Репортажи из зон вооружённых конфликтов изобиловали взрывами и картинами разрушений – и этим неизменно напоминали Полине кадры из блокбастеров или скриншоты компьютерных игр. Война шла где-то далеко, Полина видела её только на экране телевизора, и потому по-настоящему поверить в её реальность было сложно. Читать далее →

Лекарня, в которую вошёл Рандар, оказалась на удивление обустроенной для такого скромного села – просторная палата с очагом, каждая кровать в отдельной нише, капелла для молебен в углу и цветные стёкла в окнах, чтобы смягчить жар солнечных лучей.

Рыцаря усадили на пустующую кровать, и к нему почти немедленно подошёл францисканин. Грузный и неторопливый, веки набрякшие, крупный нос в красных прожилках. Традиционная серая ряса подпоясана белой верёвкой с тремя узлами, по одному на каждый обет, который давали братья Ордена – лечение, послушание, нестяжание. Скромный крест на шее, белые нашивки эскулапа на рукаве. Сотворив в воздухе крёстное знамение, врач заговорил: Читать далее →

Женька снова слушал крики соседа. Он не мог разобрать слова, но интонация говорила сама за себя – Денис был рассержен и изливал своё недовольство на того, кого считал виноватым.

Виноватой обычно была его жена Аня. Миловидная, изящная молодая женщина лет двадцати трёх — двадцати пяти с застенчивым взглядом, тихим голосом и немного виноватой улыбкой. Иногда, сталкиваясь с ней на лестничной площадке, Женька пытался завести вежливый разговор о погоде, но она всегда отвечала односложно; казалось, она торопилась закончить беседу, потому что боялась, как бы муж не застал её за этим занятием. Читать далее →

Мерный гул работающих моторов нарушил глухой взвизг. Один, другой… Двигатель под правым крылом едко взвыл, самолет затрясся. Вой набирал обороты, обрушивая сердца пассажиров в пятки, а желудки в глотки. Потом хрипло чихнуло — и замолкло. Они падали, безнадёжно и страшно падали! Лишь у самой земли лётчикам удалось выровнять горизонт, вытянуть самолёт на одном — левом — двигателе.

Пассажиры выдохнули и замерли, не зная, то ли продолжить орать и прощаться с жизнью, то ли радоваться спасению. Читать далее →

Космический корабль с двумя астронавтами на борту приземлился на поверхности Европы, шестого спутника Юпитера. Анна Блажевич – главный биолог миссии, и Рональд Гисборн – инженер и пилот корабля Европа-1.

– Запускаю криобота, – Рональд нажал комбинацию клавиш на пульте управления, и из грузового отсека корабля выкатился готовый к работе криобот. – Задаю координаты для начала плавления. Читать далее →

– Два чёрного, три бублика и батон, – парень протянул грузной продавщице пятьдесят копеек.

– Сорок четыре копейки, – пробасила продавщица.

– И авоську.

– Сорок пять, – щелкнув счетами, добавила тетка.

Толстая рука ловко сцапала монетку, зашуршал клеенчатый передник, звякнуло мелочью о прилавок. Читать далее →

…Влажные, горячие губы плавно спускаются по телу, лаская, дразня, настойчиво взывая к ответу. Мягкие волосы щекочут кожу, потом к ним присоединяются ладони – теплые, бархатистые, знающие, где искать и как будить. «Проснись, проснись, проснись» — шепчет в ухо голос, такой знакомый и дорогой голос. Затем слова сменяются круговыми движениями языка по внутренней стороне уха, и я улыбаюсь, не открывая глаз. Ладони начинают тормошить, потом меня больно кусают за мочку уха, я фыркаю, поворачиваюсь, открывая гла…

Ослепительный свет в непроглядной тьме. Читать далее →

Это был самый обыкновенный стеклянный графин. Такие обычно ставят в офисах небольших фирм для вида. Как говорится, чтобы был. Графин стоит на краю стола и покрывается пылью. Иногда работники замечают, что вода в нем зацветает, и тогда этот предмет интерьера поспешно суют под водопроводный кран в каком-нибудь туалете. И цикл повторяется вновь. Читать далее →

Осень обдавала случайных прохожих холодным дождём. Я смотрел на них через стекло и цедил холодный «Гиннес», сидя в баре «У Эдди». Сам Эдди стоял за стойкой и лениво протирал бокалы. Напротив меня сидели Боб и Ленивый Майк. Субботними вечерами мы заходим сюда, чтобы попить пива и переброситься сплетнями, накопившимися за неделю.

Дела, надо сказать, в тот день шли у Эдди нескладно. За весь вечер кроме нас в бар заглянуло от силы пять человек. Двое из них сидели в дальнем углу зала и что-то оживлённо обсуждали. Наш же разговор уже иссяк, и мы допивали своё пиво. Было немного уныло. За окном третий день лил дождь и, по всему, обещал лить все выходные. Читать далее →

Здание института нависало над улицей синей блестящей громадой, и, подходя к нему, Вита почувствовала волнение, хотя давно воспитывала в себе эмоциональную устойчивость. Это только вначале трудно, когда отказываешься от витамина «Бонум», который она, как и все, принимала с детства: начинаешь вдруг ни с того ни с сего злиться или тревожиться, раздражаться по мелочам. Раньше все эти проявления считались естественными, но не враждебными, люди изучали этикет и психологию, учились сдерживать себя, но все это до изобретения «Бонум» и до появления теории прогрессирующей агрессии. Тогда власти решили, что воспитание и психология все равно не сдерживают ни растущую преступность, ни войны, поэтому эмпатию и толерантность стали прививать с детства, всем без исключения. Читать далее →