Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 4(78), 2026.

За окном крапает зимний дождь, солнца небо не обещает, но на подоконнике цветет фиалка. Цветет, словно наперекор погоде, излучая радость, даже ликование.

Надо бы и мне поликовать немного, но у Мишки удрал котенок, и весь мир перевернулся с ног на голову. «Папа, найди, ты же можешь! Ну, па-ап!» Дела мне больше нет, как выслеживать этого рыжего обормота по подвалам и мусоркам… Но мой малыш смотрит так жалобно, так самоотверженно засовывает ноги в полусапожки, порываясь сквозь хмарь и густеющую мглу бежать за любимым Марсиком… Так что жена не выдержала:

— Семенов, у тебя совесть есть? Ты волшебник или как? Кольцо соседское в прошлом месяце в сугробе нашел, Никифорову бумажник отыскал, а здесь какой-то котенок.

Да, я волшебник. Училище, третий разряд, уровень квалификации неясен. Потому что порой потерянное не желает попадаться мне на глаза, вместо самолетика для сына из рук вылетает то ли воробей, то ли попугай ярко-зеленой расцветки, а сковорода начинает корчить немыслимые рожи… Я бедный, несчастный маг, жалкое изделие местного минобра. Но иду искать. Где ты, Марсик, кис-кис.

* * *

Сначала я увидел, как наш рыжий Марс собственной персоной шел по дороге справа от дома. Переставлял лапы, не обращая внимания ни на меня у соседнего крыльца, ни на мои вопли. Предвечерняя улица еще шумела, снова затевался дождь, а этот мелкий прохвост и ухом не вел. А потом промчалась машина. Слишком поздно взвизгнули тормоза, выматерился водитель, а я, выкрикнув что-то отчаянное, сорвался с места и уже через несколько мгновений с облегчением рассматривал серую дорожную пыль. Убежал, успел! Ах ты, ну и шустрый же мальчишка!

«Мяу», — сказали за моей спиной. На верхних ветках вяза пристроился Марсик, только что чудом избежавший своей гибели. Перепугался, наверное, сообразил я, и взлетел по мокрым холодным веткам на самую верхотуру. Непросто будет снять сорванца. Ну ничего, главное, нашелся.

«Пора домой, — ответил я ему и потряс дерево. — Пошли давай!» Потом закинул ногу на нижний сучок и полез, чертыхаясь.

Что было дальше? На дереве его не оказалось. Пока собравшиеся внизу прохожие обсуждали горькую участь дворовых зеленых насаждений, если всякие оболтусы будут и т. п., я сквозь ветки углядел, как Марсик юркнул в подвальный лаз в стене дома. В общем, в подвал я спустился. Потом бегал по подъездам, искал на крыше, шуршал по кустам… И всякий раз котенок успевал улизнуть, лишь только я к нему приближался.

Взмокший, присел на лавочку перевести дух и едва не свалился в изумлении. Их было пятеро. Марсики сидели на деревьях, козырьке подъезда, один пристроился на изгибе водостока. Молчали, разглядывали меня пристально.

— Да, — придя в себя, с горечью сказал я. — По котоведению у меня была пара. Но это не повод так издеваться над человеком. Пожалуйста, гуляй, сколько тебе вздумается. Передам Мишке, что ты улетел в космос.

* * *

— Мишенька, ты только обещай не реветь, ладно? У нас жил, оказывается, непростой котенок. И убегал он не потому, что такой поганец, а потому, что там, в далеком космосе, есть планета Марс, его родной дом. И там его очень ждут мама, папа и братья. Он передавал тебе большущий привет и велел сказать, что ты замечательный хозяин и самый большой его друг. Но как раз сегодня он улетает на свою планету. Пошли, он помашет тебе лапкой.

Небо над двором чертит одинокая ворона. Нет, это рыжий котяра, размахивая хвостом и восторженно мяуча, мчится по серому небосводу. Мишаня рядом взволнованно сопит, стараясь не нарушить обещание и не заплакать. Галлюцинации я еще не забыл, надо же.

* * *

И у волшебников бывает самая противная не волшебная простуда. Ноги все-таки вчера промочил. Лежу, полыхая температурой, подбегает Мишка. В руках рюкзачок, вид сосредоточенный.

— Папа, я прочитал, что на этом Марсе жуткий холод, так ты передай, пожалуйста, посылку Марсику. Ты же можешь, я знаю. Вот смотри: теплая шапка, шерстяной шарф, носки, бутерброд колбасный еще положил, конфету и книжку с картинками. И да! Вот эти цветы, — и он осторожно водрузил на стол горшок с фиалкой. — Пусть цветут на Марсе, правда ведь, пап?