Светлана Юрьева Депрессия и антидепрессанты: мифы и реальность. Часть 3



Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 3(5), 2020.


Миф 6. Антидепрессанты новых поколений легкопереносимы и безопасны

Представление о том, что антидепрессанты новых поколений (к ним относятся такие, например, группы препаратов, как СИОЗС — селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, СИОЗСиН — селективные ингибиторы обратного захвата серотонина и норадреналина) легкопереносимы и безопасны, привело к гораздо более широкому их применению в клинической практике по сравнению со «старыми» антидепрессантами (трициклическими антидепрессантами — ТЦА, неселективными необратимыми ингибиторами моноаминоксидазы — неселективными необратимыми ИМАО). В какой-то мере это представление имеет под собой основания: антидепрессанты новых поколений в среднем действительно переносятся гораздо легче, чем ТЦА и неселективные необратимые ИМАО, и реже приводят к опасным для жизни осложнениям. Тем не менее не стоит, основываясь на этом, делать вывод, будто СИОЗС, СИОЗСиН и другие антидепрессанты новых поколений абсолютно безопасны и, как правило, не вызывают серьезных побочных эффектов, способных ухудшить качество жизни пациентов.

Особенно удивительно, что утверждение о легкопереносимости и абсолютной безопасности СИОСЗ и других антидепрессантов новых поколений делается несмотря на то, что многие из их побочных действий широко известны и хорошо освещены как в научной, так и в научно-популярной литературе. Ни для кого не являются тайной такие побочные эффекты и осложнения антидепрессантов, как бессонница при приеме антидепрессантов самых разных групп и синдром отмены при прекращении их приема; желудочно-кишечные нарушения, сексуальные расстройства, неврологические расстройства при приеме СИОЗС и редкое, но очень опасное осложнение — серотониновый синдром, возникающий, в частности, при сочетании СИОЗС с другими серотонинергическими препаратами. Не представляют собой тайны и такие, например, побочные эффекты и осложнения, как желудочно-кишечные, сердечно-сосудистые, неврологические и сексуальные расстройства при приеме СИОЗСиН; сонливость, заторможенность, прибавка в весе при приеме миртазапина; очень тяжело переносимый и опасный для жизни тираминовый («сырный») синдром, возникающий при сочетании ИМАО со многими пищевыми продуктами и лекарствами — причем не только необратимых ИМАО, но иногда даже обратимых, относящихся к новому поколению антидепрессантов.

Да, все эти побочные действия и осложнения широко известны, и потому уделю больше внимания другим аспектам темы. О компенсаторных изменениях при приеме антидепрессантов и усилении вследствие этого приема предрасположенности к депрессии уже говорилось в ответе на миф четвертый; говорилось и о том, что компенсаторные изменения предрасполагают к высокому риску рецидива депрессии даже на фоне приема этих препаратов и в особенности — при их отмене. Добавлю, что риск рецидива депрессии при отмене антидепрессанта напрямую связан с мощностью антидепрессанта: чем мощнее препарат, тем выше риск обострения! Так, было обнаружено, что риск рецидива депрессии у пациентов, принимавших плацебо, составил 21,4% в течение трех месяцев, тогда как риск рецидива после отмены СИОЗС составил 43,3%, СИОЗСиН — 47,7%, ТЦА — 55,2%, ИМАО — 75,1%.

Широкой читательской публике неизвестно также, что антидепрессанты, по-видимому, не стимулируют нейрогенез (процесс образования новых нервных клеток), как часто утверждается, а, напротив, стимулируют апоптоз (процесс программируемой клеточной гибели) нейронов. Существуют исследования, это подтверждающие — и, в частности, доказано, что антидепрессанты уменьшают объемы опухолей нервной системы (глиом, нейробластом) благодаря стимуляции апоптоза нейронов. Апоптоз при приеме антидепрессантов может быть вызван такой компенсаторной реакцией, возникающей вследствие их применения, как уменьшение синтеза серотонина, и способен приводить к неврологическим расстройствам (дискинезиям) и снижению производительности при умственной работе.

Широкой публике малоизвестен и такой побочный эффект СИОЗС, возникающий при длительном приеме, как СИОЗС-индуцированный синдром апатии, по своим проявлениям в какой-то мере сходный с «овощизмом», возникающим при приеме нейролептиков (нейролептическим дефицитарным синдромом). Для СИОЗС-индуцированного синдрома апатии характерны снижение интенсивности эмоциональных переживаний (и позитивных, и негативных), апатия, утрата мотивации, снижение креативности, снижение концентрации внимания, дефицит эмпатии, нарушения памяти, снижение интереса к сексу и сексуального удовольствия.

О способности антидепрессантов вызывать манию и гипоманию, ухудшать течение биполярного расстройства — довольно частых их побочных эффектах, но удивительно мало освещаемых в популярной литературе, — уже подробно говорилось в ответе на миф пятый. Затронем теперь такую тему, как способность антидепрессантов усиливать суицидальные тенденции, поскольку это очень сложная, спорная, неоднозначная и чрезвычайно значимая тема.

Исследования однозначно показывают, что применение антидепрессантов группы СИОЗС приводят к повышенному риску суицидального поведения у детей и подростков. Однако данные о том, повышается ли при приеме СИОЗС риск суицидального поведения у взрослых, противоречивы. Например, мета-анализ 702 рандомизированных контролируемых исследований (РКИ), проведенный Fergusson и соавторами и охвативший более 87 000 пациентов, выявил значительное повышение риска суицидальных попыток при применении СИОЗС по сравнению с плацебо, но мета-анализ 277 РКИ, проведенный Gunnell и соавторами и охвативший 40 000 пациентов, не выявил доказательств, свидетельствующих о повышенном риске самоубийства при приеме СИОЗС.

Тем не менее в 2019 году в журнале «Психотерапия и психосоматика» был опубликован анализ М. Хенгартнера и М. Плодерля, убедительно свидетельствующий о том, что антидепрессанты самых разных групп существенно повышают риск самоубийств и попыток самоубийства у взрослых. Анализ был основан на материалах американского Управления по санитарному контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов, охватил 31 781 пациента, принимавшего антидепрессанты различных групп, и 10 080 пациентов, принимавших плацебо, и показал, что риск попыток самоубийства в два половиной раза выше в группе, принимавшей антидепрессанты, чем в группе с плацебо. Среди пациентов, принимавших антидепрессанты, 206 совершили попытку самоубийства и 37 покончили с собой, в то время как в группе принимавших плацебо 28 совершили попытку самоубийства и 4 покончили с собой.

Чем же вызвано столь значительное повышение риска самоубийства? Компенсаторное снижение синтеза серотонина (или других моноаминов), возникающее в ответ на длительный прием антидепрессантов, вряд ли может играть в этом роль, так как эти компенсаторные процессы возникают отнюдь не в первые недели приема антидепрессантов, а суициды и попытки суицида часто происходят именно в первые недели. Следовательно, они, скорей всего, связаны именно с непосредственными, быстро возникающими эффектами приема антидепрессантов.

К слову, в медицине не редкость явление, когда препараты, призванные избавить пациента от тех или иных симптомов, порой эти симптомы парадоксально вызывают или усиливают. Антиаритмические препараты способны вызвать аритмию, нейролептики иногда вызывают психоз… С чем же связано то, что антидепрессанты — препараты, которые должны избавить человека от депрессии (или снизить выраженность депрессивных симптомов) и тем самым снизить риск самоубийства, — в некоторых, хотя и сравнительно редких случаях риск самоубийства повышают?

Очень популярно в среде практикующих врачей утверждение, что причиной подобного эффекта являются активация и возбуждение при приеме антидепрессантов, возникающие в первые же недели, прежде чем проявляется собственно антидепрессивный эффект. При такой активации плохое настроение, тоска, чувство безнадежности и другие мучительные проявления депрессии сохраняются, но у пациента появляется достаточно сил, чтобы реализовать суицидальные мысли.

Такая точка зрения очень удобна для практикующих врачей, поскольку не акцентирует внимания на проблеме побочных эффектов антидепрессантов и проблеме врачебных ошибок. Между тем выделение среди различных клинических вариантов депрессии таких ее разновидностей, как депрессия с преобладанием тревоги и депрессия с преобладанием апатии, — едва ли не самая важная классификация разновидностей депрессии, имеющая чрезвычайно большое значение для клинической практики. При депрессии, в структуре которой преобладает тревога, пациент активен, возбужден, проводит много времени на ногах и обычно страдает от бессонницы. При депрессии, в структуре которой преобладает апатия, человек, напротив, подавлен, заторможен, страдает от вялости и отсутствия мотивации, ему трудно побудить себя подняться с постели; бессонница при такой разновидности депрессии часто отсутствует.

Среди антидепрессантов самых разных групп выделяют как стимулирующие (то есть активирующие, побуждающие к действию), так и седативные антидепрессанты (успокаивающие, вызывающие заторможенность), и это выделение тоже очень значимо для клинической практики. Седативные антидепрессанты, к которым относятся, например, амитриптилин, доксепин, флувоксамин, миансерин и, по мнению, некоторых исследователей, пароксетин, миртазапин, нежелательно применять при депрессии с преобладанием апатии, поскольку они способны усугубить апатию, вялость, заторможенность. Стимулирующие же антидепрессанты, в частности имипрамин, дезипрамин, моклобемид, бупропион, ребоксетин и крайне популярный флуоксетин (прозак), крайне нежелательно использовать при депрессии, в структуре которой преобладает тревога, поскольку они усиливают тревогу, двигательное возбуждение, импульсивность, бессонницу. В результате такого неудачного назначения препаратов может возникнуть крайне мучительное состояние, при котором человек почти буквально «бегает по стенам», то есть возбуждение и избыток энергии сочетаются с мучительными переживаниями и невозможностью сосредоточить внимание на каком-то плодотворном занятии, а также с усилившейся бессонницей, которая усугубляет все названные явления. Именно такое состояние и может побудить человека к самоубийству.

Иными словами, крайне важно, чтобы практикующий врач назначил препарат, учитывая преобладание в структуре депрессии апатии или тревоги. Если же при тревожной депрессии по ошибке будет назначен стимулирующий, а не седативный препарат, цена такой врачебной ошибки может оказаться очень высока…

Антидепрессанты могут повышать риск самоубийства также при биполярной депрессии и при смешанной депрессии, о чем уже упоминалось ранее. Сама по себе смешанная депрессия является существенным фактором риска самоубийств или попыток самоубийства, а антидепрессанты при биполярной депрессии способны вызывать или усиливать состояние смешанной депрессии. Дело в том, что смешанная депрессия по своим проявлениям очень сходна с тревожной депрессией и ажитированной депрессией (ажитированную депрессию, то есть большое депрессивное расстройство с психомоторным возбуждением, порой даже считают формой смешанной депрессии), и такие проявления смешанной депрессии, как избыток энергии, психомоторное возбуждение, беспокойство, отвлекаемость, эмоциональная лабильность, внутреннее напряжение, импульсивность, бессонница, делающие ее сходной с тревожной и ажитированной депрессией, предрасполагают к попыткам самоубийства. Кроме того, известно, что антидепрессанты нередко не оказывают терапевтического действия при биполярной и смешанной депрессии, а, напротив, предрасполагают к усилению депрессивного состояния; отсутствие же терапевтического действия на фоне приема препарата или усиление депрессии опять-таки являются суицидальными факторами.

Смешанная депрессия особенно часто встречается у детей и подростков. Предполагается, что особенно большой риск спровоцированных антидепрессантами самоубийств и попыток самоубийств, характерный для этой популяции, обусловлен именно большой распространенностью у детей и подростков смешанной депрессии.

Наконец, суицидальное поведение может возникать вследствие акатизии — вызываемого некоторыми препаратами (прежде всего типичными нейролептиками) клинического синдрома, для которого характерны неприятное чувство внутреннего двигательного беспокойства, внутренняя потребность двигаться или менять позу, неспособность пациента долго сидеть спокойно в одной позе или долго оставаться без движения, стереотипные движения ног, постоянное хождение взад-вперед и пр. Антидепрессанты группы СИОЗС способны вызывать акатизию и другие экстрапирамидные расстройства, вероятно, по той причине, что серотонин и дофамин в некоторых структурах головного мозга являются антагонистами — соответственно, вызываемое СИОЗС повышение уровня серотонина в мозге способно приводить к снижению дофаминергической передачи.

Акатизия (если это акатизия выраженная) является крайне мучительным состоянием: возникающие при ней внутренний дискомфорт, внутреннее напряжение, беспокойство, тревога, ощущение невозможности контролировать свое тело настолько сильны, что способны вызывать возникновение или усиление суицидальных мыслей, провоцировать самоубийства и попытки самоубийства.

Остается добавить, что, как показывают исследования, антидепрессанты порой вызывают беспокойство и суицидальное поведение не только у лиц, больных депрессией, но и у здоровых добровольцев. Это дает возможность опровергнуть предположение о том, будто антидепрессанты всего лишь способствуют осуществлению имевшихся у пациентов ранее суицидальных намерений. Очевидно, некоторые из описанных выше клинических явлений (тревога, возбуждение, импульсивность, акатизия) могут возникать на фоне приема антидепрессантов даже у некоторых ранее совершенно здоровых психически лиц, ранее не испытывавших ни тревоги с возбуждением, ни депрессии.

Миф 7. Антидепрессанты — высокоэффективные препараты

Вопреки распространенному утверждению о том, что появление антидепрессантов в середине ХХ века стало «революцией» в психиатрии и позволило помочь большинству депрессивных больных, в действительности, по данным исследований, в среднем у 30—60% пациентов с депрессивными расстройствами выявляется резистентность (устойчивость) к проводимой антидепрессивной терапии. При этом за прошедшие со времени появления антидепрессантов десятилетия количество пациентов с резистентностью даже увеличилось: в 1930-е годы неудовлетворительный эффект на фоне проводимой терапии (электросудорожная терапия, рентгенотерапия, амиталовый сон, сульфозин, опиаты, барбамил и пр.) обнаруживался реже, чем сейчас.

Резистентность к антидепрессантам и другим психофармакологическим средствам — очень значимая проблема, в Интернете на различных сайтах скопилась целая армия людей с депрессивными расстройствами, жалующихся на неэффективность психотропных препаратов и на то, что препараты им приходится принимать годами без какого-либо значимого прогресса в лечении депрессии. «Метод проб и ошибок», у таких пациентов длящийся годами, чаще всего не приносит им существенной пользы.

Но мы сейчас рассмотрим не проблему терапевтически резистентных депрессий, а несколько иную проблему: насколько эффективны и эффективны ли антидепрессанты с точки зрения доказательной медицины? Иными словами, тем 40—70% пациентов, которым на фоне проводившейся психофармакотерапии становится лучше, — стало бы лучше без всякой терапии или на фоне применения плацебо?

«А мне помогли антидепрессанты» или «Моему приятелю помогли», «Моему родственнику помогли», «Моему пациенту помогли» — всё это, как знает любой сторонник доказательной медицины, абсолютно не аргумент. Чтобы понять, что препараты действительно помогают, необходимы данные качественных исследований: рандомизированных контролируемых испытаний (то есть испытаний, участники которых случайным образом распределяются в две группы: участники одной группы получают препарат, другая группа является контрольной — например, получающей плацебо) и метаанализов (обобщающих анализов результатов нескольких клинических испытаний с использованием методов статистики).

Когда речь идет об антидепрессантах, то на первый взгляд кажется, что с доказательной базой здесь вроде бы все в порядке: качественных исследований терапевтического действия антидепрессантов много, и многие из них подтверждают, что антидепрессанты действительно помогают больным депрессией. Но… не сказываются ли на публикуемых данных финансовые связи психиатров с фармацевтической промышленностью? Ведь известно, что в психиатрии имеют место такие проблемы, как искажение результатов исследований вследствие влияния интересов спонсоров, тенденция замалчивать данные исследований, показавших отрицательные результаты, и публиковать лишь данные исследований с положительными результатами, использование в метаанализах лишь самых благоприятных результатов исследований, дублирование в якобы оригинальных статьях уже ранее опубликованных результатов положительных исследований…

Если все это сказывается на результатах исследований антидепрессантов и публикациях этих результатов, то результаты независимых, непредвзятых исследований могут быть куда как менее благоприятными. И действительно, ряд независимых исследований свидетельствует о малой эффективности или неэффективности антидепрессантов. Например, в 2008 году Turner и соавторы провели анализ 74 исследований действия двенадцати антидепрессантов, основывающийся на данных, предоставленных Управлением по санитарному контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов США. Этот анализ, охвативший как опубликованные, так и неопубликованные клинические испытания, показал, что 94% из испытаний, данные которых публиковались ранее, обнаруживают преимущество антидепрессантов в сравнении с плацебо; однако при рассмотрении результатов как публиковавшихся, так и не публиковавшихся испытаний Turner с соавторами пришли к выводу, что только около 51% из них обнаруживают преимущество антидепрессантов в сравнении с плацебо. Как оказалось, исследования с отрицательными или сомнительными результатами ранее либо не публиковались, либо публиковались с искажением результатов, в результате чего они представали как позитивные.

Американский психолог Ирвинг Кирш провел анализ ряда исследований действия антидепрессантов (включая те исследования, данные о которых не были опубликованы в печатных изданиях, так как оказались отрицательными) и обнаружил, что большинство исследований дают отрицательные результаты. Анализ этот, охвативший 42 клинических испытания 6 антидепрессантов, позволил прийти к выводу, что средняя разница между препаратами и плацебо составила лишь 1,8 баллов по шкале Гамильтона; однако, поскольку данные исследований с отрицательными результатами замалчивались, общественность и медицинские работники находились в убеждении, будто антидепрессанты являются высокоэффективными препаратами.

В качестве небольшого отступления: шкала Гамильтона для оценки депрессии представляет собой одну из очень популярных психодиагностических методик, широко применяющуюся и в клинической практике, и в клинических испытаниях. Пациент заполняет опросник из 21 пункта, часть из которых оценивается по баллам от 0 до 4, а часть — от 0 до 2. 0—7 баллов по шкале Гамильтона свидетельствуют об отсутствии у пациента депрессии, 8—13 — о наличии у него легкого депрессивного расстройства, 14—18 — о наличии депрессии средней степени тяжести, 19—22 — депрессии тяжелой степени, 23 и выше — депрессии крайне тяжелой степени.

Ясно, что в ситуации, когда средняя разница между терапевтическим эффектом антидепрессантов и эффектом плацебо составляет только 1,8 баллов, назначение этих препаратов является не чем иным как изощренным издевательством над пациентом: улучшение на 1,8 баллов не может способствовать ни существенному ослаблению симптомов, ни улучшению качества жизни пациента, ни улучшению его социального функционирования и социальной адаптации!

Систематизированный обзор 131 рандомизированного плацебо-контролируемого испытания действия антидепрессантов группы СИОЗС, опубликованный в 2017 году Jakobsen и соавторами, позволил обнаружить, что риск смещения (то есть систематической ошибки при проведении испытания лекарств, приводящей к искажению его результатов) во всех проанализированных испытаниях был высок и что их клиническое значение является сомнительным. Jakobsen и соавторы отметили, что возможный небольшой положительный эффект СИОЗС, видимо, перевешивается серьезными побочными эффектами.

В 2003 году специалист по статистике Ганс Меландер вместе со своими коллегами из Шведского лекарственного агентства показал, что в опубликованных статьях об испытаниях антидепрессантов СИОЗС присутствуют существенные искажения по сравнению с данными об этих испытаниях, предоставленными в регистрационных заявлениях, присланных в агентство. Во всех исследованиях, данные которых были представлены в Шведское лекарственное агентство, кроме одного, компании выполнили как анализ по намерению, так и анализ в соответствии с протоколом (в анализе в соответствии с протоколом не учитываются пациенты, выбывшие из исследования). Но только в двух из опубликованных статей нашли отражение оба анализа, а в остальных публикациях давался лишь более благоприятный анализ — анализ в соответствии с протоколом, что внушало читателям ложное впечатление об эффективности антидепрессантов.

В 2008 году Barbui и соавторы в систематизированном обзоре 40 клинических испытаний пароксетина (очень популярного антидепрессанта группы СИОЗС, известного под названием «паксил») показали, что в отношении общей эффективности и переносимости лечения пароксетин не превосходит плацебо. Поскольку обзор охватил в том числе неопубликованные испытания, его результаты не были искажены в результате выборочного отбора опубликованных испытаний.

Некоторые критики психофармакологии более оптимистически оценивают терапевтическое действие антидепрессантов и утверждают, что антидепрессанты хоть и в небольшом проценте случаев, но все-таки работают. Так, ирландский психиатр профессор психологической медицины Дэвид Хили в своем комментарии к посвященному антидепрессантам докладу Рабочей группы CINP (Collegium Internationale NeuroPsychopharmacologicum) утверждал:

«Доклад одобряет позицию, согласно которой относительно скромное преимущество по сравнению с плацебо в отобранном числе клинических исследований означает, что антидепрессанты работают. <…> В исследованиях всегда осуществляется отбор; большое число исследований, демонстрирующих лишь незначительное или даже отсутствие преимуществ антидепрессантов по сравнению с плацебо, опубликованы и соответственно заявлены для определенных показаний. <…> …Ложным представляется подход, когда из 10 пациентов берут 5, отвечающих на эти антидепрессанты, и сравнивают с 4, отвечающими на плацебо, оценивая преимущество по данным рейтинговой шкалы, и заключают, что препарат работает. Когда сопоставляют 50% ответа на антидепрессанты против 40% ответа на плацебо, не учитывают, что ответ на антидепрессант в 80% случаев зависит от неспецифических факторов. Мы не в состоянии квантифицировать вклад различных неспецифических факторов, в то время как с готовностью квантифицируем специфическое влияние лекарств. Между тем оно отражает только 20% специфического ответа. И для кого-то деньги и культура, сложившаяся в психиатрии, могут служить основой для доказательного суждения в пользу 80%, а не 20% успеха».

Хили также упоминал, что лекарственные регуляторы могут одобрить для использования антидепрессанты даже в том случае, если лишь 2 из 100 испытаний показали эффективность конкретного препарата. Как отмечал Хили, даже небольшая разница между основной группой и группой плацебо в крупных испытаниях может оказаться статистически значимой.

Здесь стоит упомянуть и о данных исследований, показывающих, что разница между улучшением на фоне приема плацебо и улучшением на фоне приема антидепрессантов группы СИОЗС клинически значима только при очень тяжелой депрессии; эта разница при депрессивных эпизодах легкой и средней степени очень мала или вовсе отсутствует по сравнению с плацебо. В частности, в 2010 году Fournier и соавторы опубликовали метаанализ шести испытаний антидепрессантов, охвативший 718 пациентов. Обнаружилось, что разница между антидепрессантами и плацебо становилась клинически значимой только при исходном балле не менее 25 по шкале Гамильтона.

(Окончание в следующем номере.)

Источники

Andrews P., Thomson Jr. J. A., Amstadter A., Neale M. C. Primum non nocere: an evolutionary analysis of whether antidepressants do more harm than good // Frontiers in Psychology. — 2012. — 3: 177. — P. 1—19. — PMID 2253619.

Angell M. The Epidemic of Mental Illness: Why? // The New York Review of Books (23 июня 2011).

Barbui C., Furukawa T.A., Cipriani A. Effectiveness of paroxetine in the treatment of acute major depression in adults: a systematic re-examination of published and unpublished data from randomized trials // CMAJ : journal. — 2008. — January (vol. 178, no. 3). — P. 296—305. — doi:10.1503/cmaj.070693. — PMID 18227449

Coleman E. Chapter 28. Impulsive/compulsive sexual behavior: Assessment and treatment // The Oxford Handbook of Impulse Control Disorders / Grant, Jon E.; Potenza, Marc N. — New York: Oxford University Press, 2011.

Danborg P. B., Gøtzsche P. C. Precursors to suicidality and violence on antidepressants: systematic review of trials in adult healthy volunteers // Journal Of The Royal Society Of Medicine. — 2016. — October (vol. 109, no. 10). — P. 381—392. — doi:10.1177/0141076816666805. — PMID 27729596.

Ener R. A., Meglathery S. B., Van Decker W. A., Gallagher R. M. Serotonin syndrome and other serotonergic disorders // Pain medicine (Malden, Mass.). — 2003. — Vol. 4, no. 1. — P. 63—74. — PMID 12873279.

Fergusson D., Doucette S., Glass K. C., Shapiro S., Healy D., Hebert P., Hutton B. Association between suicide attempts and selective serotonin reuptake inhibitors: systematic review of randomised controlled trials // BMJ (Clinical research ed.). — 2005. — Vol. 330, no. 7488. — P. 396. — doi:10.1136/bmj.330.7488.396. — PMID 15718539.

Gunnell D, Ashby D. Antidepressants and suicide: what is the balance of benefit and harm Архивы // BMJ. — 2004 Jul 3. — Т. 329, № 7456. — С. 34—8. — doi:10.1136/bmj.329.7456.34. — PMID 15231620.

Haddad P.M. Antidepressant discontinuation syndromes // Drug Saf : journal. — 2001. — Vol. 24, no. 3. — P. 183—197. — PMID 11347722.

Hansen L. Fluoxetine dose-increment related akathisia in depression: implications for clinical care, recognition and management of selective serotonin reuptake inhibitor-induced akathisia // J. Psychopharmacol. (Oxford) : journal. — 2003. — Vol. 17, no. 4. — P. 451—452. — doi:10.1177/0269881103174003. — PMID 14870959.

Healy D. Lines of evidence on the risks of suicide with selective serotonin reuptake inhibitors // Psychother Psychosom. — 2003 Mar-Apr. — Т. 72, № 2. — С. 71—9. — doi:10.1159/000068691. — PMID 12601224.

Healy D, Langmaak C, Savage M. Suicide in the course of the treatment of depression // J Psychopharmacol. — 1999. — Т. 13, № 1. — С. 94—9. — PMID 10221363.

Healy D, Whitaker C. Antidepressants and suicide: risk-benefit conundrums // J Psychiatry Neurosci. — 2003 Sep. — Т. 28, № 5. — С. 331—337. — PMID 14517576.

Hengartner M. P., & Plöderl, M. Newer-generation antidepressants and suicide risk in randomized controlled trials: A re-analysis of the FDA database. Psychotherapy & Psychosomatics. 2019;88:247-248.

Högberg G., Antonuccio D. O., Healy D. Suicidal risk from TADS study was higher than it first appeared // The International journal of risk & safety in medicine. — 2015. — Vol. 27, no. 2. — P. 85—91. — doi:10.3233/JRS-150645. — PMID 26410011.

Jakobsen J. C., Katakam K. K., Schou A., Hellmuth S. G., Stallknecht S. E., Leth-Møller K., Iversen M., Banke M. B., Petersen I. J., Klingenberg S. L., Krogh J., Ebert S. E., Timm A., Lindschou J., Gluud C. Selective serotonin reuptake inhibitors versus placebo in patients with major depressive disorder. A systematic review with meta-analysis and Trial Sequential Analysis // BMC psychiatry. — 2017. — Vol. 17, no. 1. — P. 58. — doi:10.1186/s12888-016-1173-2. — PMID 28178949.

Jay C. Fournier, MA; Robert J. DeRubeis, PhD; Steven D. Hollon, PhD; Sona Dimidjian, PhD; Jay D. Amsterdam, MD; Richard C. Shelton, MD; Jan Fawcett, M. D. Antidepressant Drug Effects and Depression Severity // JAMA : journal. — 2010. — January (vol. 303, no. 1). — P. 47—53. — doi:10.1001/jama.2009.1943. — PMID 20051569.

Khan A, Khan S, Kolts R, Brown WA. Suicide rates in clinical trials of SSRIs, other antidepressants, and placebo: analysis of FDA reports // Am J Psychiatry. — 2003 Apr. — Т. 160, № 4. — С. 790—792. — doi:10.1176/appi.ajp.160.4.790. — PMID 12668373.

Kirsch I., Deacon B. J., Huedo-Medina T. B., Scoboria A., Moore T. J., Johnson B. T. Initial Severity and Antidepressant Benefits: A Meta-Analysis of Data Submitted to the Food and Drug Administration // PLoS Medicine : journal. — 2008. — February (vol. 5, no. 2). — P. e45. — doi:10.1371/journal.pmed.0050045. — PMID 18303940.

Leo R.L. Movement Disturbances Associated With SSRIs // Psychiatric Times, Vol. 18 No. 5. — 2001.

Olfson M., Marcus S. C., Shaffer D. Antidepressant drug therapy and suicide in severely depressed children and adults: A case-control study // JAMA : journal. — 2006. — August (vol. 63, no. 8). — P. 865—872. — doi:10.1001/archpsyc.63.8.865. — PMID 16894062.

Pringle E. SSRI-Induced Akathisia’s Link To Suicide and Violence // Lawsuits & Legal News. — August 18, 2007.

Rihmer Z., Gonda X. Antidepressant-resistant depression and antidepressant-associated suicidal behaviour: the role of underlying bipolarity // Depression Research And Treatment. — 2011. — Vol. 2011. — P. 906462—906462. — doi:10.1155/2011/906462. — PMID 21603142.

Stahl S. M., Morrissette D. A., Faedda G., Fava M., Goldberg J. F., Keck P. E., Lee Y., Malhi G., Marangoni C., McElroy S. L., Ostacher M., Rosenblat J. D., Solé E., Suppes T., Takeshima M., Thase M. E., Vieta E., Young A., Zimmerman M., McIntyre R. S. Guidelines for the recognition and management of mixed depression // CNS Spectrums. — 2017. — April (vol. 22, no. 2). — P. 203—219. — doi:10.1017/S1092852917000165. — PMID 28421980

Tandt H., Audenaert K., van Heeringen C. SSRIs (selective serotonin reuptake inhibitors) and suicidality in adults, adolescents and children (голландский) = Ssri’s en suïcidaliteit bij volwassenen, adolescenten en kinderen // Tijdschrift voor psychiatrie. — Нидерланды: Uitgeverij De Tijdstroom, 2001. — Т. 51, № 6. — С. 387—393.

The creation of the Prozac myth // Тhе Guardian. — 27 February 2008.

Turner EH, Matthews AM, Linardatos E, Tell RA, Rosenthal R. Selective publication of antidepressant trials and its influence on apparent efficacy // N Engl J Med. — 2008 Jan 17. — Т. 358, № 3. — С. 252—260. — doi:10.1056/NEJMsa065779. — PMID 18199864.

Warner C.H., Bobo W., Warner C., Reid S., Rachal J. Antidepressant discontinuation syndrome // Am Fam Physician : journal. — 2006. — August (vol. 74, no. 3). — P. 449—456. — PMID 16913164.

Аведисова А. С. Побочные эффекты антидепрессантов, нарушающие сексуальные функции // Психиатрия и психофармакотерапия. — 2005. — Т. 7, № 6.

Арана Дж., Розенбаум Дж. Фармакотерапия психических расстройств. Пер. с англ. — М.: Издательство БИНОМ, 2004. — 416 с. — ISBN 5-9518-0098-6.

Беккер Р. А., Быков Ю. В. Акатизия: клинический анализ патологии с рекомендациями и обзором литературы // Consilium Medicum: Публикации партнеров.

Быков Ю. В., Беккер Р. А., Резников М. К. Резистентные депрессии. Практическое руководство. — Киев: Медкнига, 2013. — 400 с. — ISBN 978-966-1597-14-2.

Вереитинова В. П., Тарасенко О. А. Побочное действие антидепрессантов // Провизор. — 2003. — № 14.

Гётше П. Смертельно опасные лекарства и организованная преступность: Как большая фарма коррумпировала здравоохранение / [Пер. с англ. Л. Е. Зиганшиной]. — Москва: Издательство «Э», 2016. — 464 с. — (Доказательная медицина). — 3000 экз. — ISBN 978-5-699-83580-5.

Дробижев М. Ю. Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина и норадреналина. Больше различий, чем сходства // Психиатрия и психофармакотерапия. — М.: Media Medic, 2005. — Т. 7, № 4.

Дробижев М. Ю. Эффективность коаксила. Sine ira et studio // Психиатрия и психофармакотерапия. — 2008. — № 2.

Кеннеди C. Ограничения современной терапии антидепрессантами = Unmet Needs in the Treatment of Depression // Журнал неврологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — М.: Медиа Сфера, 2007. — № 12.

Козловский В. Л. Лекарственная резистентность в психиатрии — проблема патофизиологии или психофармакологии? // Журнал неврологии и психиатрии имени С.С. Корсакова. — 2009. — Т. 109, № 1. — С. 85—89.

Лечение депрессии у взрослых: Обзор дополнений к практическому руководству по лечению депрессии у взрослых («Depression: the treatment and management of depression in adults»). Часть 1 // Подготовил С. Костюченко. Нейро News: психоневрология и нейропсихиатрия. — 2010. — № 2 (21).

Лечение депрессии у взрослых: Обзор дополнений к практическому руководству по лечению депрессии у взрослых («Depression: the treatment and management of depression in adults»). Часть 2 // Подготовил С. Костюченко. Нейро News: психоневрология и нейропсихиатрия. — 2010. — № 3 (22).

Мосолов C. Н., Костюкова Е. Г., Сердитов О. В. Серотониновый синдром при лечении депрессии // Международный журнал медицинской практики. — МедиаСфера, 2000. — № 8.

Подкорытов В. С., Чайка Ю. Ю. Депрессии. Современная терапия. — Харьков: Торнадо, 2003. — 352 с. — ISBN 966-635-495-0.

Подкорытов В. С., Чайка Ю. Ю. Депрессия и резистентность // Журнал психиатрии и медицинской психологии. — 2002. — № 1. — С. 118—124.

Рациональная фармакотерапия в психиатрической практике: руководство для практикующих врачей / Под общ. ред. Ю. А. Александровского, Н. Г. Незнанова. — Москва: Литтерра, 2014. — 1080 с. — (Рациональная фармакотерапия). — ISBN 978-5-4235-0134-1.

Смулевич А. Б. Антидепрессанты в общемедицинской практике // НЦПЗ РАМН Consilium Medicum. — М.: Медиа Медика, 2002. — Т. 4, № 5.

Справочное руководство по психофармакологическим и противоэпилептическим препаратам, разрешенным к применению в России / Под ред. С. Н. Мосолова. — 2-е, перераб. — М.: «Издательство БИНОМ», 2004. — 304 с. — 7000 экз. — ISBN 5-9518-0093-5.

S.M. Stahl, M.M. Grady, Ch. Moret, M. Briley. Ингибиторы обратного захвата серотонина и норадреналина: фармакологические свойства, клиническая эффективность и переносимость по сравнению с другими классами антидепрессантов. Часть 2 // Consilium Medicum. — М.: Медиа Медика, 2007. — Т. 2, № 3.

Терапия антидепрессантами и другие методы лечения депрессивных расстройств: Доклад Рабочей группы CINP на основе обзора доказательных данных / Редакторы Т. Багай, Х. Грунце, Н. Сарториус. Перевод на русский язык подготовлен в Московском НИИ психиатрии Росздрава под редакцией В.Н. Краснова. — Москва, 2008. — 216 с.

Чеховская М. В. Нейрофармакология: систематика психотропных средств, основные клинические и побочные эффекты: Учеб. пособие. — Владивосток: Мор. гос. ун-т, 2007. — 25 с.

Шагиахметов Ф. Ш. Атипичные антипсихотики: больше сходств или различий? Теоретические предпосылки (Часть 1) // Современная терапия в психиатрии и неврологии. — 2014. — № 1. — С. 14—22.

Щекина Е. Г. Побочные эффекты современных антидепрессантов // Провизор. — 2007. — Вып. 23.

Юрьева Л. Н. Клиническая суицидология: Монография. — Днепропетровск: Пороги, 2006. — 472 с. — ISBN 9665257404.

Яничак Ф. Дж., Дэвис Дж. М., Прескорн Ш. Х., Айд Ф. Дж. мл. Принципы и практика психофармакотерапии. — 3-е. — М., 1999. — 728 с. — ISBN 966-521-031-9.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s