Андрей Якушкин. Drip-Drop



На День космонавтики Юсову выбили зубы. Не успел шлем снять — прилетело. Весь шлюз кровью заплевал. Не ожидал. Да и как ожидать: сквозь светофильтр лиц не разглядеть, кто за ним, и что в глазах, не понять. Зеркала на стенах в копоти, отражают лишь цветные пятна. Он в красном скафандре — впереди, они в жёлтых — сзади. Двое против одного. Хороший урок! Значит, и у райтеров бывают отморозки. Не только аэрозолями мажут, но и кулаками свинги рисуют. «Это ты на бомберов нарвался, — посмеивался сменщик Ян, — а они, старик, ну-у… совсем художники». Болтун. Нашёл старика! И бомберы в «задержке» кривлялись, мол, не знали, не ведали, не разглядели, что пенсионер под раздачу попал. Сволочи! Наказали их, конечно. Но интерес к работе пропал. Юсов скис: депо облетал машинально, вагоны с граффити маркировал, не ждал, как раньше, вuff-робота, не жалел рисунок на смывке, а если райтеров замечал, не пытался задержать, поворачивался спиной. Пусть забавляются: смоем. И шокер из кобуры не доставал. Усвоил урок. Не впервой. Научил дальний космос из всего пользу извлекать. И в жизни правильно применять. Вот только жизнь нынешняя — после отставки — неправильная какая-то. Не его, не для него. Будто вернулся из последней экспедиции не он — другой. На корабль зашёл Юсов, а вышел в порту… рядовой чекер орбитального депо. Сутки через трое. Страховка, профсоюз. Обед за счёт конторы. И ближний космос. В досье: офицер косморазведки — так то в прошлом. Не в этой жизни.



Зубы, конечно, поправил, но горечь во рту осталась. Не спал. С бессонницей заползла хандра, прижилась, жалела, а после, за пустыми выходными, нахлынула вдруг такая тоска… Присел в душевой на склизкий пол, задрал лицо в лимитный дождь и заплакал. Наверное, первый раз в жизни.

Полегчало. Лавочку сдвинул в угол, подальше от прохода, в полотенце завернулся с головой и задумался: как дальше жить?

На Землю под полное списание? В домик у моря? Так нет там никого. Не обзавёлся, не дождались. Молодой, идейный был. Всё ради работы. И прицел, казалось, правильный — разведка. Миры открывать, собратьев по разуму искать. Выбрал — вперёд! Только где эти собратья? Никто их не видел, никто не нашёл. Разведке не один десяток лет — и ничего! Пара миров с трилобитами — глупые надежды, да тысячи мёртвых глобусов с запасами камней. Перспективы? Впору самому кричать: ау-у, братья по разуму! Только в космосе не докричишься. Вот и выходит, что зря…  впустую. И жизнь вхолостую.



Пора смену принимать.

В раздевалке сменщика Юсов не нашёл. В курилке тоже. В закуток ввалился — на диванчике пусто. Совсем на Яна не похоже. У того правило: аварийка молчит — сиди в тепле, комиксы листай. В табеле подпись вчерашняя, в шкафу скафандра нет. А это уже не шутки! Прежде чем шум поднимать, решил по рации связаться. В ответ: «Скоро буду. В доке я. Грудь нараспашку, язык на плечо». Отлегло. Даже неизменно идиотской присказке обрадовался. Ждать не стал, в скафандр влез и полетел в док. Через сортировку — опасно, но ближе. Мимо сцепы, как жернова. Кружат вагоны. Грузовые, чёрные как антрацит, не заметишь — разобьют. У пассажирских в окнах солнечные кляксы — слепят. Лишь серые джамп-кубы хорошо видны: блестят алыми маячками. У такого куба сменщика и застал. И едва затормозил на подлёте… Во весь борт, восемь на восемь, гора с голубой макушкой. Над ней белая дымка в размытой синеве, словно ветер снежной крупой играет. Картина! Сначала решил, что райтер шалит, но на спине «Checker», на плече шеврон, а к поясу сетка приторочена, полная аэрозолей. Вот так новость! Фонарь выключил, в шлюз вернулся. Никому ни слова. Через неделю не выдержал, посмотрел маркеры вагона — мелкий ремонт, смывки нет! Проверил вuff-роботов — не были! Значит, уплыла гора как есть, с ледником и вьюгой, и не куда-нибудь, а в телепорт — в дальний космос. Интрига!

На краешек дивана присел, сменщика разбудил, вопросом рубанул: «Ты для кого Эверест рисовал?» Тот потянулся, зажмурился, буркнул: «Молчи, а я поддакну», и на другой бок. Но Юсов не ушёл, растормошил. Разговор продолжили в курилке. Ян как разговорился, посыпал сленгом, притащил книгу эскизов. Райтерский стаж у него оказался богатый. Переболел, правда, аэрозоль-джанки, поостыл. Лишь иногда накатит: горы, море… Юсов слушал, пролистывал страницы, и вдруг выдал: «Научишь?» — и запылал лицом.



Сложней всего было с краской. Почти контрабанда. Нашли. Ян посерьезнел. Учил азартно, с нервами. Обзывал Юсова маляром и дрип-дропом1. Юсов не обижался — покупал краску. Выбрал любимый цвет: хром-чёрный. К Рождеству в четыре руки украсили метровагон Дедом Морозом и отправили в сортировку. Юсов улыбался: «Такими открытками всю Вселенную одарим. Глядишь, ответ придёт». Ян хмыкал: «Уши ветром надует».

Всё изменилось после Витрувианского человека. Урок закончился для Юсова психозом. В каюте появился портрет Леонардо, копии картин и цитатник. Не помогло. Человек на стене получался толстым и кособоким. «Стиль у тебя такой, пузыристый», — шутил Ян. Юсов срывался: «Мы должны быть похожи на себя. Для них!» — и рисовал как заведённый. Для кого — для них, Ян не переспрашивал. Другие чекеры крутили пальцем у виска, возвращали джамп-кубы на смывку — везде человек Да Винчи. Все с телепорта, все на «дальняк».

Ян злился: «Кому рисует? Нет там людей, не завезли ещё, только зонды».



В День космонавтики Юсов исчез.

Хватились не сразу. В шлюзе нашли вырванный с «мясом» идентификатор скафандра, на видео — выход в космос. В рабочем журнале набор букв: «Otouv nu ecsan, eroum aznareps al odnauq»2. Нелепица, и только. Думай что хочешь.

Техслужбу, ожидаемо, перетрясли и наизнанку вывернули. Ян уволился. Чекеров сократили. Для нехитрой работы отрядили дроидов. Юсова списали на суицид.



…из телепорта прибыл старый вагон. Дроид сверил регистр, вызвал buff-робота и улетел дальше. Человек-ангел с надписью хрома-чёрного «Non Si Volta Chi a Stella è Fisso»3 смотрел на Землю.






1 Drip-Drop (сленг) — капать и стекать.

2 Otouv nu ecsan, eroum aznareps al odnauq (зеркально) — Quando la speranza muore, nasce un vuoto («Где умирает надежда, там возникает пустота», Леонардо Да Винчи).

3 Non Si Volta Chi a Stella è Fisso — «Не оборачивается тот, кто устремлён к звёздам» (Леонардо Да Винчи).


Вернуться к содержанию номера


Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s