Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 6(80), 2026.

Доброго вечера, падре, проходите, проходите к огню поближе, обогрейтесь! Замерзли совсем, ну, чисто ледышка. И понесло ж вас в такую непогодь к нам на перевал!.. Ближе, ближе, святой отец, да не обожгитесь, огонек у нас жаркий! Жена, нут-ко, для сугреву святому отцу чего плесни. Вот присаживайтесь туточки… Что говорите-то? Жестко? Ну, понятное дело, не трон епископский, да и подушек атласных у нас отродясь не водилось, подмостить седалище нечем, да. Ой, закашлялись… Крепка, зараза, да. Сам гнал, конечно, вин-то заморских не держим, откудова? Вы уж не обессудьте, падре, люди мы бедные, простые, даром что при трактире живем, да трактир-то не на большой дороге, горы тут, понимаете, горы — по зиме редко кто едет. И как вы по такому снегу не убоялись? Дела, говорите? Ну, тогда, конечно, долг зовет, я так понимаю.

А все ж таки отчаянный вы человек, ой, простите, святой отец. Зимой у нас тут вьюги да бураны, снег так и валит, бывалыча, что и по неделе из дому ни-ни. Ну, разве по нужде там али скотину покормить. Чево говорите-та? Скотина какая? Да всякой живности хватает, без хозяйства простому человеку никак не прожить. И для пользы держим, и для души аль баловства какого. Вот я намедни хомячка дочурке пригрел, а то как есть замерз бы: снег-то в этом годе ранний лег. Еще по маленькой, а? Не откажите! И я с вами, оно, конечно, коли дозволительно. От и ладно.

И чего вам летом не ехалось, тут у нас такая красота, когда тепло да солнышко. И удобно — за кажным поворотом хижина пастушья, а там и сыр, и лепешки свежие, и молока завсегда нальют прохожему, а уж вам-то, святому отцу, и подавно. Ежели, скажем, кони притомились, так ин и ладно — пущай попасутся, а гостя напоят-накормят, ночевать оставят. А как отдохнет, так и пусть себе едет с Богом. Так у нас добрыми людьми заведено было. А народ тута завсегда справный, набожный был, хоть грамоте и не учён. А зачем она простому человеку? Ты дело свое разумей, на правде стой да Бога не забывай — вот и правильно будет.

У нас-то счас с молочком туговато, зима. Коровенка плохо доится, старовата стала, менять уж надоть, да все как-то руки не доходят ножик наточить… А ин и ладно, пущай пока живет, верно? Я вот как думаю, всякой твари срок свой назначен, что корове, что человеку, и не след потому спешить его укорачивать. Потому как кажное существо — оно ить тварь Божья и для чего-то надобна, коли на свет родилось? Я вот при трактире хозяйствую, а вы по церквам службу несете, так каждый… А? Не в церкви? А где ж тогда? В инквизиции? А эт чево такое?

…вона как.

Да, святой отец, ну и работку вы себе, того… еретиков сыскивать да жизни лишать. С рожденья тут, на перевале обретаюсь, всякого народу повидал, а вот еретиков да инквизиторов не встречал, даже когда алеманы с франкофонцами задрались, с самого побережья тогда людишки проходили, смешно так лопотали, ничё не понять, а таких, как вы, нет, встречать не доводилось. А вот и супчик жена сварганила — еще по одной и горяченького миску!

И опять не пойму я, в толк не возьму, чего вы по зиме через горы-то поехали? По рекам да каналам вкруговую дальше, понятное дело, да не дольше — ну как застрянете? А то бы на барже тихо-мирно да прям до свово Парижу! Ни забот, ни хлопот, лежи-полеживай да псалмы пой али там Библию читай. Благодать! Негоже в праздности пребывать, говорите? Оно, конечно, так, да только какая ж это праздность, ежели вы, падре, слово Божие простым людям зачтете? Они ж, эти, которые по реке ходют и баржи тягают, тож, поди, как и мы, неграмотные…

…ишь ты! Эт, значит, для инквизиторов особый устав, Библию могут и не открывать, главное, штоб, значить, еретика углядеть? А ежели не попался он вам сегодня, так и день зазря? Дела!

А вот ишшо по маленькой не желаете — покудова моя мясца сварганит? Вы как, падре, насчет мясца-то, не супротив? Пост? А чего — пост… Оно, конечно, так, да токмо в горах-то без мясного тяжко, значит… Дак вы ж, святой отец, уже оскоромились: супчик-то из баранятинки! Э, малохольный, как тебя корячит…

Да не убивайтесь вы так-то, епитимью отбудете, и всего делов. Вот как метель стихнет да снег улежится, чтоб, значит, в лавину не угодить, так и двинетесь в долину, а там, на краю первого села, дом длинный, старший брат в нем живет, добрыми людьми на священство поставленный. Для него такое дело привычное — епитимью накласть, коли согрешил кто: коровник там вдове почистить али дровей на пару седмиц наколоть. Как сполнили, так и ехайте себе с Богом!

Как так — нельзя епитимью сполнять? А, это старшему брату нельзя на вас епитимью класть. Эт почему ж так? На всех можно, а на квизитора нельзя? У вас свой старший брат имеется, он решает, согрешил али нет квизитор, вона как, ну не брат, не брат, старший инквизитор, понял я, че не понять-то… Так что насчет мяса-то, все одно уж, скоро готово будет? От это правильно, а то — грех, пост, ай, ой. А пока дожидаемся — еще по одной и грибочков, грибочков. Хороши у нас грибки-то, сами собираем, солим, сушим, а как зима, так и в дело идут.

Так о чем это я? А, за долину, реку да людей, что на ей обретаются. Как-то по молодости побывал я в нижней долине, в бурге, что при графском замке, и повстречал там плотовщиков с реки — они у нас гусей сторговали. Что за гуси в горах? Да гуси как гуси, не большие, не маленькие, а какие вырастут — мы их в тот бург гоняли на продажу, пока отец да бабка живы были. А как померли, так и гонять перестали. Вот эти речные шибко обидчивые вруны оказались. Гусей-то как сторговали, я и спроси — а куда, мол, гусиков-то наших поведете? А они — гуси теперь наши, куда хотим, туда и денем, вот рекой пойдем до Парижу, что на ней стоит, там сторгуем горожанам. Я им — как так, пойдете? По воде же плавают, а ходят по земле. Они давай ругаться да смеяться, мол, плавает сам знаешь чего, а мы ходим. Слово за слово, заспорили да и подрались. Как — с чего? Да так вот: я им — по воде только Спаситель ходил, а люди на лодках плавают, потому как грешники, да и город не могет на воде стоять — на холме там али в долине, это да, но никак на реке, потому что потопнет. Вот разве что на сваях, один южак как-то рассказывал, что есть такой, токмо я думаю, что это он приврал маленько — это ж сколько деревьев порубить надо? Так и помахались с теми, которые речные, потому как врать в меру надо. Но дело свое они справно знают: ежели куда какой товар по воде доставить надо, завсегда выполнят.

Ага, вот и мясо готово. Нут-ко, спробуйте, спробуйте и ишшо по маленькой! Жена-то у меня мастерица, насчет как чего приготовить. По дому там или за дитями, за скотиной — тож справная баба. Одно плохо, гусиные лапти плесть не умеет. Да и откуда ей научиться-то было? Женился-то я уж опосля белой войны, а тогда почитай почти што все наше семейство повыбили. И мать-отца, и братов, и бабку, что рукомесло-то знала. Так и перестали гусей вниз гонять: им ить лапти нужны, штоб до бурга дойтить по нашим дорогам горным. С чего лапти плели? А с чего ни попадя, и в том их главный секрет был. Потому как он только по женской линии передавался, мужикам — ни-ни, ни словечка. То великая тайна есть, где чего ни попадя брать, какой наговор при том сотворить и как с него лапти гусям плесть. Ежели все правильно сделать, то сносу тем лаптям сто лет не будет — бабка так говорила. Чего вы там бормочете, падре? Какой такой еретик? Где? Тут, окромя вас да меня, никого и нету, чудится вам, вот соли киньте через плечо да поплюйте — морок и сгинет, верное дело.

Ну что, по последней и на боковую, а то уж и полночь скоро. А чей-то вы вроде как сомлевши, святой отец? Никак обкушамшись? На двор хочите. Так эт мы мигом, счас провожу. Эт у нас недалеко, за углом. Да плащик-то меховой оставьте, а то, не ровен час, замарается.

Вот так, сюда, еще пару шажочков, и почитай, пришли. Заходим в загородочку… Решетка и засов зачем? А как же — вдруг сбечь вздумаете. Вот только кричать не надо! Кто тя услышит-то, милай? Ну чего «Медведь, медведь!» — хомячок это прикормленный, все медведи давно по берлогам лапу сосут. Аль ишшо чего. Ну, бывай, сердешный. Дай те Бог побыстрей отмучиться, штоль…

…Нет, ну это ж надо, а? Едут и едут эти сыскари, будь они неладны — еретиков им подавай. То катаров-патаренов искали, то маранов, то еще кого-нибудь. И ведь не уймутся никак. Хорошо, голодных медведей по лесам пока хватает.

Устал я сегодня, пора и на боковую.