Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 6(80), 2026.

Как и полагалось девушке, Лиза опаздывала. Ваня сел на скамейку у ограды, встал, обошёл вокруг. Положил букет. Снова взял цветы в руки, боясь помять. Он нарвал сирени в парке возле театра, будто школьник, а потом убегал от дворника, растеряв половину веток, но всё равно букет получился зачётный — Лизе точно понравится. Раньше она любила сирень.

Прохладные ладони опустились на лоб, скользнули ниже.

— Лиза?

— Угадал!

Ваня обернулся. Лиза надела тесную джинсовку и такую короткую юбку, что её ноги казались ещё длиннее. Надо бы что-то сказать, но что? Они так давно не виделись.

— Это мне?

Букет! Какой же он растяпа!

— Тебе. Нравится?

Ваня протянул Лизе охапку сирени.

— Очень! — Она зарылась носом в цветы. — Обожаю сирень. А счастливые тут есть?

— Не знаю, — пожал плечами Ваня, — наверно…

Лиза покрутила букет в руках.

— О, нашла! И ещё один! Держи, — она оторвала пятилепестковый цветок и отдала Ване. — Теперь надо его съесть и загадать желание.

Губы Лизы потом тоже горчили.

Домой он вернулся поздно, но мама мать ещё не спала. На кухне мерцал свет от экрана ноутбука, пахло сигаретами, кофе и чем-то горелым. «Пельмени сожгла», — подумал Ваня.

— Я дома, — крикнул он, скидывая перепачканные глиной кроссовки.

— Ага, — отозвалась мать. — Ужинать будешь?

Ваня прошёл на кухню.

— Ма, ну какой ужин? Ты время видела? Скоро завтракать пора. Ты что, ещё не ложилась?

Она покачала головой, поправила очки. Вот всегда так — наберёт работы на дом и сидит над ней ночь напролёт.

— Ложись давай, а то опять будильник проспишь.

Ночью ему снова приснилась Лиза. Они смеялись и искали пятилепестковые цветки сирени, но никак не могли найти, а потом сирень вообще куда-то исчезла, и Лиза тоже, и стало так жарко — невыносимо, будто уже не май, а август.

— Что-то ты, дружочек, бледный. — Мать и сама могла бы сыграть вампира без грима. — Не заболел?

— Не знаю, — горло натёрли наждачкой.

Старенький ртутный градусник показал тридцать семь и девять.

— У-у. Оставайся-ка сегодня дома.

— Что, может, ещё и записку напишешь? Мне не десять лет, — Ваня попытался рассмеяться, но закашлялся.

— Записку не напишу, а вот врача вызову! И пообедать не забудь!

«Ладно», — хотел сказать Ваня, но дверь захлопнулась, и он остался один.

Врач пришёл спустя два часа, снова измерил температуру, настрочил нечитаемый план лечения и назначил повторный приём через три дня. Ваня покивал, закрыл дверь и снова лёг в кровать.

Прохладная ладонь опустилась на лоб.

— Ты как сюда попала? — не открывая глаз, спросил Ваня. — Я запереться забыл?

Лиза отняла руку.

— Я тебе снюсь.

— Хороший сон.

— Ну как сказать, — её голос дрогнул, — это не просто так.

Ваня сел, свесив с кровати одну ногу.

— В чём дело?

Лиза отвела взгляд.

— Помнишь, три года назад?

Что было три года назад? Ваня прикусил щёку изнутри.

Красный, жёлтый, зелёный. Скрип тормозов. Удар. Осколки на асфальте. Колесо велосипеда, которое укатилось на обочину. Небо опрокинулось и повисло вверх ногами.

Лиза так и не пришла в сознание.

Водителя фуры признали невиновным. Они сами разогнались перед поворотом. Спорили ещё, кто быстрее…

Хватило бы и одной секунды — удержать, затормозить, съехать с дороги. Ну какая разница, кто первым доберётся до прудов? Не будь они оба такими азартными…

— Я тут немного разобралась, что к чему, — продолжила Лиза. — Можно вернуться. Если кто-то будет согласен уступить. Только после этого мы не сможем видеться.

Ваня посмотрел на неё: царапина на щеке, рядом — след от комариного укуса.

— Извини, не я придумываю правила. Ты — согласен?

— Но не даром.

Её губы опять горчили.