Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 8(82), 2026.

Красные густые капли крови срывались с повязки на левой руке и падали на дорогу, вздымая маленькие фонтанчики пыли. Побелевшие пальцы правой руки стискивали горловину холщового мешка. Каждый шаг требовал невероятных усилий.

Мать выбежала навстречу, подставила плечо. Сын с благодарностью принял её помощь: было не до гордыни, последние сто дхану пути он одолел на одной лишь силе воли.

— Спасибо, мама, — нашёл он в себе силы сказать. Через несколько шагов добавил: — Мне пришлось сразиться с хранителем. — Перевёл дыхание и продолжил с ноткой сожаления: — Проклятое порождение Гаруды не дало себя провести в этот раз… — Едва уловимым движением головы указал на покалеченную руку.

Женщина ничего не ответила, напрягая все силы, чтобы поддержать сына.

У дверей дома он с видимым облегчением привалился спиной к косяку, глубоко вздохнул пару раз и, превозмогая смертельную усталость, выпрямился. Распутал завязки мешка, помогая себе зубами, и раскрыл его. Воздух тут же наполнился чудесным ароматом.

— Вот, — произнёс он, не скрывая торжества.

Мешок почти доверху был наполнен коричневатыми скрученными палочками — тваком, который арабские купцы покупали на вес золота.

Чуть позже, когда он выпил молоко с мёдом и маковым отваром, мать развязала кровавую тряпку и сдержала вздох облегчения. Сын лишился лишь пары фаланг на двух пальцах. Промывая и зашивая раны, она вспоминала братьев и мужа — сильнейших мужчин селения, не раз возвращавшихся с богатой добычей. Но удача переменчива. Гигантские кровожадные птицы, охраняющие твак на отвесных скалах. Ракшасы в ядовитых болотах на подступах… Сколько бы чудовищ ни гибло от рук героев, их число не уменьшалось. Рано или поздно наступит день, когда её единственный сын — ловкий, смекалистый и сильный — всё же не вернётся домой живым.

Закончив с повязкой, она взяла одну из принесённых палочек, вышла к алтарю и сожгла драгоценность в курильнице. Молитвенно сложив руки, она обратила взор к небесам. Муруган был уже порядком пресыщен безмолвным плачем матерей, готовых на всё, лишь бы их сыновья не гибли ради чудесной пряности. Эта молитва стала последней каплей.

«Да будет так», — решил бог.

И лишил их своей милости.

Ткань мира дрогнула.

Женщина проснулась перед самым рассветом. Когда она вышла во двор, её сын, вернувшийся вчера с окровавленной рукой, уже сидел под баньяном.

— Мам, я просто собирал кору, как обычно, а нож вдруг соскочил. И вот… — понурив голову, он приподнял перевязанную руку.

Досада уколола сердце матери. На её памяти он всегда был неуклюжим недотёпой, не хватавшим звёзд с небес. И всё же она любила его. Мать подошла, нежно поцеловала сына в макушку.

— Ничего. Заживёт, — сказала она успокаивающе и уселась подле него, привалившись спиной к шероховатому стволу.

Через дорогу, над рощей коричника, рассвет озарял небо. «Будет хорошая погода, — думала женщина. — С деревьев можно собрать достаточно твака, который так ценят арабские купцы, и купить риса на неделю».