Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 5(79), 2026.

Мир внезапно изменился. Приятное обволакивающее тепло казалось уже недостаточным, как тонкая завеса, не способная защитить от близкой угрозы. Тревожный холодок заставил мышцы напрячься, а сытость в желудке, бывшая источником спокойствия, лишь усугубляла тревогу. Блаженное умиротворение сменилось ощущением уязвимости. Безопасный привычный мир стал вдруг непредсказуемым и пугающим.

В глазах защипало, но почему-то он знал, что плакать нельзя. А ещё знал, хоть пока и не понимал отчётливо, что причина тревоги — новые голоса.

Вначале чуть слышные и как будто далёкие, они становились всё громче, всё напряжённее. Один был знакомый и родной, но вместо заботы и ласки в нём звучал смертельный страх. Другие два, грубее и резче, рычали и гремели — угроза исходила от них.

— Не играй, не играй! Не о тебе речь! И ты прекрасно знаешь, о ком! Про тебя мы знали с самого начала. Младенец, едва родившись, кричит: «Мама»…

Мама?!

Он прислушался, пытаясь осознать звуки, ощутить их смысл. Широко открыл глаза, сфокусировал сонный взгляд, но ничего не разглядел над головой. Повернулся к белой стене. Голоса звучали где-то там.

— Кто тебе помогал! Кто подчистил анкету? Говори, сука!

Ощутив вдруг, что время уходит, он часто задышал. Дёрнулся, бессильно сжимая кулаки и подавляя инстинктивное желание спрятаться. Прятаться некуда. Или…

Он напряг все силы и стал извиваться, освобождаясь от мягкого обволакивающего тепла, такого тесного и ненужного теперь. Повернулся, поджал ноги. Оттолкнулся.

Белый пол устремился к лицу. Удар, вкус крови во рту. Страшная боль пронизала тело, и крик подавить не удалось.

— Позвольте, я покормлю его, — произнёс родной голос.

— Подождёт!

Ноги не держали. Надо ползти. Куда? Страшная, хоть пока и непонятная опасность гнала вперёд.

Голова гудела от удара, но в то же время странным образом прояснялась. Перед глазами плавали смутные образы, какие-то чёрточки, значки. А затем, обдав жаром, нахлынуло понимание.

Сила! Нужна сила! Скорее!

Он снова сфокусировал взгляд.

Белая стена. Выступающий кружок. Два чёрных отверстия.

Он прислушался к ощущениям. Да, силой веяло оттуда!

— Будешь говорить?! — каркнул грубый голос страшно и пронзительно.

Он полз, падал, снова полз. Тянул руки, но не дотягивался.

— Барбара! Неси младенца!

— Нет, вы не сделаете этого! Вы не сможете! Убейте меня! Меня убейте!

— Да, мне будет очень страшно, но я сделаю! Именем всех матерей и детей, которых убили ваши!..

Розовая младенческая ручка нашла чёрные отверстия как раз в тот момент, когда распахнулась дверь. Крошечное тельце затряслось, с треском разбрасывая фонтаны искр.

— Хо-ро-шо! — выдохнул окровавленный младенческий рот.

— Рольф! — выкрикнула женщина в чёрном, оглядываясь. — Он сунул пальцы в розетку!

— Хватай его! Живо!

Раздался топот подбегающих шагов, но детская ручка была уже вытянута навстречу. С пальчиков сорвалась молния, и два тяжёлых тела с шумом обрушились на пол.

— Хо-ро-шо!!!

—————

Штирлиц шёл по коридору…