— Два шершня покинуло улей.

— Координаты четырнадцать-сорок шесть, третья база.

— Есть четырнадцать-сорок шесть.

— Есть координаты четырнадцать-сорок шесть.

— Активность в девятом секторе, будьте внимательны.

— Будем, будем. Читать далее →

Я иногда грущу. Когда мне бывает грустно, я вспоминаю слова одного старика:

– Ты запомни: главное не смотреть назад, а оглядываться исподтишка. А если и потянет к тому, что было раньше, так ты думай, что впереди деревья, холмы и кто-то где-то счастлив. А вообще, жизнь — это…

Он никогда так и не сказал, что же такое жизнь.

Сейчас мне где-то около сорока пяти и я почти ничего не знаю о жизни; самое лучшее, что мне придумалось, так это говорить всем, что мне где-то около шести. Читать далее →

Королевство было небольшим. Скромный замок с тремя башенками, потрескавшимися стенами и заросшим рвом. Пара деревенек неподалеку, ручей, да заливной луг – вот и все владения.

В замке жили: сам король с супругой; граф — по совместительству повар и распорядитель; барон, выполнявший обязанности посудомойки и уборщика; и рыцарь, который заведовал обороной и нападением. Читать далее →

У меня три отца. Мы живем в собственном доме неподалеку от небольшого провинциального города. Я умею слушать и делать выводы. Из обрывков фраз, найденных записей и недомолвок я построила теорию о том, что скоро должно что-то случиться. И это мне не понравится.

Сейчас вечер. Два отца уходят в город на прогулку, а Папа-Б сидит на крыльце. Я сажусь рядом, и мы долго смотрим через поле, пока фигуры не скрываются за высокой травой.

— Сыграем в монополию, Алина? – спрашивает Папа-Б.

— Давай.

Мы идем в дом, чтобы пить морс, играть в монополию и вести себя как обычная семья. Притворство часто входит в привычку. Читать далее →

Услышь я эту историю от кого другого, мой врожденный скептицизм и приобретенный здоровый цинизм отмели бы саму вероятность подобного. Но… Говорят,  хохол не пощупает – не поверит. Но уж если пощупал, то женись.  В смысле – хочешь, не хочешь, а верить обязан.

Сейчас даже тот факт, что я оказался в то время в том месте, кажется мне не случайным. Словно кто-то подталкивал меня. Как будто кому-то необходим был свидетель и он избрал свидетелем именно меня.

А началось все буднично и скучно. Читать далее →

— Вот и все, — сказал Мастер. — Больше я ничему не могу тебя научить. Все, что я знал – я передал тебе. Теперь ты – Маг и можешь сам творить волшебство и учить других… Есть, правда, одно, последнее испытание, но пройти его ты должен сам – без меня.

— Какое, Мастер? Читать далее →

Охотиться в заповеднике — что может быть лучше?

Только охотиться в заповеднике, где нет егерей, и до тебя не ступала нога ни одного охотника.

Но это уже из области нереального, а я реалист. Самый что ни на есть махровый. Поэтому на счастливый случай не надеюсь, а принимаю меры, чтобы не произошел несчастный. Вот в него верю безоговорочно. Работа такая. Или хобби — это уж с какой стороны посмотреть. Читать далее →

Крохотный столик ломился от чизбургеров и прочих гамбургеров, которые Ян набрал, но не съесть не смог. Он откинулся на спинку стула, погладил вздувшийся живот. Впервые за шесть месяцев наелся вдоволь. За один присест съел то количество глутамата натрия, которого не хватало в течение ста восьмидесяти дней. Поглядел на пустые коробки и громко хмыкнул. Сознание пронзила мысль, насколько сильно организм стал зависеть от белого, кристаллического порошка. Понял, почему последний месяц снились чипсы, дошираки и прочие глутаматные вкусности, коих в Припяти днем с огнем не сыскать. Ян медленно перевел взгляд на детей рядом. Они уплетали пирожки в красивых продолговатых упаковках, смеялись, наперебой рассказывали друг другу о какой-то игре. В глубине души Ян их пожалел. Дети ели, радовались и даже не представляли, какой опасный наркотик купили. Читать далее →

Смотритель:

Сегодня норму выполнили. Это хорошо, Слизняк даст табак и спирт — сто грамм. Знают ублюдки, кого поставить над рабами: табак, спирт, и я ваш, готов прислуживать. Похабель к ночи придёт клянчить. Глоток водки, затяжку. Вон он, у бараков, за оградой — вынюхивает. Близко не подходит: знает — убьют. С первой партией прибыл, Слизняк его и выбрал. Гордись, Похабель, ты избранный. Читать далее →

Лёлька делала это всегда, сколько себя помнила. Если небо было звёздным и если родители, пошептавшись, укладывали её спать отдельно, в маленькой продолговатой комнатке, которая долго ещё потом носила название «детской», — Лёлька, покорно залезая под одеяло, тихонько улыбалась, заранее радуясь тому, что сегодня, значит, с ней снова это случится. Нужно было только подождать, пока мама дочитает обязательную скучноватую сказку, пока погасят свет, поскрипят и пошепчутся там у себя, в соседней комнате, пока всё стихнет и успокоится в доме – так, что станет слышно постукивание маятника в дряхлых кухонных ходиках, — и тогда глухой шум Города приблизится, войдёт в комнату, обнимет, подхватит на руки, шепнёт «Пора!» Тогда можно будет быстренько высвободиться из надоевших одеяльных объятий, неслышно прогарцевать по колючему ковру к окошку, влезть на стул, повернуть неподатливый оконный крючок, раскрыть большое, в Лёлькин рост, окно – и выпорхнуть, выскользнуть, наконец, в Город… Читать далее →