим историком Фукидидом, и случилось это в ходе другой осады тех же Сиракуз, только на этот раз осаждались они афинянами, а произошло все на двести лет раньше:

«Большинство своих кораблей афиняне сумели спасти и привести к стоянке, но 18 афинских кораблей сиракузяне и союзники захватили и перебили всю их команду. Чтобы поджечь остальные афинские корабли, они соорудили брандер: наполнив старое транспортное судно хворостом и смоляными факелами, подожгли его, пустив по ветру, который дул против афинян. Видя угрожающую кораблям опасность, афиняне применили огнетушительные средства. Им удалось сбить вспыхнувшее пламя и, не допустив приближения брандера, избежать этим опасности».

(Фукидид, «История Пелопонесской войны», 7. 53)

Как видите, главной причиной неудачи послужило то, что афиняне своевременно заметили брандер и успели принять меры. А если бы не заметили, если бы их что-то отвлекло?

Разумно предположить, что Архимед, создавший множество защитных механизмов, был знаком с военной историей, особенно с теми эпизодами, что произошли в его родном городе. С другой стороны, римляне на тот момент еще не были опытными мореплавателями, что и доказали, раз за разом попадаясь в ловушки, подстроенные Архимедом. К тому же среди них наверняка уже начали ходить зловещие легенды о сеющем смерть гениальном изобретателе. И, когда он затеял на берегу какую-то возню с зеркалами, все внимание римлян было привлечено к этим загадочным манипуляциями, подготовку же брандеров никто не заметил. А потом вспыхнул ослепительный свет, началась паника и…

Не удивлюсь, если римляне так и не поняли, почему на самом деле загорелись их корабли.

Могло такое произойти? Еще как! С куда большей вероятностью, чем пересказанная Диодором легенда. Запиши кто-нибудь из древних историков альтернативную версию с брандером, она бы со временем стала основной или даже общепринятой. Но не запостил — значит, как бы и не было, а с эстетической точки зрения вариант с лучом Архимеда, сжигающим римские триремы, конечно же, выглядит предпочтительней.

Другое дело, что сжечь таким образом значительное число кораблей, расположившихся на рейде и блокирующих город, наверно, трудновато — но, с другой стороны, ведь против афинян брандеры были применены именно там же… да и не знаем мы, был ли в результате сожжен «весь флот» или 2—3 корабля…

От редакции «Горизонта»

Похоже, и в самом деле почти никто из критиков (или, наоборот, адептов подлинности гипотезы «зажигательных зеркал») не читал формулировки античных авторов, поэтому не знал ни про «таким же образом», ни про описание конструкции из нескольких зеркал (явно неработоспособной, но, пожалуй, слишком сложной, чтобы быть просто вымыслом) — ни, что особо интересно, указание на дистанцию, превышающую расстояние выстрела. Любопытно, кстати, дистанцию какого именно выстрела она превышает: из лука или из метательной машины? Прочесть Диодора в оригинале нам не по силам, но, во всяком случае, современный принятый в научном мире перевод его на английский определяет это расстояние как «length of a bow shot», то есть речь действительно идет о длине полета лучной стрелы. Ну и какова же она для античных стрелков и античных авторов?

Судя и по вычисляемым данным, и по современным реконструкциям, даже для мощных сложносоставных рекурсивных луков скифского или персидского типа предельная дистанция, фактически неприцельная, могла составлять где-то около полукилометра. (Правда, неприцельной она является для мишени размером с человека — а военный корабль представляет собой заметно более крупную цель. Впрочем, на максимальную дальность стреляют легчайшими тончайшими стрелами с крохотным наконечником: неодоспешенному человеку при случайном попадании могут повредить и они… но вот зажигательная стрела, способная повредить кораблю, должна быть потяжелее и обладать худшей аэродинамикой, то есть полетит ближе.) Собственно эллинский или римский лук посылал стрелы на этак вдвое меньшее расстояние. В любом случае достаточная точность и пробивная сила (а в случае с зажигательной стрелой — возможность нести запас горючего вещества, будь то хоть просмоленная пакля, и крупный наконечник с «цепляющими», заякоривающимися зубцами) достигалась примерно на 200 метрах. Но, надо полагать, римский командующий учитывал возможность того, что в распоряжении противника окажутся самые мощные из луков, — потому отвел флот на расстояние свыше 500 метров, причем заметно свыше: ну, хотя бы для того, чтобы никого из дежурящих на кораблях моряков случайно не зацепили даже самые малоприцельные, излетные стрелы. Опять же надо полагать, что это делало флот недосягаемым и для «тяжелой артиллерии» Архимеда, задача которой была не в том, чтобы посылать легкие снаряды на дистанцию, недоступную луку, а в том, чтобы на вполне лучной дистанции поражать вражеский корабль массивным снарядом с должной точностью и сокрушительной силой.

Однако катапульты — катапультами, баллисты — баллистами, но речь идет о зажигательных зеркалах. Во всех современных реконструкторских попытках, окончившихся хотя бы относительным успехом, поджигались макеты, расположенные очень близко, в считанных десятках метров — исходя из того, что речь идет о корпусах или парусах кораблей, выдвигающих десант или осадную технику прямо к стенам. Как видим, это впрямую противоречит единственному более-менее подробному описанию, которое содержит информацию о соответствующем оружии Архимеда. Да, мы можем полностью отвергать сведения, сообщаемые Диодором Сицилийским как недостоверные, — но в этом случае следует вообще отказаться от попытки объяснить феномен «архимедова огня» (многие историки так и делают). Можно, разумеется, принимать их частично, пытаясь дать иную трактовку. Но вот чего точно нельзя — так это трактовать Диодора «наоборот», заменяя совершенно четко указанную большую дистанцию малой.

Собственно говоря, Архимеду хватило бы инженерного таланта, чтобы соорудить и более дальнобойные баллисты, и более эффективную зажигательную смесь, чем была известна современникам: не исключено, даже аналог пресловутого «греческого огня», который в чистом виде, конечно, является детищем сильно грядущих веков, но довольно эффективные прототипы его зафиксированы всего через… считанные десятилетия после смерти Архимеда. В том числе и с базированием всего этого не на стенах крепости, а на борту корабля, который, таким образом, мог оказаться не просто брандером. Причем все это — на фоне манипуляций с зеркалами. Только не в качестве собственно зажигательного оружия и даже не «оптического прицела» (такое уже не раз предполагалось), но именно для отвлечения, чтобы все внимание римлян было приковано к происходящему на стенах и башнях города, а не к небоевого вида суденышку, вдруг выдвинувшемуся из гавани на считанные сотни метров — и еще остающемуся под прикрытием с сиракузских метательных машин…

Те, кто читал трилогию Гарри Гаррисона «Молот и Крест» (действие которой происходит в IX веке, однако тип средиземноморских кораблей, арабских и византийских, остается прежним, восходящим к античности; на самом деле это уже не совсем так, но… примем как «вводные условия»), наверняка запомнили приведенный там вполне грамотный анализ, объясняющий, почему на кораблях подобной конструкции невозможно установить мощную метательную машину — такую, которая могла бы топить подобные же, но вражеские корабли за счет силы попадания снаряда. Для этого пригодны только корабли, специально построенные с учетом выдерживания мощной отдачи. Потому для византийского флота, где таких кораблей нет (что, конечно, некоторое «округление»: часть византийских дромонов уже в IX веке несла на себе катапульты), особое значение играют зажигательные средства. А конкретно — тот самый «греческий огонь»: смесь, выстреливаемая на немногие десятки метров, зато «огнеметной струей» (за счет пневматики, работающей при помощи ручных помп).

Основанные на этом принципе сифоны во времена Архимеда, пожалуй, еще невозможны. Однако компактный стреломет, торсионный или устроенный на манер арбалета (Архимеду незачем было такие машины даже изобретать, они уже существовали в его время, ручные и станковые: гастрафеты, оксибелы), отнюдь не разрушит за счет отдачи судно, на котором он установлен. Зато вполне может послать стрелу размером с дротик — и попасть в цель размером с корабль на дистанции, превышающей прицельный выстрел из любого тогдашнего лука. Причем эта стрела будет способна нести достаточное количество горючего материала (да хотя бы той же смолы, а уж деготь подойдет еще лучше).

Тем не менее, чтобы кораблю с такими стрелялками приблизиться на верную дистанцию, да сделать несколько выстрелов, да еще чтобы вражеские экипажи не сразу приступили к тушению (ну, просто потому, что прямо сейчас у них нет под рукой ни ведер, ни мокрого полотна) — неплохо бы противника в нужный момент отвлечь. Например, при помощи зеркал.

Второй раз такая штука не пройдет, но она и использовалась всего единожды: и в ходе той войны, и вообще в истории…