Федор Береснев. Запах здоровья



Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 6(8), 2020.


Господи, как же жутко они воняют! И дело не в силе или резкости запаха. Большинство из них люди чистоплотные, моются регулярно, но даже слабый, едва различимый их запах забивает носовые пазухи, сбивает дыхание, выворачивает наизнанку. Ничего не могу с собой поделать. Никакие фильтры не помогают.

Сколько себя помню, я всегда был чрезвычайно восприимчив к окружающим запахам. Говорят, с самого раннего детства, сидя на горшке, я затыкал нос и морщил свою брезгливую рожицу. Не могу подтвердить. Не помню. Но когда младшая сестрёнка делала своё нехитрое большое дело, чувствовал из соседней комнаты. Факт. Она ещё подумать о свершившемся не успеет, а я уже кричу родителям через весь дом: «Смените же, наконец, памперс ребёнку, садисты».

Выйти на улицу погулять было пыткой. Тогда ещё разрешали курить в общественных местах. Чад стоял невыносимый. Особенно от этих, как их, «ароматизированных» сигарет. Индийские сигареты «Галант». Сколько лет прошло, а до сих пор вспоминаю с содроганием. Выхлопные газы и гниющие отбросы — цветочки по сравнению с ними. Да, мать приспособилась вставлять в нос фильтры от тех же сигарет, просила дышать ртом, надевала респиратор, но всё равно каждая прогулка напоминала пытку.

Потом, конечно, приспособился. Открыл для себя свойства влажной ваты и угольной фильтрации, старался избегать особенно ароматных мест. Началась борьба с курением и загрязнением окружающей среды. Стало полегче. Из вуза я выпустился, широко расправив плечи, со стойким желанием превратить своё проклятие в достоинство. Какая разница, из какого, если зарабатывать я решил не по специальности, а носом?

Сначала, наивный, решил попробовать свои силы в парфюмерной промышленности. Два раза ходил на собеседование. Там по всей территории стоит такое стойкое парфюмерное амбре, что уже через пять минут стояния в очереди у меня начиналась жуткая мигрень, и я уходил домой, даже не поздоровавшись. Мыло и сыроварни отпали по тем же причинам.

Помыкавшись и поколесив, прибился в Италии к грибникам. Трюфеля искал. Свинкам, конечно, оно сподручнее. Не то чтобы у них нюх тоньше моего был. У них просто пятачок ближе к земле расположен. Я тоже, конечно, так могу, но тогда скорость передвижения страдает. Медленно я бегаю на четвереньках. С самого детства не практиковался. Да и ладоням о камешки больно. Однако у нашей команды было одно неоспоримое преимущество: никто не знал, что мы идём по грибы. Идём типа на пикник, одни люди. Поди разберись, что корзинки пустые. Срабатывало. По крайней мере, поначалу. Там же народ поголовно друг за другом следит. С ума сходит. Уж больно дорогой гриб этот трюфель. Как только видят местные поросёнка учёного или собаку натасканную, да ещё с поводырем — мигом разум теряют и в хвост им пристраиваются. Поживиться надеются.

Помню, как-то раз одна группа грибников затемно вышла и, говорят, следы свои табаком посыпала, чтобы преследователей со следа сбить. Очень хитрые грибники были, да сами себя перехитрили — в темноте в ущелье свалились, только свинка выжила, да и та все ноги переломала.

Потом, конечно, раскусили меня. Нельзя вечно хранить шило в мешке. Особенно если это шило постоянно с грибами из леса возвращается. Сбежал я от греха. Убьют ещё, чего доброго, или в рабство возьмут. Будут на цепи по грибы водить, как собаку какую. У них, в Европах, это мигом. Это снаружи они цивилизованные и лощёные, а копнёшь вглубь — сплошь готы с саксами.

В конце концов на завод устроился. На проходную, вахтёром. У нас, конечно. Незаменимый человек был. Я их, похмельных и только что опохмелившихся, не вставая с места чуял. Не успеют до станка дойти — уже мастер с дрыном бежит. Сначала, конечно, побить хотели. После работы подкараулили. Почти всем заводом. Но я им, недотымкам, разъяснил, что убить-то они меня не убьют, а я, например, могу начальству рассказывать не только кто каким приходит, но и кто как уходит. Факт. Взгрустнули, родимые. Открылся у них третий глаз на всё моё великодушие. С тех пор как сыр в масле катался. Мужики даже, чтобы меня не утруждать, сами расстрельные списки составляли. Чтобы меня, значит, премии не лишать и себе совсем плохо не сделать. Ну, подношения всякие, разумеется, проставы. Не жисть, а сорочинская ярмарка, как сказал классик.

А потом появились они. Сначала их немного было, в основном в центре, в дорогих магазинах и театрах, а потом всё больше и больше. По городу пройти невозможно стало. На каждом шагу на них натыкаешься. Ходят, воняют, наизнанку выворачивают. Наш завод, считай, последним бастионом был. Но когда главный инженер знакомо запах, я понял: надо бежать. Собрал вещички и перебрался сюда.

Что значит, откуда взялись? От врачей. Нет, никто не говорил. Я сам догадался. Сходится. У них и раньше метод лечения такой был. Убьют антибиотиками или излучением всю внутреннюю микрофлору и радуются. Мол, победили болезнь. А чтобы пациент не окочурился без микробов полезных, начинают его микстурами разными восстанавливающими поить. Одно спасало: микстуры ненадёжные были. Потому осторожничали врачи. Особенно с излучением. А потом профессор Мотов взял да изобрёл чудесную жидкость. Коктейль Мотова. Все иммунитеты с одного стакана восстанавливает. Вот тогда врачи будто обезумели. Чуть что — под излучатель, на стерилизацию, стакан коктейля и гуляй. Свободен. Здоров. Здоров-то здоров, но воняет непереносимо. Тут, я думаю, вот какое дело. У каждого человека был свой набор микробов и свой запах. А когда микрофлора стала стандартной, из коктейля — и запах стандартным, тошнотворным. Получается, никто не виноват, а дышать невозможно.

Почему другие не чувствуют? Чувствуют. Сколько раз замечал. Идёт ококтейленный, а вокруг него все расступаются. Противно. Может, не осознаю́т, а отходят. Особенно смешно в метро в час пик смотрелось. Да, а потом, когда их больше стало, в вагонах кучками стояли. Вонючие и нормальные раздельно. Сами вонючие? Не знаю, наверное, принюхались. Или у них обоняние отказало. Напрочь. Не могу сказать. Я с ними не общался.

Много чего по этому поводу говорят, конечно. Писали, что коктейль — это инопланетный симбионт. Его Мотов не выдумал, а вступил в контакт. Решил всё за нас и договорился, что они нам вечное здоровье, а мы им — среда обитания и средство передвижения. Кто-то ещё пугал, что не симбионт, а паразит. Прибыл на землю с целью захвата и втёрся в доверие к несчастному профессору. Выпьет человек стакан коктейля — и уже не человек, а зомби бессловесный. Я в это не верю. Сказки всё это, страшилки досужие. Их люди придумывают, чтобы нервы друг другу пощекотать. Скучно в городах без страшилок. Тем более никто из так говоривших больше ни на радио, ни в газетах больше не появлялся. Разочаровались в своих идеях, наверное, или скучно стало народ дурить. И ты не верь. Мало ли.

Почему сам не выпью? Боюсь. Вдруг нюх не отобьёт, и будет меня от самого себя выворачивать. Тогда уж всё, сразу в петлю. Лучше я здесь, в тайге, на заимке поживу. Воздух чистый, свежий, душистый. Одно удовольствие дышать. Природа девственная, нетронутая. Да и удовольствий разных всяко побольше, чем у зомби бессловесного будет.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s