Мария-Жанна (Жанна Иосифовна) Кофман. Краткая экологическая характеристика кавказского реликтового гоминоида («алмасты») по данным опроса населения и полевым наблюдениям



Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 1(27), 2022.


Морфологические черты реликтовых гоминоидов хотя и варьируют в известных пределах от одного географического региона к другому, столь хорошо знакомы сегодня как специалистам, так и широкой публике, что мне кажется предпочтительным остановиться на некоторых аспектах биологии этого вида.

Речь пойдет о Кавказе, и это следует оговорить сразу. Особенности кавказского ареала создают для гоминоидов уникальную, более нигде не встречающуюся в мире ситуацию, которая глубоко повлияла на экологию и этологию местной популяции.

Простираясь от южнорусских степей до высоких плато Анатолии, Армении и Ирана, Кавказ занимает весь перешеек между Черным и Каспийским морями. Площадь — 440 тысяч квадратных километров. Основным геоморфологическим элементом региона является Большой Кавказ, пересекающий перешеек единым барьером параллельных хребтов, нигде не прерывающихся, на протяжении 1200 километров и достигающий больших высот.

Невзирая на неисчислимое разнообразие рас, языков, религий и культур кавказских народов, их объединяет глубокая архаичность обычаев и традиций. В течение тысячелетий основой экономики и жизни было животноводство, в особенности овцеводство. Кавказ сохраняет и поныне черты древних пастушеских народов: простоту, достоинство, глубокое уважение к гостю, удивительную наблюдательность, доброту.

На Кавказе, театре самых ранних цивилизаций, популяция гоминоидов, прижатая к непригодному для жизни высокогорью, оказалась в плену. Их сходство с ним самим вызывало у человека и страх, и жалость. Не видя от них особого вреда, опасаясь их огромной физической силы, а главное, их непонятной природы («не человек, не зверь»), люди предпочитали поддерживать с ними мирные отношения. Им подбрасывали пищу, старую одежду. Особенно жалели «женщин» с грудными детьми. Алмасты (привычное мне кабардинское обозначение этих существ), превосходно сориентировавшись, сумели извлечь все выгоды из этого соседства. Отношения, сложившиеся на Кавказе между человеком и гоминоидом, нигде не повторяются.

Реконструкция образа алмасты, выполненная М.-Ж. Кофман по опросам очевидцев. Как она признавала впоследствии, профильное изображение получилось чуть слишком «обезьяноподобным» — в особенности контур нижней челюсти (у алмасты действительно лишенной подбородочного выступа, но все же не столь «обезьяньей»). Однако рисунок алмасты анфас и сейчас считается образцово точным. Особо примечательно широкоскулое лицо, у многих наблюдателей вызывающее ассоциации с монголоидной расой, и внешние уголки век, оттянутые не столько в стороны, сколько вниз, что, видимо, породило легенду о «вертикальном» разрезе глаз

Кавказский ареал вида охватывает практически всю территорию перешейка: алмасты не привязан к определенному ландшафту, он не ограничен климатическими, температурными и высотными условиями. Мы встречаем его в болотистых камышовых поймах Подкумка и Терека, на обнаженных, почти памирской суровости плато Приэльбрусья, на скальных станах Большого и Малого Кавказа, в глубоких снегах межхребтовых понижений, на иссушенных зноем плоскогорьях Карабаха и Армении, в густых влажных субтропических лесах Колхиды и Талыша, в барханных песчаных пустынях Каспийской депрессии1.

Эти столь разнообразные ландшафты служат ему вполне естественным фоном. Вместе с тем он по возможности избегает открытых пространств и заметно тяготеет к лесу. Не случайно на всех языках Кавказа он называется «лесным человеком».

Как следует ожидать из перечисления его биотопов, алмасты всеяден. Создается, однако, впечатление, что растительность занимает ведущее место в его питании. Сосуществование с человеком привело к тому, что алмасты широко черпает из запасов своего соседа.

Среди пищи животного происхождения необычностью выделяется плацента домашних, а следовательно, возможно, и диких животных. Пристрастие к ней алмасты так широко известно, что старые пастухи, не ведающие, как глубоко изменились условия содержания стад, советовали мне побывать среди табунов и отар.

«Что кушает алмасты? Кушает послед, дохлых лошадей, дохлых животных» (№ 19К)2.

«Овцы тогда котились, и он подбирал после них послед. Один раз, когда я близко подошел, он схватил послед и, недовольно урча, ушел в камни» (№ 111К).

Трудно определить удельный вес пищи, «одалживаемой» алмасты у человека. Думаю, он велик. Жадно поедает алмасты молоко, молочные продукты, хлеб. В нижеприведенный список включены только те продукты, за поеданием которых алмасты был застигнут.


Растительная пища

Дикорастущие растения

Все виды диких фруктов и ягод

Щавель

Купырь

Борщевик

Воловик

Пастушья сумка

Василистник малый

Шиповник

Рябина

Мох

Грибовидные наросты на деревьях

Плесень на поверхности стоячих вод

Культурные растения

Все виды фруктов

Арбуз

Тыква

Помидоры

Лук

Перец зеленый

Картошка

Кукуруза

Подсолнух

Конопля

Животная пища

Падаль, плацента копытных, лягушки, лягушечья икра, ящерицы, черепахи, мыши, крысы, белки, летучие мыши.

Минеральная пища

Каменная соль, солевые конкреции у минеральных источников, сухой конский навоз, белая глина.

Пища, заимствованная у человека

Молоко, айран, сыр, хлеб, мука, яйца, мясо, мед, готовые блюда (супы, каши).


Этот далеко не полный перечень позволяет констатировать, что структура рациона типична для приматов. По существу это пища, например, шимпанзе. Данный рацион совпадает с рационом рамапитека3 (Ю. Решетов, 1966). Именно такой набор останков животных сопровождает раннечетвертичных приматов олдувая (Лики, 1961).

Данные об охотничьей деятельности алмасты на Кавказе очень скудны, в отличие от некоторых районов Евразии и Америки. Видимо, это следует объяснить благополучием алиментарной ситуации.

Следует отметить, что, вопреки своим размерам, алмасты, по утверждениям кавказцев, ест очень мало. Однако пищу он поглощает жадно, быстро, ни на секунду не теряя настороженности. Воду алмасты предпочитает ключевую.

«Подойдя к роднику, он опустился на колени и, руками опираясь о землю, точно как человек нагнулся к воде и стал пить. Это было в 15 метрах от меня. Пил долго, очень долго с краткими перерывами: попьет, попьет, поднимает голову, посмотрит туда-сюда и опять пьет. Пьет как лошадь, не разжимая губ и всасывая воду» (№ 54Г).

Точно так же через сжатые губы пьет шимпанзе.

Жидкости алмасты тоже употребляет немного. Забираясь в поле с поспевающей кукурузой, он вообще из нее не выходит несколько дней, довольствуясь влагой, содержащейся в растениях.

Будучи в основном растительноядным, алмасты должен оказаться зависимым от вегетативного состояния кормовых растительных баз и менять их в зависимости от сезона. Так оно и есть: годовой цикл миграций очень четко выражен.

В простейшем виде этот цикл проявляется, например, в Северном Азербайджане, где встречи происходят почти исключительно в летние и осенние месяцы, то есть в сезон созревания каштанов, желудей, грецкого ореха, лесного ореха, всех диких и культурных фруктов и плодов.

На севере Центрального Кавказа, где перепад высот не так стремителен, как на южных склонах, где, следовательно, высотные, а с ними и растительные зоны сменяются более плавно, миграция не столь примитивно выражена, но и здесь она очевидна,

В среднем по Кавказу количество встреч по сезонам распределяется таким образом:


Таблица I. Встречи по месяцам. Кавказ. Средние данные4


Нет, я эту кривую не списала у Джона Грина (The Sasquatch File, 1973, p. 63), но думаю, что она ему и нашим американским коллегам доставит столько же удовольствия, сколько принесла мне его кривая.

Ценность некоторых районов (например, Центрального Кавказа) в том, что в полосе предгорий встречи наблюдаются практически круглогодично, хотя и здесь заметно их преобладание летом (более активно и население, и алмасты) и спад ранней весной, в марте — апреле (точно как в западных горных районах Канады и США). Снижение числа встреч весной не может быть приписано понижению активности населения. Наоборот, это время ягнения, стрижки овец, подготовки к перегону стад на альпийские пастбища, начала весенних полевых работ. Но для растительноядного это наиболее тяжелый период года, много более скудный, чем зима, довольно мягкая даже на Северном Кавказе и уж вовсе безобидная в Закавказье.

У меня сложилось впечатление, что на этот период алмасты покидает опустевшие поля холмистой части предгорья, где в основном живет население, и уходит в их более высокую лесистую часть. Там еще можно найти остатки прошлогодних диких фруктов, многочисленные коренья на склонах южной экспозиции, в глубине долин тепло.

Думаю также, что в особенно неблагоприятные для нахождения пищи периоды алмасты способен засыпать. Это скорее не буквально спячка, но оцепенение, дремотное состояние, сопровождающиеся понижением уровня метаболизма. (Сравните летаргический сон у человека как защитную предохранительную реакцию.) Недаром у кабардинцев бытует выражение, когда речь идет о том, что только внешне кажется приятным: «Ах! Это такое же удовольствие, как сон у алмасты».

Мне приходилось слышать, что алмасты заготавливает на зиму запасы. Эти заявления были голословными, предположительными, никто таких запасов не встречал. Трудно представить, как возможно ладонями перенести и сложить в далекие склады провизию на несколько месяцев.

Нам хорошо известен и суточный цикл жизни алмасты; его несложно выяснить из ответов на два вопроса анкеты: в какое время дня произошла встреча и что делал алмасты.

Ночью (33% встреч) алмасты занят добыванием пищи, то есть если это в зоне обитания человека — попросту мелким воровством. В предрассветные часы активность утихает (11% встреч). Днем (33% встреч) алмасты много спит, причем на этот раз с полным удовольствием, очень крепко, зачастую не слыша приближения людей. «Пошли по следу. Он привел в густой бурьян. Он там лежит, спит спокойно на спине. Нас 8 человек, мы его окружили и смотрим» (№ 126К). «Пошел по траве и чуть не наступил на спящего алмасты» (№ 135К).

Днем отмечается небольшой пик активности в 11—14 часов. На вечер приходится 23% встреч.

Таким образом, алмасты является сумеречно-ночным существом. Случайно ли второго своего гомо Линней снабдил тремя прилагательными: троглодитес, ноктурнус, сильвестрис (пещерный, ночной, лесной)? Только третье приложимо к обезьянам, а к реликтовым гоминоидам — все три.

О недельном и о месячном «обороте» мы не знаем ничего, кроме того, что они проходят в постоянных перемещениях. Эта черта — бродяжничество — ярко выражена у популяций всех ареалов земного шара и представляется видовой. Как и его аналоги, алмасты долговременными пристанищами не пользуется, что, кстати, свидетельствует против версии зимних запасов. Он отдыхает зимой в случайных убежищах (заброшенный кош, стог сена, пещера), летом просто на земле, в бурьяне, в крапиве или высоко на деревьях. На земле он устраивает лежку, выстилая ее тряпками или мягкой травой, Верхушки высоких трав он связывает (вообще вязание узлов — одно из любимых его занятий), получая остов, на который набрасывает широкие листья лопуха. Гнёзда на деревьях сложены из крупных веток, обломанных, переплетенных и устланных мягкой подстилкой.

Чрезвычайно трудно получить представление о размерах территории, на которой перемещается отдельная особь или группа. Неизвестно даже, существуют ли вообще границы этих территорий, разумеется в пределах географически допустимого.

Однако наши предварительные данные находятся в согласии с предположениями доктора Кранца (1976) относительно территориального распределения особей. Нам удалось проследить присутствие пяти особей, каждая в своем районе, на территории примерно 250 квадратных километров в течение двух летних сезонов. К сожалению, именно тогда мне пришлось прервать полевые исследования на долгие годы. Но, вернувшись спустя 6 лет, я «узнала» по повадкам и районам встреч двух из этих старожителей. В избранном для временного обитания районе каждая особь вела себя скрытно и постоянно переходила с места на место, так что доходившие до нас сведения о ее деятельности неизменно запаздывали на 2—3 дня. Районы перекрывали друг друга.

Предыдущий абзац подводит к одному из центральных вопросов, который трудно обойти молчанием и о котором мне так бы не хотелось высказываться, — численность алмасты на Кавказе. Бесспорно лишь одно: она катастрофически снижается и в настоящее время находится на критическом минимуме и даже ниже. Этот процесс начался недавно, лет 40—50 назад, но он все ускоряется. Если среди людей 70—80-летнего возраста, опрошенных лет 20 назад, редко встречались не видевшие хоть один раз алмасты, то сейчас, увы, очевидцы более молодые сами уже становятся большой редкостью. На моих глазах за 16 лет работы преимущественно в Центральном Кавказе количество встреч снизилось в несколько раз.

Если ряд обстоятельств могут объяснить это печальное положение на Кавказе (бурный демографический прирост, коренная антропогенная переделка ландшафтов с уничтожением огромных природных массивов, а следовательно, биотопов, насыщение техникой вчера еще феодальной деревни, военные кампании), то они совершенно неприложимы к другим ареалам земного шара, где влияние человека пока ничтожно, но где также стремительно снижается численность гоминоидов. Мы наблюдаем, таким образом, угасание вида убиквитарного порядка, более или менее ускоренное внешними причинами, и это само по себе — предмет глубоких сопоставлений и раздумий.

Если абсолютную численность кавказской популяции я не рискую назвать, то о ее половой и возрастной структуре в недавнее еще время мы осведомлены. Она характеризуется постоянством в каждой данной области, но меняется от одной области к другой.

Так, в северном Азербайджане самцы составляют 60% опознанных особей (именно опознанных, ибо в большом количестве случаев очевидец не заметил или не смог определить пол встреченного существа), самки — 40% встреч, детеныши за последние десятилетия в моем материале не зарегистрированы.

Совершенно иные соотношения на севере Центрального Кавказа: 54% самок, из коих 21% с маленькими детьми; 18% подростков (8—16 лет); только 14% самцов; 14% групповых встреч (данные 1930—1965 годов).

Группы, непременно включающие молодых особей, состоят обычно из 4—6 алмасты, изредка до 8—10. В прежние времена, не опасаясь людей, эти группы вели себя очень шумно. Постоянно вспыхивали драки, сопровождающиеся криками, визгом и «плачем», вскоре ненадолго сменявшимся мирным бормотанием. Но останавливаясь здесь на богатстве звуков, издаваемых алмасты, отмечу только его частую привычку бормотать «про себя», даже будучи в совершенном одиночестве. Огромной силы крик, далеко разносящийся в ночи, имеет, вероятно, значение зова.

Зрение отличное как дневное, так и ночное, что подтверждается анатомией: яркое красноватое вспыхивание глаз ночью отмечается практически всеми, кому довелось встречать алмасты в это время суток (ср. Нейпир, 1972, стр. 169).

Об обонянии данных мало, и они противоречивы. Между тем специфический отвратительный запах части особей мог бы иметь сигнальное значение. Он такой силы, что даже обоняние человека распознаёт его издали. Во всех случаях, когда упоминается этот запах («воняет как из уборной», «как дохлая собака»), речь шла о самце или о неопознанной особи, которая по ряду признаков, скорее всего, мужского пола. Ни одна бесспорно определенная самка не издавала этот запах.

Дважды мне описывали роды, в одном случае двойни. «Новорожденные точно как человеческие, только что небольшие, килограмма на 2 потянут, не больше, а так — как человеческие, не отличишь. Кожа у них розовая. Не волосатые» (№ 85 К). В возрасте года ребенок уже покрыт волосами, но короткими и не густыми.

Возраст молодых особей оценивается информаторами по составлению с человеком, и, естественно, возможны существенные отклонения. Судя по тему, что «пацаны» встречаются в одиночку лишь с «восьми» лет, надо думать, что ребенок долго нуждается в матери.

По единодушному утверждению, продолжительность жизни алмасты велика и сравнима с человеческой. Мне приводили примеры долголетнего подкармливания одного и того же алмасты и дедами, и родителями рассказчика.

Алмасты не имеет естественных врагов (я не принимаю во внимание редкие ссоры с медведем при встрече в зарослях дикой малины или смородины), вряд ли подвержен травматизму. В природе ему угрожают одни только волки и грозные собаки чабанов, которые сходством со своим предком ввергают алмасты в паническое состояние — у меня есть несколько описаний трупов алмасты, разорванных собаками.

Алмасты умирает, как правило, естественной медленной смертью (старость, болезни), что дает ему время уединиться в малодоступных укрытиях.

Математический и графический анализ анкетных сведений, их переложение на анатомический язык вскрыли в свое время (М.-Ж. Кофман, 1966, 1967):

а) достоверность морфологических элементов, рассматриваемых в отдельности (надглазничный козырек, отсутствие подбородочного выступа, прогнатизм, структура кисти и т. д.);

б) достоверность архитектонических корреляций между этими элементами;

в) единство морфологии и функции, например отсутствие возвышения большого пальца и способ хватания предметов.

Все виды информации об алмасты — экологическая и здесь не затронутые морфологические и этологические — конвергируют в один цельный жизнеспособный образ, образ примата, гоминоида, анатомически достоверный, биологически правдоподобный, антропологически мыслимый.

Опоздав на 30—40 лет, мы застаем сегодня на Кавказе финал. От еще недавно многочисленной популяции сохранились лишь отдельные особи, бродящие в одиночку среди осколков ареала5.

Вот почему, с одной стороны, мы так полно осведомлены о внешнем виде и об основных аспектах жизнедеятельности алмасты — эти сведения мы в основном получаем от людей старшего поколения, и они относятся к уходящему прошлому — и почему, с другой стороны, мы в таком затруднении, когда речь идет о том, чтобы представить конкретные следы этого существования и этой жизнедеятельности.


1 Конечно, любой современный криптозоолог (и, полагаем, не только) может лишь вздохнуть, вспоминая об эпохе, когда работа на всех этих пространствах могла вестись без оглядки на государственные границы и военные конфликты. (Здесь и далее — примеч. ред.)

2 Номера протоколов опросов очевидцев. Шифр «К» указывает на Кабарду, «Г» — на Грузию.

3 В 1960-х рамапитек считался «первопредком» той линии антропоидных обезьян, которая вела непосредственно к человеку, поэтому многие ученые стремились особенно тщательно анализировать его родственные, трофические, экологические связи. Сейчас ясно, что рамапитеков не существовало вообще: это ошибочная трактовка некоторых находок, относящихся к группе сивапитеков — приматов, близких к предкам орангутана. Однако, поскольку речь в любом случае идет о крупном азиатском человекообразном примате, его рацион по-прежнему вполне может сопоставляться с пищевой базой алмасты.

4 Эта таблица не сохранилась: данная статья представляет собой публикацию машинописного варианта лекции (о возможности опубликовать такие материалы в середине 1980-х годов речь в принципе не шла!) — и во время выступления перед слушателями Ж. И. Кофман обычно чертила этот график на доске. Однако мы знаем, что он почти в точности соответствует кривой, характеризующей встречи с сасквачем, американской разновидностью реликтового гоминоида.

5 По-видимому, начиная с 1990-х годов ситуация понемногу стала изменяться в лучшую сторону: численность алмасты несколько стабилизировалась, начали чаще появляться сообщения о встречах с детенышами и т. п. Однако и тогда, и сейчас реликтовый гоминоид на Кавказе (и не только) находится в крайне угрожаемом состоянии.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s