…Влажные, горячие губы плавно спускаются по телу, лаская, дразня, настойчиво взывая к ответу. Мягкие волосы щекочут кожу, потом к ним присоединяются ладони – теплые, бархатистые, знающие, где искать и как будить. «Проснись, проснись, проснись» — шепчет в ухо голос, такой знакомый и дорогой голос. Затем слова сменяются круговыми движениями языка по внутренней стороне уха, и я улыбаюсь, не открывая глаз. Ладони начинают тормошить, потом меня больно кусают за мочку уха, я фыркаю, поворачиваюсь, открывая гла…

Ослепительный свет в непроглядной тьме. Читать далее →

Это был самый обыкновенный стеклянный графин. Такие обычно ставят в офисах небольших фирм для вида. Как говорится, чтобы был. Графин стоит на краю стола и покрывается пылью. Иногда работники замечают, что вода в нем зацветает, и тогда этот предмет интерьера поспешно суют под водопроводный кран в каком-нибудь туалете. И цикл повторяется вновь. Читать далее →

Осень обдавала случайных прохожих холодным дождём. Я смотрел на них через стекло и цедил холодный «Гиннес», сидя в баре «У Эдди». Сам Эдди стоял за стойкой и лениво протирал бокалы. Напротив меня сидели Боб и Ленивый Майк. Субботними вечерами мы заходим сюда, чтобы попить пива и переброситься сплетнями, накопившимися за неделю.

Дела, надо сказать, в тот день шли у Эдди нескладно. За весь вечер кроме нас в бар заглянуло от силы пять человек. Двое из них сидели в дальнем углу зала и что-то оживлённо обсуждали. Наш же разговор уже иссяк, и мы допивали своё пиво. Было немного уныло. За окном третий день лил дождь и, по всему, обещал лить все выходные. Читать далее →

Здание института нависало над улицей синей блестящей громадой, и, подходя к нему, Вита почувствовала волнение, хотя давно воспитывала в себе эмоциональную устойчивость. Это только вначале трудно, когда отказываешься от витамина «Бонум», который она, как и все, принимала с детства: начинаешь вдруг ни с того ни с сего злиться или тревожиться, раздражаться по мелочам. Раньше все эти проявления считались естественными, но не враждебными, люди изучали этикет и психологию, учились сдерживать себя, но все это до изобретения «Бонум» и до появления теории прогрессирующей агрессии. Тогда власти решили, что воспитание и психология все равно не сдерживают ни растущую преступность, ни войны, поэтому эмпатию и толерантность стали прививать с детства, всем без исключения. Читать далее →

Палата напоминала шикарный номер в отеле.

Вот только окна вместо внешнего мира демонстрировали цифровую картину города столетней давности.

– В наше время тюрьмы оборудовали скромнее, – сказал Виктор, раскинувшись на диване и устремив рассеянный взгляд в потолок.

Две недели назад, когда он впервые заговорил о странностях реабилитационного процесса, Павел не хотел его слушать. Но сейчас возражать не стал. Читать далее →

«Техника дойдет до такого совершенства, что человек сможет обойтись без себя».
© Станислав Ежи Лец

— «В моей голове что-то происходит» — я обычно не задумываюсь над тем, что же в моей голове, мне не нужно придумывать план действий. Все уже организовано. Я высыпаюсь, завтракаю, работаю, готовлю, читаю или иду на прогулку.

Обычный рабочий день. За окном пасмурно, выпал снег, сетка белых дорог разлетается в воздухе перед окном, мерцание белых огней так успокаивает. Скоро Новый год. Но что же я замялась. Уже 9, а не позавтракала. В это время запускается система, а у меня вдруг возникают вопросы: «Что это?» Без завтрака пришлось сесть за рабочий стол. Хорошо, свежо, чисто, бело. Высветился молочно-голубой огонек – сообщение от босса. Нужно включаться. Читать далее →

Время близилось к полудню. Некоторые сотрудники уже разбрелись на обед, остальные слонялись без толку по редакции или сидели возле компьютеров и занимались своими делами. Номер журнала был закончен и сдан в печать. Я тоже наконец разгребла свои бумажные и электронные завалы и не без труда распрямила затекшую спину. Есть не хотелось, но размяться не помешало бы, и я задумалась, куда бы…

«Пока!» Читать далее →

Эта картина родилась не за один день. Я создавал ее очень долго. Сначала просто «набивал руку», тренировался, готовился. Потом делал наброски – множество набросков, они валялись по всей комнате, часть из них таинственно пропадала, часть была просто затоптана кем-то. Из-за этого я сердился и, признаюсь, даже плакал. Но как мне было объяснить им, что это – части будущего шедевра, что эта картина может спасти их, спасти весь мир… Нет, они не поняли бы, на этом этапе уж точно бы не поняли. Но я надеялся, что все изменится в тот миг, когда они увидят всю картину. И продолжал работать – упорно, изо дня в день, из часа в час, прерываясь только на сон, еду и непродолжительные прогулки. Это кроме тех случаев, когда меня отрывали от работы вынужденно… Читать далее →

I

Это был необычайно унылый, лишенный красок, день. И всего лишь вторые сутки без таблеток «Эфи». Ему было интересно, сколько он сможет продержаться без этой дряни. Бесполезно. «Эфи» уже стал частью его жизни, его самого, как стал частью миллионов других людей.

Устав бесцельно бродить по комнате, Лист подошел к коробочке с заветным препаратом, открыл ее и принял одну таблетку. Пока одну, чтобы не сразу впадать в безумную эйфорию. Эффект наступал уже через минуту. Мир постепенно снова начал обретать краски, в голове прояснялось, апатия уходила, появлялась бодрость и энергия. Мозг начинал вырабатывать эндорфины, доставляя своему обладателю необоснованное чувство радости. Читать далее →

Дни стали коротки. Было всего пять часов, а на улице уже стояла ночная темень, и только белые снежинки порхали за окном. В чуть приоткрытую форточку дул морозный ветер, освежая помещение.

В полицейском участке было темно, свет везде был выключен, горела лишь одна настольная лампа, да и некому было светить. Участок опустел; хоть рабочий день ещё и не кончился, все разъехались по домам, понимая, что работы сегодня никакой не будет. Вчера было Рождество, скоро Новый Год, кому охота работать в праздники? Читать далее →