Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 8(82), 2026.

Продолжаем цикл рецензий о не чужих для нас сборниках издательства «Феникс», двигаясь «в обратном порядке», из настоящего в прошлое. Недавнее: в 2025 год. Год 80-летия Победы. Фактически последний юбилей, который мы успеваем отметить со все еще пребывающими на Земле фронтовиками…

Этому и посвящен сборник, а ранее был посвящен курируемый «Горизонтом» конкурс, по итогам которого сборник во многом и вышел. Так что да, книга для журнала не чужая… Как и сама тема.

8 разделов, каждый со своей иллюстрацией. 37 рассказов. В каждом — разные стороны жизни и смерти. Такая уж тема.

Первый раздел — «Наши павшие — как часовые». Что тут скажешь: на войне как на войне…

Ника Батхен «Огонь!»: у летчика всегда остается небо, даже когда он приземлился навсегда. А с фронтовиком остается война. Но бывает, что с ним остается ТОЛЬКО она. И тогда на помощь приходят те особые, фантастические «фронтовые сто грамм», которые перед боем позволяли заглянуть в светлое, или уж какое есть, послевоенное будущее — а теперь, уже из этого будущего, отправляют в… совсем другое путешествие.

Ефим Гамаюнов «Мороз Красный»: ох, от него не спастись, он идет — по деревьям шагает, трещит по замерзлой воде… Но для того, чтобы он спасал своих, а смерть нес только чужим, сперва надо заплатить высокую цену, собственной жизнью. И тогда Мороз станет тобой — а тебе не все равно, где каратели и полицаи, а где партизаны и беженцы…

Найя Диним «Плоский человек»: его работа и даже призвание — оцифровка документов. Сколько их, этих документов, этих архивов, этих хроник военного времени. И вдруг выясняется, что материал оказывает сопротивление, не пробиваемое искусственным интеллектом. Потому что наступило время стать исполнителем желаний: для тех, кто не дождался.

Раздел второй — «Варианты». То, что не произошло. Или произошло совсем в других мирах — но даже эти далекие миры соединены той самой Войной…

Григорий Панченко «Licet bovi»: тут надо как следует всмотреться, чтобы понять — это не биопанк, кажущиеся фантастическими звери реальны, они были и даже есть. Имена тоже настоящие, как и планы, вот только в нашей реальности им не нашлось применения. Точнее, нашлось, но уже главным образом после войны и более скромное. Тут же война все длится и длится, поэтому все застыло в шатком равновесии — но не на чаше весов, а на острие бычьего рога.

Александр Белкин «Ошибка»: взгляд из мира, в котором фашизм получил гораздо меньше, чем хотел, — и тяжко страдает от этого, потому что ему хочется всего. Так что фюрер задумывает хитрый план, который позволит исправить ошибку, допущенную в уже весьма далеком сорок первом году… И которая, на самом-то деле, превратит «ту» реальность в «эту», о которой мы хорошо знаем, что в ней получил фашизм!

Егор Альтегин «Выдумщик»: трудно врать самому себе, еще трудней признать, что ты боишься не за дело, не за друзей, а прежде всего за себя. Особенно если тебе по силам придумать мир, в котором нет войны. Однако это не мир, а мирок: лично для тебя. Так что возвращайся в мир, солдат. Не придумывай. Думай…

Виктор Колюжняк «Солдатская вьюга»: эта вьюга заволакивает поля сражений, закрывает глаза мертвым, уносит с собой их души. А живых неведомым образом заносит туда, где им предстоит совершить нечто абсолютно фантастическое.

Юлия Зонис «Говорящий с ветром»: и тут тоже надо как следует всмотреться чтобы понять, где расположена точка бифуркации. А на самом деле это не точка: просто, когда из мира Арды ушли на Заокраинный Запад эльфийские корабли — часть детей бессмертного вымирающего племени осталась в этом мире, мире людей. И когда, тысячи лет спустя, приходится выбирать, с кем ты, — помни: ушедшие на белых кораблях возвращаются на черных, под цвет эсэсовской формы…

Юрий Иванов «Разбудите Херцина!»: о да, разбудите его — он придет и поможет. Придет даже с того берега, который не на этом свете. Родина продолжается и там.

Ирина Соколова «Лесник и немцы»: иного кудесника в 1941 году можно так обидеть, что даже полвека спустя по дороге, ведущей через его лес, немецкой технике ходу не будет. А уж если врубить «Рамштайн» — то и подавно.

Дарья Странник «Слёзы для Крига»: война хочет есть. Всегда. И находит тех, кто ее кормит — даже после того, как она закончилась. Потому что где-то она все равно продолжается…

Раздел третий — «И любовь, и кровь». Да, любовь никуда не исчезает даже на войне!

Далия Трускиновская «Тайный березовый знак»: рассказ начинается во время печально знаменитого «мултанского дела», продолжается во время правнуков, в 1941 году, а заканчивается… пожалуй, чуть ли не в нашу пору. Но знак, который могут наложить старые языческие боги, хранит и жизнь, и любовь. А время для него — ничто.

Евгения Халь, Илья Халь «Влюбленная пуля»: налево пойдешь — смерть найдешь, направо пойдешь — коня потеряешь, прямо пойдешь — счастье найдешь. И, если это счастье окажется пулей — она покажет тебе, какой могла быть жизнь, если бы ты вернулся с войны. Но можно ли назвать это жизнью?

(Один из соавторов, Илья Халь, публикацию этого сборника не увидел…)

Игорь Вереснев «Люрики во все времена»: научная работа важнее всего, а для тех, кто из будущего, погибшие на этой войне ­— все равно что персонажи исторического фильма. Но твой возлюбленный может перенести вас в другое будущее: в свое будущее, не ставшее твоим настоящим. Потому что будущее, в отличие от прошлого, не предопределено.

Ирина Лунинская. «Не всем рекам»: даже чудо должно иметь корни, поэтому, когда уйдет последний человек, который помнил своего деда-фронтовика живым… Но, может быть, этот человек сумеет передать связь с прошлым поколению своих внуков?

Дмитрий Осин «Взаимодействие»: если кто-то из будущего хранит сперва тебя, а потом твою любимую — то, может быть, этот «кто-то» и есть ты сам? Причем без всякой мистики, сплошная научная фантастика, можно даже уравнения Максвелла применить… наверно.

Четвертый раздел — «А до смерти четыре шага». Вряд ли надо что-то объяснять: на войне шагов бывает и меньше.

Сергей Игнатьев «Маяк для Нагльфара»: от смерти лекарства еще никто не придумал… пока что. Значит, удачной охоты, товарищи вампиры! Вломите этим гадам, пока они не погубили наш мир.

Андрей Якушкин «Три звездочки, три косточки»: от смерти никто не убежит. Но везунчиков вроде она любит, всех в лицо помнит. И иногда играет с ними в карты. А карточные долги нужно отдавать…

Валерий Генкин «Историк»: если человек не знает тех сказок, которые все, абсолютно все знают с детства, — он, конечно, не здешний. Но откуда он все-таки пришел в блокадный Ленинград, что ему тут было надо… и что стало надо сейчас?

Андрей Чесман «Спасибо деду за победу» — если кто-то из будущего явился на войну поиграть за эсэсовцев, то пусть не говорит: «Это неправильно! Этого нет в договоре! Я не сделал ничего плохого!» Но вообще-то воевать против своих становится модой и в настоящем…

Пятый раздел — «Дальний прицел». Будущее. Не всегда, кстати, такое уж дальнее: иногда до него, как ни горько, совсем рукой подать…

Евгений Шиков «Все обрыдаются»: вот это именно тот случай, когда до будущего — рукой подать, но от этого особенно горько. Время, когда счет оставшихся фронтовиков пойдет на единицы и за право сделать репортаж с последним из них разные телепрограммы будут биться зубами и ногтями…

Владимир Васильев «Оккупанты»: на сей раз это слово означает совсем не то. Потому что есть такой анекдот о двух путях наведения порядка: реалистическом и фантастическом. Реалистический — это если прилетят инопланетяне и наведут порядок. А фантастический — мы его наведем.

Андрей Загородний «Практикант»: где еще проходить практику молодому хирургу, как не на войне, причем той самой? Даже если он из другого времени. Совсем. Вот только временной парадокс образовываться все-таки не должен…

Борис Богданов «Точечные воздействия»: что может и должен сделать хранитель времени, если для будущего гаупт-ефрейтор гитлеровской армии в самом деле ценнее, чем советский солдат? Немногое. Но может!

Юрий Максимов «Случай в ломбарде»: а вот это будущее по-настоящему далекое, ломбард располагается на астероиде… Однако все равно сдавать туда медаль своего далекого предка — совсем не дело!

Раздел шестой — «Иная сторона». Все-таки Великая Отечественная — часть Второй мировой. И действительно иногда есть смысл посмотреть на события глазами союзников… или даже противников.

Станислав Стрыгин «Тоннель Знамение»: взгляд из Италии эпохи интербеллума, дуче уже у власти, но никаких особых ужасов пока нет и вроде не ожидается. Еще никто из персонажей не знает, погибнет он под знаменами Муссолини или в Сопротивлении, попадет ли в плен (к кому?), уйдет ли в партизаны… Легко ли это — вдруг увидеть свою судьбу? Удастся ли поверить увиденному или проще отмахнуться?

Вячеслав Ледовский, Екатерина Романенко «Крайний трек: тайна U-977»: достоверных свидетельств того, что фюрер обладал паранормальными способностями, не существует. Конечно, ими вполне могли стать показания экипажа U-977 — однако эти ребята поклялись никому ни о чем не рассказывать. И очень даже понятно почему!

Дмитрий Никитин «Пусть всё кругом горит огнем»: а вот тут мы видим всё глазами американского летчика, подбитого над Германией, но сумевшего дотянуть до неба Швеции. И ведь мы все знаем этого летчика, точнее — того, кем он стал! Знаем с самого детства…

Витольд Зайчонски «Узел»: польский полуэскадрон первых недель Второй мировой войны — и римский легион с… не понять, какой войны. Что свело их вместе? И чье еще оружие вплелось в этот случаем завязанный кровавый узел?

Раздел седьмой — «За воротами гетто». Тоже незачем что-либо объяснять, пусть даже эту сторону войны сейчас многие усердно стремятся замолчать или даже отрицать.

Елена Лаевская «Кукла товарища Берии»: эта кукла осиротела в Освенциме. После войны она вернулась к единственной из своих уцелевших маленьких хозяек и до сих пор живет у нее, но периодически исчезает с насиженного места, а где-то в это же самое время вдруг умирает закулисный торговец оружием, в одном из государств заканчивается фашистский режим или происходит что-то не менее значимое…

Инна Девятьярова «Это было в Любавичах»: вот тут молитва действительно помогла спастись. Бывает же такое? Во всяком случае, в фантастике?

Григорий Панченко «Смерть Геометрии»: вот так встретились посреди сугробов партизаны двух войн, называемых Отечественными. Одни — из отряда, названного то ли в честь звезды Давида, то ли в честь Дениса Давыдова… а другие о Денисе Давыдове не только слышали, но и видели своими глазами.

Раздел восьмой и последний — «Старые страницы». Тут, как в «декабристском» сборнике, представлено творчество современников: тех, кто предощущал ту войну, застал ее, принимал в ней участие, погиб на ней… Тех, кто сумел воплотить свои ощущения в фантастике. Наши и не наши, знаменитые и малоизвестные, профессиональные мастера литературы и те, кто обращался к ней лишь эпизодически.

Фрагмент довоенного романа советского писателя Ефима Зозули «Заседание правления Мастерской Человеков», опубликованный через много лет после того, как его автор погиб на исходе 1941 года.

Фантастический рассказ известного популяризатора науки И. Нечаева (он же Яков Пан) «Белый карлик»: автор пал смертью храбрых тоже на исходе 1941 года, командуя ротой ополчения.

Герберт Уэллс (его-то представлять читателям не надо!) с двумя слившимися в этой публикации рассказами-главами «Ураган последней войны» и «Бродячая смерть» из очень своеобразного романа в новеллах (или даже в эссе?) «Облик грядущего», написанного и опубликованного в 1933 году, когда Муссолини уже на слуху, Гитлер тоже… но еще в гораздо меньшей степени. Эта часть романа повествует о событиях 1940—1950 годов и изумляет поистине странным сочетанием удивительно зорких прозрений и близоруких промахов.

Бельгийский поэт, прозаик, художник, фотограф и музыкант Фернан Дюмон (Демустье) с сюрреалистической новеллой «Влияние солнца», написанной уже под оккупацией… что очень чувствуется. Он почти сразу принял участие в Сопротивлении, в 1942 году был арестован, отправлен в концентрационный лагерь «Берген-Бельзен», где и погиб уже в самом конце войны…

Самый неожиданный автор в этом разделе — Гилберт Кит Честертон с повестью «Месть статуи»: он умер еще в 1936, для него это возможное будущее, а вот для нас — альтернативная история Второй мировой войны. Пускай даже почти неузнаваемой: в роли главного врага предстает «новое государство, возникшее в Сибири и поддерживаемое Японией и прочими могущественными союзниками». Вариант, конечно, экзотический — однако сразу после прихода Гитлера к власти Честертон тут же распознал в немецком фашизме основную опасность и все оставшиеся ему годы жизни пытался обратить на это внимание своих закоснелых в политической близорукости соотечественников.

Что тут скажешь: похоже, фантастам и в самом деле «видно дальше»…