Сергей Куковякин, Наталья Куковякина. Народные представления о болезнях и здоровье: динамика, причины, прогноз



Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 6(8), 2020.


Перед вами — фактически одна из глав монографии «История народной медицины северо-востока Европейской России». Однако научные материалы могут быть захватывающе интересны для подготовленных, но все-таки широких читательских кругов. Народные представления о «дурной росе», детях-подменышах, пожертвованиях «духу болезни» — так ли это отличается от сегодняшних страхов перед ГМО и чипированием через вышки 5G?



Анализ литературных и архивных источников, а также материалы, полученные в ходе исследования, позволяют cказать, что под здоровьем в рассматриваемом регионе, как правило, понимается отсутствие соматических заболеваний, уродств, психических расстройств, физическая сила и выносливость, а также активное долголетие.

Работы этнографов, краеведов и историко-медицинские публикации дают представление о причинах болезней в понимании жителей северо-восточного региона XIX — начала XX века.

Причины возникновения заболеваний в представлении жителей региона в указанный выше период можно разделить на: 1) естественные — болезнь вследствие старости, недостаточного питания, физического перенапряжения, охлаждения; и 2) сверхъестественные — болезнь вследствие воздействия злого духа, из-за порчи, сглаза, урочения, нарушения традиций, запретов. Архаичность мышления, сохранение в рассматриваемый период в регионе у большей части населения мистических представлений способствовали преобладанию во взглядах на болезнь второй группы причин.

Жители северо-востока Европейской России верили, что в течение жизни человек теряет силы и вследствие этого в старости болеет, а затем и умирает.

Следующая причина болезней определялась как недостаточное питание. Считалось, что особенно важно хорошо кормить ребенка, иначе он не вырастет в здорового взрослого. Крестьяне Котельнического и Орловского уездов Вятской губернии в XIX веке были убеждены в том, что для того, чтобы ребенок рос здоровым и не болел, материнского молока ему недостаточно. Поэтому они начинали давать ему добавочное питание с первых дней жизни, гораздо реже со 2-й недели. Зажиточные крестьяне употребляли с этой целью жеваные или толченые баранки, крендели с сахаром или пшеничный хлеб, а среднезажиточные и бедняки — жеваный черный хлеб с солью. В г. Орлове Вятской губернии в конце XIX века ребенка начинали подкармливать через месяц после его рождения сваренными на молоке или воде кашами из пшенной, гречневой или ржаной муки и толокном, а с полугода в его меню зачастую входили уже такие продукты, как жеваный картофель, квас и даже жеваные огурцы. Не менее важным в регионе считалось хорошо питаться и взрослым. Отсутствие аппетита воспринималось не только как симптом, но и как причина болезни и снижения работоспособности у взрослого. 

Жизнь крестьянина на северо-востоке Европейской России была неразрывно связана с тяжелым физическим трудом. Из-за этой причины — что определялось как «от надсады», «от наджады», «сорвал с пупа», «с подъема», «надорвался» — возникали, по мнению жителей региона, такие заболевания, как боль в поясничной области («поясничный удар», «отнялась поясница»), болезни органов брюшной полости, суставов, «ломота» и боли в конечностях, грыжи. В Вятской губернии в XIX веке считалось, что «от натуги» возникают желудочно-кишечные расстройства, рвота, понос, запор, желтуха.

Анализ изученных материалов позволяет сделать вывод о том, что жители региона верили, что многие болезни возникают «от простуды». Если человек «озяб», «простыл», то он может заболеть. Недаром слово «околел» у вятчан имеет два значения — замерзнуть и умереть. Простудой объяснялось возникновение таких заболеваний, как ревматизм, перемежающаяся лихорадка, тифы, заболевания легких, а также гонорея и сифилис. Для того, чтобы заболеть всеми вышеперечисленными болезнями, нужно непременно простыть, т. е. испытать общее чувство холода. И наоборот, «если в организм вошел жар», по мнению жителей региона, могут возникнуть «нарывы, рожа и флегмоны».

Следующей причиной болезней в регионе считали холодную воду. Считалось, что питье холодной воды очень вредно, особенно после того, как человек «согрелся» после физической работы или пришел «с улицы домой». Е. Е. Котова (1919 г. р., Белохолуницкий район Кировской области) определяет эту причину как «хватил холодного». Не менее вредно, по мнению жителей региона, и наружное воздействие холодной воды — промочил ноги на работе, попал под холодный дождь и вследствие этого заболел.

Очень часто причина болезни на северо-востоке Европейской России определяется как «продуло», т. е. от воздействия ветра, как правило холодного. Иногда как причина болезни выступает не сам ветер, а он служит только ее переносчиком. «Перейти», по мнению вятчан, болезнь может и просто по воздуху. Крестьяне Сарапульского уезда Вятской губернии в XIX веке считали, что «падучую болезнь» можно получить «находясь рядом с больным и пропитавшись его дыханием». Согласно верованиям жителей региона, вследствие необъяснимых причин ветер может стать «дурным». Дурным ветром крестьяне Сарапульского уезда Вятской губернии в XIX веке объясняли многие инфекционные заболевания. Уместно отметить, что болезнь, принявшая характер эпидемии, в регионе определялась как «поветрие». По мнению жителей региона, «дурной» может стать не только ветер, но и роса. Так, от дурной росы, попавшей на плоды и овощи, может, по мнению сарапульских крестьян (Вятская губерния), возникнуть холера. Они также считали, что «повальные болезни (эпидемические заболевания — авт.) переносит какая-то муха или мошка, от которой никак нельзя оборониться». Некоторые болезни в регионе объяснялись тем, что у человека «дурная кровь». Эта причина могла вызвать головную боль, «чирьи», «ломоту тела».

Вятские крестьяне в XIX веке верили в то, что человек может заболеть лихорадкой, если в него войдут злые духи Комуха или Лихоманка, что злой дух Мерек может «согнуть людей». Вятчане думали, что в бане живет нечистый дух Банник. Он может погубить или подменить младенца, и молодым матерям не рекомендовалось оставлять их одних в бане.

Похожие верования имелись и у коми. Они считали, что заболевания могут вызывать домовые (олыся), банные (пывсян айка), водяные (авса) и лешие (ворса). По народным верованиям, они могли подменить ребенка как во время его внутриутробного развития, так и после рождения, подложив вместо здорового человеческого младенца своего или деревянную чурку. Как правило, подменой объясняли рождение неполноценных, с явными физическими или психическими недостатками детей. Описания наружности, поведения «подмененных», процесса подмены имеются в многочисленных быличках, записанных в Республике Коми. Так, Г. В. Габова (с. Усть-Кулом Республики Коми) рассказывает: «Подменных детей я сама видела: человек как человек, но голова большая, тело маленькое, лицо некрасивое. Ел много, а ни ходить, ни говорить не умел. А еще рассказывали когда-то: на конце деревни жила женщина. Пошла она в баню дочку новорожденную мыть, да забыла пеленку дома. Оставила девочку она на лавке, а сама в дом пошла. В это время пывсян айка и подменила ребенка. Женщина подмены не заметила, попарила дочку, унесла в дом и положила в колыбель. Так 18 лет и пролежал ребенок в колыбели — ел, пил, но ни ходить, ни говорить не научился».

В Сарапульском уезде Вятской губернии в XIX веке считалось, что лихорадки насылаются на людей сатаною. Количество их чаще всего равно 12 (от 12 дочерей царя Ирода, поглощенных землей у могилы Иоанна Предтечи), но может варьировать и от 7 до 40. Назывались лихорадки по именам: Ломиха, Огниха, Трясовица, Желтяница, Горчиха, Бессонница. Бытовало мнение, что живут лихорадки повсеместно, иногда «прямо накидываются на людей, кто только попадется под руку», но чаще «забирают» тех, кто «сругнется не в час или напьется воды не благословясь». Упоминать о лихорадке также считалось вредным, поскольку «она может обидеться и затрясет». По мнению жителей региона, лихорадки могли превратиться в мух, соринки и так попадать с пищей в организм человека.

Еще одним злым духом, вызывающим, по мнению жителей региона, болезни и даже смерть, является «огненный змей» или просто «огненный». В 1925—1926 годах в Вятской губернии записано следующее поверие об «огненном». Прилетает огненный змей на крышу, на ней рассыпается, через трубу проникает в избу и превращается в человека. Прилетает он к тому, кто часто думает и тоскует по кому-либо из отсутствующих. Огненный змей и заменяет данного человека. Остальным он кажется просто черным столбом. Огненного змея, по словам М. Д. Торен, видели многие. Вот один из рассказов очевидцев, записанный в слободе Кукарке (ныне г. Советск Кировской области). По словам одной женщины, дело было так. Она вечером вышла во двор, остановилась у ворот, подняла голову и стала смотреть на небо. Вдруг она услышала, что кто-то «фукает» над ней. Вскоре фуканье раздалось над самой ее головой. Посмотрела она и видит: что-то летит, и от него сыплются искры, как фукнет, так искры и посыплются. Стала она рассматривать огненного: туловище имело длину человека, форму рыбы, само чудовище было темное, только искры все время сыпались и ярко освещали его. Летел огненный невысоко, несколько выше конька дома.

Жители Орловского уезда Вятской губернии в XIX веке считали, что нечистая сила способна подменить новорожденного на «колоду» — «мертвого ребенка, по виду совершенно такого же, каким был похищенный». Подобной подменой вятчане объясняли у детей уродства и психические расстройства.

Перечисленные выше представления о причинах возникновения заболеваний были распространены в XIX — начале XX века по всей территории региона, но отмечались чаще у русских. Вместе с тем население северо-восточного региона Европейской России по национальному составу было и остается крайне разнообразно.

Невропатолог, психиатр, психолог и физиолог Владимир Михайлович Бехтерев в своей научной публикации, увидевшей свет в журнале «Вестник Европы» (книги 8 и 9 за 1880 год), «Вотяки, их история и современное состояние. Бытовые и этнографические очерки» описывает быт и верования удмуртов, их представления о здоровье и болезни, приводит методы лечения и профилактики. Он пишет, что вотяки причиной болезней чаще всего считают злого духа Керемета. В случае болезни вотяка приглашается туно (знахарь — авт.), и его спрашивают: «Чего хочет Керемет?» Туно назначает жертву, которая должна быть принесена злому духу. Но, как правило, эта жертва — черный конь, бык, овца и т. п. — приносилась не сразу. Сначала вотяк делал заклад или посул Керемету — брал несколько медных монет и «завертывал их в грязную тряпку со словами: „На эти деньги, Керемет, куплю я тебе лошадь, а ты дай больному жить“. Затем вотяки брали несколько серебряных монет и клали в ту же тряпку со словами: „Серебром украшу гриву твоего коня“. Наконец, в тряпку сыпали муку и приговаривали: „Напечем тебе хлеба, только дай больному здоровье“». Эта тряпочка с закладом вешалась где-нибудь к потолку или под крышей чума. В. М. Бехтерев пишет, что «таких посулов накапливается в ином дому до десятка и более». И только если болезнь не проходит, вотяки приносят жертву — коня, барана, быка. Делают это на луде (в специальном месте, чаще роще, где молятся Керемету — авт.). Животное закалывается, туша его осторожно расчленяется. После этого отрезается по кусочку от губ, языка, горла, ушей, сердца, легкого, печени, ног туши как бы в доказательство, что жертва приносится без обмана. Мясо животного варят и съедают. Но вотяки очень часто пытались обмануть Керемета: вместо коня давали ему барана или поросенка, вместо барана — зайца, вместо гуся — какую-нибудь мелкую птичку. В этом случае вотяки кололи жертвенное животное не на луде, а дома, «иначе Керемет узнает по крику, что ему вместо коня дают свинью, и еще больше разгневается». В. М. Бехтерев в указанной выше работе также сообщает, что все болезни вотяки считают наваждением злого духа и «мало того, самую болезнь они олицетворяют». Если в доме есть больной, то вотяк «никогда не заколет ни одного из домашних животных или птиц из боязни, чтобы болезнь не усилилась за кровь животного». Для умилостивления болезней вотяки выставляли за окно различные яства, пресытившись которыми, болезнь должна, по их понятиям, оставить больного. Если болезнь очень тяжелая, то под изголовье или у порога избы они клали нож, топор или косу. Во время эпидемии вотяки устанавливали вокруг деревни шесты, расщепленные вверху натрое, и на них клали «разную домашнюю стряпню, завернутую в лоскут холста».

Смерть, по представлениям вотяков, «не есть дело естественной необходимости, а признается делом Шайтана». После смерти члена семьи вотяки не прикасались ни к одной из его вещей, а бросали их в лес или в могилу.

Вотяки также верили, что болезни могут насылать злые демоны Кутысь и Чер. Кутысь, обитатель болотистых полян, наводит ужас, необъяснимый страх, «коросты», простуду. Чер, кроме того, может еще вредить и домашним животным. [220 л.1-6.]

Анализ изученных материалов позволяет сделать вывод о том, что очень похожи на представления о причинах болезней у вотяков верования проживавших в регионе черемисов. С. К. Кузнецов (1908) сообщает, что «всякое физическое расстройство черемисин приписывает действию злого духа Кереметя и его семьи, реже — наговору колдуна (мужед, локтызе)». В семью Керемета входили и вызывали заболевания, по мнению черемисов, духи Йомшенер, Чумбулат, Курук-кугуза, Немед-урук и злой помощник Чумбулата — Пиамбара. Если черемис болел, то член его семьи шел к ворожцу (мужед мужанг или мужедше), «каких найдется везде, по крайней мере, один на две-три деревни», и тот гадал на бобах, на поясе или на хлебных шариках, затем приносил посул в знак того, что жертва духу, вызвавшему болезнь, будет принесена. Посулы давали разные — солод, крупу, муку, воск, деньги. Их несли в молитвенную рощу (кюс-оты), посвященную тому богу, который «держит» («куча») или «ломает» («логадылеш») больного. Если после посула болезнь «не покидает больного», то черемисы думали, что «не верит бог», и снова шли к ворожцу. Он вновь ворожил и говорил, что посула мало, а нужна жертва. Чумбулату в жертву полагалось дать жеребца, Пиамбару — быка и т. д. Кроме того, Чумбулату и Пиамбару полагалось пожертвовать по свечке и по пять небольших ржаных хлебов, в которые были запечены серебряные монеты. Перед принесением жертвы, а жертвование чаще происходило в роще Керемета, собиралась близкая родня больного, приглашался опытный жрец (карт, кугузя), пеклись небольшие пресные хлебы. Перед тем, как их печь, в них вталкивалось по серебряной монете, а затем «хозяйка… пятнает их щепотью — одна метка по средине, другая — с боку». Черемисы верили, что «иных хлебов (без метки — авт.) Керемет не принимает».

«Действующий» современный Керемет: в данном случае так называются «ключевые деревья» священной рощи, от которой, кроме них, уже ничего больше не осталось

Изученные материалы показали, что если больной черемис «хотя отчасти сохранил силы», то он должен был идти вместе с родственниками и картом в рощу Керемета, «вымывшись, как и прочие, в бане и надев чистое белье». В роще «с помощью живого огня» разводили костер, карт украшал гриву и хвост жеребца серебряными монетами. Затем с головы животного остригали клок шерсти и бросали в огонь со словами: «Ступай, огонь, скажи Чумбулату, что ему привели в жертву жеребца». После этого два человека поддерживали лошадь под уздцы, а карт лил из ковша воду на спину лошади от головы до хвоста. Если конь вздрагивал, карт говорил: «Хорошо, возьми эту лошадь, больному дай здоровья». Перед тем как забить лошадь, ей травой затыкали наглухо ноздри, челюсти туго связывали веревкой, а прежде чем перерезать горло — наносили несколько колотых ран. Под струю крови подставляли чашку. Собранной кровью кропили и поливали у корня дерево, посвященное Чумбулату. С умерщвленной жертвы снимали шкуру, осторожно, без повреждения костей расчленяли тушу. После этого отрезали по кусочку от губ, языка, горла, ушей, сердца, легкого, печени и ног животного, как бы в доказательство, что жертва приносится без обмана. Отрезанные кусочки варили в маленьком котелке, остальное — в большом котле. Когда содержимое обоих котлов сварится, жрец вынимал в маленькую чашку обрезки из маленького котелка, крошил туда же мясо из большого, разбавлял все наваром и начинал молитву. Этой молитвой просили Чумбулата пощадить больного: «На горе живущий Кереметь! Если ты ломаешь человека-черемисина, то ты и вылечи его. От имени его этим большим серебром, этой сытой, великою мукою и медом молимся тебе. Язык у тебя острый, дым твой — длинный, сам ты, огонь, скажи: „Помилуй, господин горный Кереметь!“ Если поможешь, огонь, принесем тебе в жертву черного барана, только помоги!» Или говорили: «Вот тебе, Чумбулат, лошадь с серебряной гривой, с серебряным хвостом, дай больному здоровье, не держи его, не ломай!» После этого содержимое чашки выливали в огонь, туда же кидали кусочки хлебов, яиц, плескали сыта (медовый напиток — авт.), кумышку или пиво. Пока все это горело, все присутствующие стояли на коленях и повторяли молитву. Затем шла жертвенная трапеза. Все остатки и объедки заметали хвойным веником и бросали в огонь. В огонь же кидали голову жеребца и уздечку, а шкуру надевали на шест и ставили около дерева Керемета. «Вот тебе, Чумбулат, лошадь и узда! Возьми это по-хорошему, больному дай здоровья, больше его не ломай!» Затем черемисы удалялись домой и уносили оставшееся мясо. Они были вполне уверены, что дух огня (Тул бодош) известил Чумбулата о жертве, а Капка-ороло доставил ему в целости и сохранности жертву. Марийцы, проживавшие на территории исследуемого региона, считали, что воспалительные процессы кожи и внутренних органов вызываются особой силой или существом — Вувером. Вувер, по их мнению, живет в лесу в дупле дерева, но если он поселится в теле человека, то последний заболевает.

Коми причиной многих болезней считали шеву — духа в виде мышонка, бабочки, червя, личинки, волоса. Коми верили, что шева содержится колдуном в подполье дома в специальном туесочке, вскармливается собственным телом, а затем насылается им на людей. Проникнув в человека с пищей, водой или по воздуху, шева вызывает различные заболевания. Согласно народным представлениям, шева остается в человеке до конца его жизни и лишь после смерти переселяется в другого. Считалось, что только очень сильные знахари способны изгнать шеву с помощью магических обрядов и уничтожить ее в огне.

Еще в начале XX века ящерица считалась у коми существом, способным вызвать заболевания кожи и глаз: «… зырянин боится ящерицы и ни за что не возьмет ее в руки, есть даже поверие — если ящерица пройдет по ноге, то нога будет гнить, покроется язвами…». В верховьях реки Вычегды существовала примета, что если весной увидеть ящерицу, то будут болеть глаза.

По мнению жителей региона, болезнь могла возникнуть от порчи, которая «производится из ненависти или злобы к заболевшему, по просьбе других, за деньги, а то и так себе, из любви к такому искусству со стороны некоторых злых людей». Люди эти — ворожеи, колдуны и еретики.

Жители исследуемого региона делили всех колдунов на: 1) людей, случайно (передача знаний несведущему умирающим колдуном) или намеренно (в результате магического акта) получивших в свое подчинение нечистую силу и оказавшихся в зависимости от нее, 2) специально освоивших черномагическое знание и обладающих способностью по необходимости вызывать нечисть, подчиняя ее себе, 3) рожденных колдунами (с участием нечистой силы — «им то было на роду написано»), 4) рожденных с колдовскими склонностями, случайно это обнаруживших и научившихся самостоятельно владеть ими.

Изученные материалы позволяют сказать, что жители региона верили, что колдуны могут отнять силу, вызвать параличи, родимчик. Жители Котельнического и Орловского уездов Вятской губернии в XIX веке считали, что колдун может «надеть хомут». Так называли опоясывающие боли туловища. Крестьяне были уверены, что если больного хомутом раздеть, то на животе и спине его окажется красная полоса.

Если у ребенка появлялась бледность кожи, жар, головная боль, судороги или он худел — марийцы считали: «на него наслали порчу». Симптомами порчи у взрослого марийцы считали желтоватый или пепельный цвет лица, боли в желудке, рвоту и головную боль. Людей, насылавших порчу, марийцы называли «локтызо» — «портящий колдун».

Изученные материалы показали, что жители региона верили в то, что порченых может вылечить только знахарь или колдун, тот же, который испортил, или другой, более сильный. Ни врач, ни фельдшер, по их мнению, порченого излечить не может.

Знахари (целители) подразделялись в регионе на: 1) родившихся с такими способностями («по наследству», «в добрый час»), 2) просветленных при жизни Богом или получивших благословение ангела, святого, обретших особый лечебный талисман (цветок папоротника и т. п.), 3) специально обученных другими знахарями, которые их выделили по особым признакам, 4) заслуживших сверхзнания святой жизнью.

Порча, по мнению жителей региона, могла быть временная — на несколько лет, от которой можно и выздороветь, или же — «навек, до смерти». На северо-востоке Европейской России верили, что насылалась порча по ветру, воде, примешивалась колдунами к пище и питью, а иногда достигалась путем заклинаний. Так, крестьяне в Малмыжском уезде Вятской губернии в XIX веке говорили: «Колдун зайдет на ветер, так, чтобы ты стоял под ветром и пустит на тебя ее (порчу — авт.) с этим ветром». В Котельническом уезде той же губернии допускалось, что порча может быть передана человеку через удар рукою. Верили вятчане и в то, что порчу передавали через наколдованную одежду, взгляд.

Еще одну причину болезней жители региона определяли как сглаз. При сглазе, по мнению жителей Вятской губернии, болезнь возникает не по злой воле человека, а «от врожденной способности причинять вред всему, на что бы ни посмотрел, даже без какой-либо предвзятой мысли». Считалось, что особенно восприимчивы к сглазу дети, «имеющие способность заболевать не только от порицания, но даже от похвалы, после того как ими любовались».

Симптомами сглаза у детей марийцы считали внезапную бледность, слабость, серый цвет лица, потливость, головную боль, нежелание встать с постели, грустное, слезливое настроение, синие круги под глазами, отсутствие аппетита.

Жители региона также полагали, что человек может заболеть от дурных слов или смеха в его адрес. Называлось это обурочением или изурочанием. Если у кого-либо появлялась тошнота или тяжесть в области желудка, то в Сарапульском уезде Вятской губернии говорили: «Должно быть, изурочали».

Проживавшие на северо-востоке Европейской России коми-пермяки считали, что большинство болезней возникает именно от урочения. По их мнению, урочение происходит, например, если, входя с улицы в избу, кто-то похвалит ребенка или взрослого.

Изученные материалы показывают, что жители региона считали, что болезнь могла возникнуть «с озеву». В.К. Магницкий (1883) так описывает данную ситуацию: «Когда кто укорит другого каким-либо недостатком… с пожеланием еще худшего, и если укоренный подумает, что бы в самом деле не случилось с ним этого, тогда непременно явится боль».

Еще одной причиной болезней жители региона считали испуг. Чаще всего испугом объясняли психические расстройства — «идиотизм, умопомешательство, истерию, эпилепсию и кликушество».

Психические расстройства вятчане также объясняли тем, что «ребеночка в детстве уронили». Причем «уронили на голову», т. е. он ударился при падении головой.

Анализ изученных материалов позволяет сделать вывод о том, что, по мнению жителей северо-восточного региона Европейской России, болезни могли возникнуть от различных действий, ситуаций, в которые ранее попадал больной. Так, в Яранском уезде Вятской губернии считалось, что если ребенок рождается с обмотанной вокруг шеи пуповиной, то это произошло вследствие того, что мать в период беременности мотала нитки на Святках. Если роды затягивались, то это приписывалось тому, что женщина, будучи беременной, оступалась, переходила через оглобли или перешагивала через помело. «Ячмень на глазу» мог возникнуть, по мнению вятских крестьян, если посмотреть на мочащуюся собаку.

У финно-угорских народов региона (мордва, удмурты) близкие родственники исключались из числа участников при обмывании, обряжении и выносе тела покойника. Считалось, что если они будут участвовать в этих обрядах, то как члены одной родовой группы могут подвергнуться действию вредоносных сил и заболеть. После похорон с этой же целью полагалось выполнять определенные ритуальные действия — вымыть полы, стены, лавки в доме. Обязательным было также мытье рук и посещение бани участниками похоронной процессии после их возвращения с кладбища. Кроме того, на лавку, где лежал покойник, необходимо было положить железный предмет — нож, ножницы, топор — или камень, кирпич. Все предметы, связанные с обмыванием и погребением умершего, финно-угры навсегда или на время удаляли из дома. Щепки от гроба, посуда, из которой обмывали покойного, отвозились в особое место, находящееся, как правило, недалеко от дороги, ведущей на кладбище. Мордва называла такое место «чукаш пря», удмурты — «куркуяна». Считалось, что и могильная земля могла принести вред. Ее после похорон счищали с обуви. Если гроб доставляли на кладбище на телеге или на санях, то их оставляли на некоторое время на кладбище или на улице — «чтобы снег и дождь вычистили их». Предметы, связанные с миром умерших, применялись и для вредоносной магии: желая наслать болезнь во двор, в колодец или на пашню бросали горсть могильной земли или кость покойника.

В результате проведенного в 1997—2004 годах на территориях Кировской области, Республики Коми и Республики Марий-Эл исследования установлено, что жители данного региона в настоящее время причинами болезней считают:

1) загрязнение окружающей среды (записано со слов Мельниковой Т. С. 1949 г. р., Куменский район Кировской области, Топкаевой А. И. 1927 г. р., Пижанский район Кировской области, Петровой Т. Г. 1950 г. р., с. Шелангер Республики Марий-Эл, Боданиной А. А. 1960 г. р., Кирово-Чепецкий район Кировской области, Сидоровой М. И. 1927 г. р., Кортеросский район Республики Коми);

2) недостаточное питание (записано со слов Мельниковой Т. С. 1949 г. р., Куменский район Кировской области, Баданиной А. А. 1960 г. р., Кирово-Чепецкий район Кировской области);

3) переохлаждение (записано со слов Мельниковой Т. С. 1949 г. р., Куменский район Кировской области, Кудриной Н. М. 1925 г. р., Кудриной Н. М. 1925 г. р., с. Выльгорт Республики Коми, Шиляевой А. С. 1908 г. р., г. Киров, Ислентьевой Е. И. 1925 г. р., Куменский район Кировской области);

4) грехи («…все от грехов, милочка, от грехов…» — записано со слов Перепелкиной А. Г. 1941 г. р., Санчурский район Кировской области);

5) физическое перенапряжение (записано со слов Ворсиной С. А. 1916 г. р., г. Киров, Филатовой Г. А. 1948 г. р., г. Киров, Мельниковой Т. С. 1949 г. р., Куменский район Кировской области);

6) «уроки», «урочение» (записано со слов Мельниковой Т. С. 1949 г. р., Куменский район Кировской области, Чермных Л. И. 1921 г. р., Богородский район Кировской области);

7) порчу (записано со слов Кудряшовой И. Н. 1970 г. р., г. Киров, Скопиной М. Ф. 1933 г. р., п. Юрья Кировской области, Григорьевой П. П. 1937 г. р., Кирово-Чепецкий район Кировской области);

8) испуг, сильный страх (записано со слов Мельниковой Т. С. 1949 г. р., Куменский район Кировской области, Фалалеевой А. С. 1918 г. р., г. Киров);

9) сильную радость (записано со слов Мельниковой Т. С. 1949 г. р., Куменский район Кировской области);

10) злоупотребление алкоголем (записано со слов Котовой Е. Е., 1919—2004, Белохолуницкий район Кировской области, Ватамановой В. Н. 1949 г. р., с. Выльгорт Республики Коми, Шиляевой А. С. 1908 г. р., г. Киров);

11) старость (записано со слов Дектеревой Н. И. 1927 г. р., Даровской район Кировской области — «… любая старая вещь распадается, так и человек…», Мащенко В. П. 1954 г. р., г. Киров);

12) воздействие злых духов (записано со слов Топкаевой А. И. 1927 г. р., Пижанский район Кировской области, Егоровой П. Е. 1921 г. р., Моркинский район Республики Марий-Эл);

13) кару Бога (записано со слов Ложниковой Е. В. 1950 г. р., Юрьянский район Кировской области, Александровой Н. Н. 1946 г. р., с. Шелонгер Республики Марий-Эл, Маскалюк Л. А. 1931 г. р., Кирово-Чепецкий район Кировской области, Поповой П. И. 1934 г. р., Санчурский район Кировской области);

14) нервное перенапряжение (записано со слов Дектеревой Н. И. 1927 г. р., Даровской район Кировской области);

15) неправильное питание (записано со слов Дектеревой Н. И. 1927 г. р., Даровской район Кировской области, Токаревой Н. Г. 1902 г. р., г. Слободской Кировской области, Харюшиной А. Н. 1947 г. р., г. Кирово-Чепецк Кировской области);

16) бедность (записано со слов Токаревой Н. Г. 1902 г. р., г. Слободской Кировской области);

17) сглаз (записано со слов Егоровой Н. А. 1926 г. р., д. Олениха Кировской области, Платоновой К. Е., с. Айкино Республики Коми, Залевской Т. В. 1960 г. р., Омутнинский район Кировской области, Погудиной Е. В. 1970 г. р., Слободской район Кировской области);

18) курение (записано со слов Ватамановой В. Н. 1949 г. р., с. Выльгорт Республики Коми, Карват Н. В. 1950 г. р., г. Уржум Кировской области, Медведевой А. Ф. 1930 г. р., Свечинский район Кировской области);

19) последствие удара (записано со слов Кудриной Н. М. 1925 г. р., с. Выльгорт Республики Коми);

20) наследственность («…если болели родственники каким-то заболеванием, то будешь болеть и ты…» — записано со слов Кудриной Н. М. 1925 г. р., с. Выльгорт Республики Коми, Скопиной М. Ф. 1933 г. р., п. Юрья Кировской области, Залевской Т. В. 1960 г. р., Омутнинский район Кировской области, Ислентьевой Е. И. 1925 г. р., Куменский район Кировской области);

21) нервные перегрузки (записано со слов Погудиной Е. 1970 г. р., г. Слободской Кировской области);

22) прием в пищу консервированных продуктов питания («…в них химические добавки, вредные для организма…» — записано со слов Сидоровой М. И. 1927 г. р., Кортеросский район Республики Коми);

23) наговор («…наговорили на меня, деточка… я ей рассады не дала, сказала, что все дочери отдала. А она мне все сени исплевала. Я вышла и встала, куда она плюнула. Вот уже неделя завтра будет, как с кровати встать не могу…» — записано со слов Толмачевой Л. И. 1935 г. р., Санчурский район Кировской области, Эсауловой А. В. 1921 г. р., Оричевский район Кировской области).

Исследованием установлено, что и на рубеже XX—XXI века в северо-восточном регионе Европейской России сохраняется вера в то, что болезни могут возникать из-за различных ситуаций, в которые попадает человек. Так, со слов П. Е. Егоровой (1921 г. р., Моркинский район Республики Марий-Эл) записано, что «…если в воду или около ее мочиться… на ягодицах появляются чирьи, болячки…, в воду нельзя плевать — губы покроются болячками…». Семиколенных Е. А. (Нагорский район Кировской области) в ходе исследования сообщила, что «…коли ступишь на чужой след, то будут болеть ноги, не шагай через коромысло — корча потянет, если ступить на то место, где ведро стояло, — по телу пойдут лишаи, скатертью руки утирать — заусеницы будут, обувать прежде правую ногу — зубы болеть будут, через помело шагать — тяжело детей рожать, кто после собаки ест — у того горло распухнет…». Широкова В. И. (Немский район Кировской области) сообщила, что «…ребенок может заболеть, если мать не помыла руки после близости с мужем». Со слов Дуровой Н. Д. (1932 г. р., Лебяжский район Кировской области) записано, что «в праздники нельзя рукодельничать, стирать, шить, мыть полы, иначе руки будут болеть». Матрошева А. Г. (1918 г. р., Лебяжский район Кировской области) сообщает, что «…есть такие речки в нашей местности, река Моркер и река Номан, переходя через которые, надо молчать, нельзя ругаться, нельзя хвалиться… иначе дух реки напустит болезнь». Со слов Кропотова Н. И. (Лебяжский район Кировской области) записано, что «на марийских мольбищах… нельзя рубить ни одного дерева… кто срубит, тот тяжело заболеет».

Анализ полученного в результате социологического исследования материала позволяет сказать о том, что и в конце XX — начале XXI века архаичность взглядов на причины возникновения заболеваний сохраняется (болезнь вследствие урочения, порчи, сглаза, воздействия злых духов), но преобладают естественно-научные представления о причинах заболеваний — болезнь вследствие загрязнения окружающей среды, курения, злоупотребления алкоголем, нерационального питания, физического перенапряжения, переохлаждения… Нерациональность, мистичность взглядов на причины возникновения болезней более присуща сельским жительницам региона старших возрастных групп.

Анализ этнографических материалов XIX — начала XX века, выполненный при проведении настоящей работы, показывает, что в данный период на северо-востоке Европейской России существовала народная прогностика исходов заболевания. Так, если больной хорошо спал, у него улучшался аппетит, то это считалось хорошим признаком — к выздоровлению. Если начало болезни «падало» на четверг или на субботу, то «больному не встать с постели и грозит неизбежная смерть». Вой собаки вблизи дома больного — «к покойнику». Или вот еще несколько методов определения прогноза заболевания. Необходимо было взять свиное сало, «мазать им больного в области сердца, под пазухами, под коленями, в области крестца и ягодиц, причем делать это надо так, чтобы сам больной об этом не знал… затем это сало давали собаке, если она его лизала или ела — больной будет жить, а если нет — обречен на смерть». Практиковался и такой способ — «до солнца готовили ржаное тесто, в этом тесте вываливали больного, предварительно добавив муки, затем тесто опять же давали собаке». Если собака тесто ела, то прогноз болезни был благоприятный. Прогноз заболевания жители региона узнавали и следующим образом. Если одновременно в доме были покойник и больной, то при обряде соборования всем в руки давали по зажженной свече. Если дым от них шел к двери избы, то больной «не встанет». Если больной после соборования засыпал — прогноз был благоприятный. Если больной после соборования просил есть — то «это к смерти». Жители Орловского уезда Вятской губернии считали, что если новорожденный очень полный, с «развалившейся головой», мягкими ушами и острым подбородком, то он скоро умрет, а новорожденный тощий, цепкий, с головкой маленькой и крепкой, торчащими ушами и тупым подбородком — будет здоров. В Котельническом и Орловском уездах Вятской губернии в XIX веке верили в то, что не будет долго жить ребенок, если воск с его волосами не будет плавать в купели, а потонет.

В результате проведенного в 1997—2004 годах на территориях Кировской области, Республики Коми и Республики Марий-Эл исследования установлено, что и в данный период в народной медицине изучаемого региона имеет место определение прогноза заболевания.

Так, со слов Колесниковой В. П. (1946 г. р., Немский район Кировской области) записано, что «если у больного ногти стали мягкие, то дней через 3—5 он умрет». Из того же источника: «…больной лежит на кровати, рукой проводят по спине, если спина прогнулась — больной скоро умрет…».

Шиляева А. С. (1908 г. р., г. Киров) сообщает, что «…обильный пот при высокой температуре — к выздоровлению, появление аппетита при любом тяжелом заболевании говорит о скором выздоровлении, … при тяжелом заболевании беспричинное улучшение состояния — близкая смерть…».

Со слов Ванеева Л. В. (г. Слободской Кировской области) записано, что, «…если взять в левую руку ветку вербы и спросить больного, как он себя чувствует, если он ответит, что ему лучше, — поправится, в противном случае умрет, положить на голову больному траву чистотел, будет петь — перед смертью, а плакать — перед выздоровлением, … положить в мочу больного свежую крапиву, если почернеет — признак близкой смерти, если останется зеленая — больной выздоровеет…».

Петрова Т. Г. (1950 г. р., с. Шелангер Республики Марий-Эл) и Александрова Н. Н. (1946 г. р., с. Шелангер Республики Марий-Эл) сообщили по рассматриваемому вопросу следующее: «… прогноз заболевания … неблагоприятный, если человек плохо выглядит, нет настроения, он… вялый, пассивный либо слишком агрессивный, нет аппетита, повышенная температура, бледный цвет лица, синяки под глазами… прогноз заболевания считается благоприятным, если человек хорошо выглядит, розоватый цвет лица, сияющие глаза, хорошее настроение, доброжелательность к окружающим, хороший аппетит, нормальная температура…».

Со слов Семиколенных Е. А. (Нагорский район Кировской области), Ванеева Л. В. (г. Слободской Кировской области), Платоновой К. Е. (1910—1997, с. Айкино Республики Коми) записано, что «ночной собачий вой — к покойнику».

Клемцова С. В. (1975 г. р., г. Котельнич Кировской области) сообщила, что «…если больной бредит дорогой, о конях, то он умрет, … сорока скачет на дому больного — к выздоровлению, если собака крох не ест после больного — он скоро умрет…».

Анализ вышеизложенного позволяет сказать о том, что народная прогностика заболеваний северо-востока Европейской России нерациональна, базируется на мистических представлениях, архаичности мышления, сохраняющейся у части жителей региона и в настоящее время.



(Текст представляет собой главу из монографии, находящейся по адресу http://samlib.ru/k/kukowjakin_s_a/k-6.shtml; публикуется с разрешения авторов.)

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s