Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 9(83), 2026.

Зеркала Кира выбросила лет пять назад. Следом на помойку отправились стеклянные дверцы буфета, хрустальная посуда и телевизор. Ноутбуки и телефоны Кира лично собирала каждый вечер в тумбочку и запирала на ключ, а окна зашторивала плотно, чтобы ни одной щелки не осталось. Вилки, а особенно ложки, у нас были деревянные.

И все равно каждое утро она устраивала мне допрос:

— Куда мы пошли на первое свидание?

— В Третьяковку на акварели, — скучающе отвечал я.

— Где ты сделал мне предложение?

— Я не делал.

— Правильно, — мурчала Кира под нос. — Предложение тебе сделала я. На ВДНХ возле фонтана «Дары природы».

И только после такой утренней проверки к Кире можно было прикасаться, целовать ее и жить в целом нормальную жизнь. До следующего захода солнца.

Я все понимал. И как заменили ее родителей, и как она жила с зеркалками почти месяц. Они проверяли ее домашку, ругали за оценки — как настоящие.

Но так иногда хотелось просто прижаться с ней ночью без этой паранойи или посидеть вечером за ноутбуком. Посмотреть футбол, в конце концов. И не отвечать утром на миллион вопросов, потому что «зеркалки крадут только вид, память они украсть не могут». Честное слово, достало.

И однажды утром я проснулся от того, что на мне сидела Кира. Она улыбнулась во весь рот, сказала:

— Доброе утро, любимый!.. — и прижалась ко мне всем телом.

Я сразу понял — она подменыш, зеркалка. И спихнул ее с себя. Но зеркальная Кира решила, что это такая сексуальная игра, и заскочила на меня обратно, задорно хихикнув.

Не помню уже, когда настоящая Кира в последний раз смеялась.

И я не смог. Просто не смог прогнать зеркалку.

Мы с ней ходили по городу, и все ей было в новинку. Смотрели полночи фильмы, и все как в первый раз. Занимались, конечно же, сексом с распахнутыми шторами, и ночь заглядывала к нам в спальню черными глазами.

Она выглядела как Кира, от нее пахло Кирой, и она так же возбуждалась, если я трогал ее мочку уха. Жаль, Кирой она не была.

А через пару дней в офисном туалете из тамошнего зеркала на меня посмотрела настоящая Кира. Она стучалась изнутри, грозила мне кулаком, кричала, но никакого звука я не слышал. Она даже написала помадой на обратной стороне зеркала: «Гадина!» И была в чем-то права.

После работы я поехал в Измайлово и купил старинное зеркало в бронзовой оправе и свечи. Возле дома взял бутылку полусладкого.

— О, ужин при свечах!.. — обрадовалась зеркальная Кира. Я кивнул.

Поставил зеркало на стол и зажёг перед ним свечи. Зеркалка тут же уселась перед ним.

— Тебе не кажется, что я стала старой?.. — Конечно, ведь из зеркала на нее смотрела настоящая Кира, изъеденная тревогами и воспоминаниями.

Я налил вина, капнул туда воска, размешал и замер в нерешительности. Надо вылить это на зеркало, тогда все станет как прежде. Но последняя неделя была самой беззаботной за всю мою взрослую жизнь!.. Я не хочу как прежде!..

Кира сверлила меня из зеркала взглядом. «Гадина!» — шептали ее губы.

Я вздохнул, плеснул вино и, увидев, что Кира выбирается, взял ключи от машины и уехал к маме.