Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 4(78), 2026.

Мучительницу и душегубицу поместили в покаянную камеру под землёй в октябре.

Первые дни вела она себя спокойно, всё ждала, что императрица вспомнит про заслуги деда, приедет, освободит, а может, даже и покается. Дескать, прости, лишнее это всё было, только зла не держи, Бог с ними, с крестьянами-то, чай, не ровня они нам. А поедем-ка во дворец, я тебе картины покажу, любезные сердцу моему, вон их сколько из-за границы с истуканами мраморными понавывезли.

Эта вера дарила мучительнице в темноте свет.

А потом свет погас.

А потом загорелся вновь.

И привиделся мучительнице коренастый спящий мужик. А к чему привиделся, она и не поняла поначалу. Просто сидела и смотрела на голого спящего мужика. Думала о покойном муже, о сыновьях. Но любви не хотелось. Хотелось мести.

Через десять дней, привыкнув к появлениям мужика, Салтычиха стала бормотать ему на ухо.

Знаки. Царские знаки. Тело твоё — тело государево. Тело твоё — мысли мои. Сгубила тебя супруга твоя, умер ты, а теперь воскрес. Тело твоё мести желает. Мёртвые спят крепко, а проснутся — крови хотят. Мёртвые спят крепко. Слово моё цепко. Слово моё — мысли твои.

Мучительница осмелела и ущипнула мужика за грудь.

На груди появилось маленькое синюшное пятно.

Мучительница улыбнулась и ущипнула ещё раз.

Пятно немного расплылось и как будто зажило своей жизнью, стало невыносимо горячим, как будто начало жечь спящего.

Не будет, не будет тебе покоя, мужик. Сгубит тебя пятно это. Как же я давно никого не мучила-то. Ох, сколько ж я тебе пятен наставлю. И Катьке-императрице тоже покоя не будет. Я живучая. Переживу я тебя, Катька, всё одно переживу. А ты сына возненавидишь. Сын твой в отца мёртвого влюбится. После смерти твоей выкопает тело его прогнившее и коронует. А ты в уборной сдохнешь. Ты подожди, подожди.

Той же ночью императрица проснулась в ужасе. Ей впервые привиделся постаревший сын, стоящий у вскрытого гроба отца и напяливающий на его череп корону.

Этот сон повторится снова.

И снова.

И снова.

Каждую ночь императрица будет видеть постаревшего сына, мёртвого мужа, просыпаться.

И тут же засыпать.

Засыпать, чтобы увидеть коренастого мужика, который набрасывается на неё, душит, валит на пол и начинает бешено бить по животу.

А потом мужик тяжело вздыхает, и спальня пропадает.

И в чистом поле сидят вместе с её мучителем усталые люди, как будто сквозь сон бормочут: «Ну что, граф?» — «Да ничего, князь». И больно им, и холодно. И мёртвые они все. А где-то рядом долго-долго хохочет безумная старушка.

Когда Пугачёва поймали, и он, и его ближайшие помощники вели себя крайне странно. Они как будто впервые за много дней вспоминали свои имена и с сомнением, тщательно выговаривали их. А на теле каждого были следы жестоких побоев.

Точно такие же, которые старательно скрывала и сама императрица.

После казни Емельки она с некоторой надеждой легла в кровать.

И тут же увидела мёртвого мужа и Пугачёва, равнодушно играющих в карты.

— Ну что, Катька, продолжим? — не поворачиваясь, дружно сказали они.