(Окончание.)

Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 9(83), 2026.

Сутки на орбите

Корабль «Восток-2» (3КА № 4) был запущен на космодроме Байконур 6 августа 1961 года в 9:00 по московскому времени трёхступенчатой ракетой «Восток-К» (8К72К №Е103-17). Он благополучно вышел на орбиту высотой 178×257 км и наклонением 64°56’. На борту находился космонавт Герман Титов с позывным «Орёл».

В первую минуту невесомости у космонавта возникло ощущение, будто он летит в перевёрнутом положении. Однако ещё через минуту оно исчезло. Титов снял перчатки, открыл гермошлем и проверил состояние оборудования и различных систем корабля. При этом чувствовал он себя прекрасно.

В соответствии с полётным заданием в 10:00 Титов включил ручное управление и через пять минут сориентировал «Восток-2» в пространстве. Космонавт убедился, что корабль хорошо слушается, а подготовленный пилот способен быстро сориентировать его «по-посадочному». Позднее журналисты, рассказывавшие о «Востоке-2», внесли сумятицу, утверждая, будто бы Титов не просто ориентировал корабль, а «маневрировал» на орбите. В действительности «Восток» не мог маневрировать: для этого на нём не было соответствующих систем.

В начале второго витка космонавт приступил к наблюдениям и впервые в истории человечества провёл ручную киносъёмку земной поверхности и звёздного неба через иллюминаторы. Он продолжал ею заниматься в течение всего полёта небольшими сеансами. Впоследствии полученные цветные снимки были опубликованы в советских журналах. Пользовался Титов и оптическим устройством «Визир» — оказалось, что для наблюдения за наземными объектами оно не годится, поскольку цель быстро уходит из поля зрения.

На том же витке, в 10:38, космонавт продиктовал подготовленное приветствие «Центральному Комитету КПСС, советскому правительству и лично Никите Сергеевичу Хрущёву». С Земли ему зачитали радиограмму за подписью Хрущёва.

На третьем витке Герман Титов пообедал. В меню входили 150 г супа-пюре с хлебом, мясной и печёночный паштеты в тубах, черносмородиновый сок. В докладе на заседании Государственной комиссии, состоявшемся 8 августа, он рассказывал:

«В 12:42 нужно было пообедать. Обедать я не хотел совершенно. Поэтому взял сок черносмородинный и его выпил. Никаких особенностей. Сок как сок, такой же, как и на Земле, вкус его. Пить его можно совершенно свободно. Правда, когда я его открыл — он очень жидкий. Повисла капля, перед носом плавает, ну я её взял крышечкой, в крышечку поймал сначала, потом всё это выпил. Пульс в это время был 78 ударов, я подсчитал. Тут я почти ничего не делал, работу с ориентацией закончил, сидел и отдыхал».

По окончании часового послеобеденного отдыха Титов провёл слуховой эксперимент и сделал физзарядку, упражнения которой были подготовлены с учётом условий полёта: надо было «проработать» все группы мышц, давая им нагрузку. Одно из упражнений заключалось в том, что космонавт, привязанный ремнями к креслу, пытается оторвать от него тело — при этом напружиниваются мускулы, а ремни давят на грудь.

На пятом витке информационное агентство ТАСС сообщило, что Титов чувствует себя «отлично», однако на самом деле у него начало развиваться вестибулярное расстройство. Он рассказывал:

«В общем, было так: примерно на 3—4-м витке я почувствовал в лобных пазухах какую-то тяжесть, но я думал, что это естественно. <…> Я почувствовал, что, когда я поворачиваю глаза, гляжу влево, вправо, вверх — очень больно поворачивать их, боль такая ощущается. <…> Нельзя сказать, чтобы это было плохое состояние, но в то же время как-то несколько угнетало. Муторное. Вот именно, муторное. Вот это слово. <…>

На 6-м витке нужно было поужинать в 17 часов. Есть мне совершенно не хотелось, совершенно не хотелось есть. Но, раз нужно было поужинать, я взял тюбик с паштетом и начал его давить в себя. Совершенно не хотелось есть, просто буквально так пришлось его пережёвывать несколько раз, там и жевать нечего, и всё-таки пришлось туда его вдавливать. Когда я этот тюбик почти весь съел, ничего такого особенного я не почувствовал в приёме пищи, всё так же, как и было. Несколько, правда, стало самочувствие похуже, когда его съел, так как-то начало где-то подташнивать немножечко. Но тут началась работа опять по ручной ориентации на 7-м витке, и это вроде бы прошло всё».

По рекомендации врачей Титов некоторое время посидел с закрытыми глазами, после чего ему стало легче. Космонавт заметил, что неприятные ощущения появлялись в тех случаях, когда он делал резкие движения головой.

В ходе полёта космонавт должен был вносить корректировку в прибор «Глобус», указывающий положение корабля над поверхностью планеты. Работать с ним было тяжело: оставаясь привязанным к креслу (выход из него не был предусмотрен программой полёта), Титов едва дотягивался до ручек настройки. Провести коррекцию удалось, но космонавт сильно вспотел, а после возвращения обнаружил синяки на правой руке.

С 7-го по 12-й виток, когда «Восток-2» почти не проходил над территорией СССР, по программе полагался сон: одной из научных задач суточного полёта было установить на практике, может ли человек спать на орбите. Но выполнить её оказалось нелегко. Титов свидетельствовал:

«Я доложил, что самочувствие отличное и я ложусь спать. Ну, в общем-то, я себя чувствовал, быть может, не совсем отлично, но вполне хорошо. Когда я лёг спать, руки убрал в рукава, потому что они всё время висят, их опустишь, а они повиснут, и так в таком положении лежишь, вроде как-то непривычно. Я взял под резиновые манжеты пальцы засунул и в таком положении заснул. В это время попало солнце в правый иллюминатор, очень яркое такое. Я сразу взял и закрыл иллюминатор. И вот тут начались неприятности, начались самые обычные расстройства вестибулярного аппарата, которые называются морской болезнью, воздушной болезнью и всем, чем угодно. Меня начало подташнивать, я достал гигиенический пакет, в который завернул свой завтрак и ужин, и положил в ящичек. После этого я уснул и просыпался на витках. Я просыпался и смотрел: был 10-й виток у меня на счётчике, просто такое сонное состояние. Потом я просыпался на 11-м витке. Это было кратковременно. Только взгляну, и опять засыпал. <…>

Сон был обычный, хороший. Сновидений не было никаких, как и на Земле. Правда, спал я не в пуховой постели, было несколько неудобно, сказывалась и непривычность позы. Если полетать больше, поспать, то, наверное, сон будет таким, как в постели. Во время сна в кабине понижалась температура. Когда я открывал глаза, видел, температура была 18—16—14 градусов, а потом снизилась до 12 градусов, стало прохладно. Я взял регулятор вентиляции скафандра и вывернул полностью на себя, то есть пустил всё через шлем. Когда температура понизилась до 10 градусов, я выключил вентилятор скафандра».

Программа полёта была выполнена, и предстоял сложный этап — вход в атмосферу и посадка. 7 августа, в начале 17-го витка, заработала автоматическая система, обеспечивающая спуск и приземление корабля в заданном районе. «Восток-2» сориентировался в пространстве по солнечному датчику. Затем включилась тормозная двигательная установка, которая отработала 45 секунд, снизив скорость корабля и обеспечив тем самым его сход с орбиты. Но ожидаемого отделения приборного отсека от спускаемого аппарата не произошло. Как потом выяснилось, причиной стала ошибка в монтаже электроцепей, из-за которой не отстрелилась гермоплата электроразъёмов кабель-мачты, соединявшей две части корабля. При вхождении связки на огромной скорости в плотные слои атмосферы из-за аэродинамического нагрева кабель-мачта перегорела, после чего с опозданием в десять минут произошло разделение.

На высоте 7000 м отстрелилась крышка входного люка, и кресло с космонавтом катапультировалось из спускаемого аппарата. На следующий день Титов докладывал:

«Люк отстрелился. Смотрю — поролон, который был справа приклеен, весь так и надулся: наверное, плохо был приклеен, а затем на меня весь вышел, и я, по своей любознательности, взял и повернул голову, думаю, посмотрю, а в это время стрельнуло, и я носом ударился о гермошлем. Вылетел сразу, смотрю в зеркало — парашют раскрылся. Тут у меня несколько капель крови упало на скафандр. Ну, я понял, что это с носа. Но теперь, думаю, это не страшно, не смертельно. В кресле было сидеть удобно. В первый момент несколько вращало. Вращало потому, что стабилизирующий парашют перевернулся, то есть у него стропы не вышли параллельно, потом они развернулись, и кресло шло очень устойчиво. Внизу были облака, и если были просветы, то очень незначительные. Определить, что внизу и куда я снижаюсь, было невозможно.

Затем меня дёрнуло, раскрылся основной парашют, тут я почувствовал, что есть что-то в ногах. Вероятно, когда отделялся НАЗ [носимый аварийный запас] от кресла, ноги стояли на подножках, и они ударились о НАЗ. Больно не было, а просто почувствовал. Кресло ушло, я его не видел. Посмотрел: парашют раскрылся, думаю, всё хорошо. В это время я прошёл облака, смотрю — ровная местность. Поля скошенные, солома на полях лежит, железная дорога проходит, и поезд идёт по ней товарный. Вправо посмотрел — там река, два больших города вдалеке видны, рядом пруд небольшой, деревушки, и около железной дороги тоже пруд. Я стал смотреть. Думаю, приземлюсь хорошо. Здесь поле — найдут. Сразу увидят, а в крайнем случае добегу до деревни. Потом ввёлся запасной парашют и повис. Чтобы он не замотался за ноги, я отвёл лямку парашюта в сторону и так держал. Чехол с него слетел на высоте тысячу метров, не раньше. И вот тут начались все неприятности.

Я давно говорил и сейчас считаю, что это совершенно необходимо сделать, чтобы запасный парашют вводился пилотом вручную, если в этом есть необходимость. Если пилот без сознания — пусть он тогда вводится автоматически. Я, например, переволновался больше всего на приземлении из-за этого парашюта. Что получилось? Лямки этого парашюта завернулись вокруг основных лямок, стропы основного парашюта закрутились почти до самого купола. И этот купол-мешок надулся, не распускается полностью и ходит под основным парашютом. Положение очень неприятное. Я хотел эти лямочки достать и выбросить этот парашют, чтобы он не мешался. Я начал подтягиваться, но не дотянешься. Лямки свободные, концы здоровые, подтянуться очень тяжело. Парашют был наполнен ещё не полностью. Эти лямочки слезают вниз. Я свёл эти лямки, основные взял в руки. Подтягивал, подтягивал, ну буквально одного сантиметра не хватило. Я хотел достать эти лямки. Потом парашют после раскручивания наполнился. Он сам наполнился хорошо, а его свободные концы и свободные концы основного парашюта образовали какую-то паутину. Не знаю, каким был ветер в момент приземления, но мне кажется, порядка метров 6 в секунду. И вот ветер подул, и НАЗ развернулся на 90 градусов, потом его обратно развернуло, и не поймёшь, как ориентироваться, как землю встречать. НАЗ отсоединился, почувствовал только срабатывание прибора. Толчка НАЗа я не почувствовал. Я, грешным делом, подумал, что он уже улетел. Но что-то зацепило вниз за лямку. Лямку я там не нашёл. Ну, думаю, улетел, так и бог с ним, тут недалеко. Потом я смотрю, на железную дорогу несёт. Я полагал, что приземлюсь в 200 метрах от железной дороги. <…> Откровенно говоря: мне этот парашют больше всего не понравился, потому что не определишь, куда тебя вращает, куда тебя в данный момент повернёт, перед землёй меня болтануло разок. Потом вроде повернуло как раз по ветру лицом, и буквально в самый последний момент меня начало разворачивать в обратную сторону. Землю я встретил больше задом и левым боком. Причём в самый последний момент, когда я спускался (примерно метрах на 300), я взял попробовал ручку автоотцепки. Потянул, что было силы, не знаю, может быть, недостаточно тянул. Когда я приземлялся — меня несло боком и задом. Смотрю, НАЗ заякорил и его несёт за мною с пылью. Чувствую, что тут труба вообще приходит. Потому что меня может плашмя ударить. Я немного принял ноги назад и голову прижал к гермошлему, чтобы не было удара о землю. Я так и приложился. Сделал сальто. Стукнулся головой. В голове зазвенело, откровенно говоря. Лямки подвесной системы попали мне под ногу, и меня протащило на боку».

В 10:18 по московскому времени космонавт приземлился на гороховое поле сельхозартели «40 лет Октября» в 13 км от посёлка Красный Кут Саратовской области. Поскольку при этом он едва не попал под идущий по железной дороге «товарняк», то для исключения повторения подобных ситуаций в Госкомиссию хотели привлечь представителя Министерства путей сообщения, чтобы согласовывать расписание поездов с космическими запусками, но потом решили просто перенести место посадки из Поволжья в Казахстан. Продолжительность полёта «Востока-2» составила 25 часов 18 минут. В течение этого времени корабль совершил 17 витков вокруг Земли, преодолев 700 000 км.

Главный вопрос

Из Красного Кута космонавта доставили на обкомовскую дачу — небольшое двухэтажное кирпичное здание на берегу Волги под Куйбышевом (ныне — Самара). После полёта Гагарина её прозвали «космическим причалом»: там проводился медицинский осмотр космонавта, там он отдыхал и давал первые интервью журналистам.

8 августа, во время доклада Титова, на котором присутствовали главные конструкторы ракеты-носителя и космического корабля, их куда больше технических вопросов заинтересовали вестибулярные расстройства, мешавшие космонавту работать и отдыхать. Не будучи профильными специалистами, они всё же понимали, что проблемы конструкции решить в перспективе можно, а вот от самочувствия пилота корабля зависит дальнейшее развитие внеземной экспансии. Титову пришлось несколько раз подряд описать в деталях своё состояние: головокружение, тошноту, рвоту, подавленность и прочее. Вероятно, он понимал, что честным признанием о негативном влиянии невесомости на продолжительное время или даже навсегда закрывает себе дорогу в космос. Но Титов не мог утаивать правду, ведь от его показаний напрямую зависела подготовка будущих космонавтов.

В то же время информацию о проблемах «Востока-2» привычно попытались скрыть. Почему-то не сообщили даже точное место посадки спускаемого аппарата: ТАСС ограничился скудной заметкой о том, что Титов приземлился «вблизи» места, где завершил свой полёт Гагарин. Впрочем, ещё до конца года сведения о плохом самочувствии космонавта стали проникать в открытую печать.

Сегодня затруднительно установить, кто из специалистов, занимавшихся космической медициной, добился разрешения сообщить мировой научной общественности о вестибулярных расстройствах, возникших у пилота «Востока-2» на орбите. Возможно, никакое специальное разрешение и не потребовалось, но уже в октябре журнал «Природа» опубликовал статью профессора Василия Васильевича Парина «Физиология человека и космос», в которой он писал:

«Космическая физиология после полёта Германа Титова обогатилась многими новыми данными. Так же, как и во время полёта Юрия Гагарина, радиотелеметрическая информация о состоянии основных жизненных функций космонавта шла непрерывно. С помощью радиотелеметрии записывались электрокардиограммы в двух отведениях, механическая работа сердца, глубина и частота дыхания. По данным предварительного анализа этих записей, ни в один из моментов полёта патологических отклонений изучавшихся показателей не наблюдалось. <…> Полностью сохранялись во время всего полёта работоспособность, память, внимание, чёткая координация движений. Единственным неприятным субъективным ощущением на фоне действия невесомости было появлявшееся временами состояние лёгкого головокружения, исчезавшее при принятии спокойного положения тела и при прекращении быстрых движений головы. В какой степени это было проявлением личных физиологических особенностей вестибулярного аппарата Германа Титова, сказать трудно. Ответ на этот вопрос дадут, очевидно, новые космические полёты. Очень важно отметить, что опасения некоторых учёных в отношении возможности отягощения реакций организма на спуске при переходе от состояний невесомости к повышенным нагрузкам не оправдались».

По итогам изучения состояния Титова была создана методика дополнительной тренировки вестибулярного аппарата, которая продемонстрировала очень хорошие результаты. Чтобы увереннее определять предрасположенность к возникновению болезненных расстройств при воздействии невесомости, под специальные лаборатории были переоборудованы три авиалайнера Ту-104 (бортовые № 46, № 47 и № 48 «красные»): в их салонах при «параболическом» полёте кандидаты в космонавты могли, находясь в «свободном плавании», перемещаться от борта к борту, имитировать работу с пультами, отвечать на вопросы с Земли, делать записи, принимать пищу из туб и тому подобное. Хотя «космическую болезнь» победить окончательно не удалось, с ней научились успешно бороться.

Как известно, Герман Титов на орбиту больше не полетел. Спускаемый аппарат «Востока-2» сохранить для потомков не получилось: его переоборудовали под испытания парашютно-реактивной системы мягкой посадки корабля «Восход», которые проводились в Феодосии, и 6 сентября 1964 года он разрушился, сброшенный с высоты десяти километров.

Литература

700 000 километров в космосе. — М.: Правда, 1961.

700 тысяч километров в космосе. — М.: Известия, 1961.

Балаховский И., Малкин В. Биологические проблемы межпланетных полётов // Природа. 1956. № 8.

Борисов В. 25 часов в космосе. — М.: Знание, 1961.

Гагарин Ю. Дорога в космос. Записки лётчика-космонавта СССР. — М.: Правда, 1961.

Газенко О., Генин А., Яздовский В. Физиологические исследования на «Востоке-2» // Авиация и космонавтика. 1962. № 7.

Герман Степанович Титов: «Голубая моя планета…»: https://rgantd.ru/vystavki/titov/index.htm

Железняков А. Первые пилотируемые корабли «Восток» и «Восход»: Время первых. — М.: Яуза; Эксмо, 2016.

Земные орбиты покорителей космоса. К 60-летию первого полёта человека в космос: https://60cosmonauts.mil.ru.

Исследование мирового пространства / Под ред. Д. Бэйтса; пер. с англ. З. Черняк. — М.: Физматгиз, 1959.

Каманин Н. Скрытый космос: Книга первая. — М.: Инфортекст-ИФ, 1995.

Кожевников В. Сверкающие орбиты // Огонёк. 1961. № 33.

Маринин И. Полёту Германа Титова полвека! // Новости космонавтики. 2011. № 8.

Мировая пилотируемая космонавтика. История. Техника. Люди. / Под ред. Ю. Батурина. — М.: Изд-во «РТСофт», 2005.

Парин В. Физиология человека и космос // Природа. 1961. № 10.

Первушин А. Космический рейс Германа Титова // Наука и жизнь. 2011. № 8.

Первушин А. Трудный полёт Германа Титова // Воздушно-космическая сфера. 2021. № 3.

Первушин А. Юрий Гагарин: Один полёт и вся жизнь. Полная биография первого космонавта планеты Земля. — СПб.: Пальмира; М.: ООО «Книга по Требованию», 2017.

Первый пилотируемый полёт. Российская космонавтика в архивных документах. В 2 книгах / Под ред. В. Давыдова. — М.: Родина МЕДИА, 2011.

Романов А. «Восток-2» летит к звёздам // Огонёк. 1961. № 36/37.

Романов А. Космонавт-два. — М.: Изд-во полит. лит., 1979.

Титов Г. 700 000 километров в космосе. — М.: Правда, 1961.

Титов Г. Голубая моя планета. — М.: Воениздат, 1973.

Титов Г. На звёздных и земных орбитах. — М.: Детская литература, 1987.

Титов Г. С киноаппаратом в космосе // Природа. 1961. № 11.

Титов Г. Семнадцать космических зорь. — М.: Детская литература, 1963.

Титов Г. Что я видел и как себя чувствовал в космосе // Природа. 1961. № 9.

Утро начинается на «Востоке». Сборник документов, посвящённых подготовке и осуществлению первых пилотируемых полётов в космос. Изд. 2-е, исправленное / Авт.-сост. Е. Бабичев, Л. Вершинина. — Киров, 2020.

Федин В. 55 лет рекорду космонавта-два. К юбилею полёта Германа Титова // Новости космонавтики. 2016. № 8.

Штернфельд А. Межпланетные путешествия и физиология человека // Наука и жизнь. 1938. № 11/12.

Яздовский В. На тропах Вселенной. Вклад космической биологии и медицины в освоение космического пространства. — М.: Фирма «Слово», 1996.

Weightlessness — Physical Phenomena and Biological Effects. Edited by E. Benedikt. American Astronautical Society, Inc., 1961.