В те стародавние времена европейские города были так похожи один на другой, что трудно с уверенностью сказать в каком именно произошла эта удивительная история. Достоверно известно лишь то, что западная оконечность города упиралась в крутые горы, а восточная граничила с широким торговым трактом. Городок был небольшим, но в силу означенного благоприятного местоположения, процветающим. Узкие мощёные улочки лучами расходились от главной площади, окружённой крохотным озером, костёлом, зданиями магистрата и суда, на северной окраине возвышался замок барона фон Швайнбруннера. Во главе городского управления стоял назначенный герцогом бургомистр.

Началось всё с того, что ранним августовским утром трое мальчишек разносчиков молока заметили, как с востока в сторону гор над городом пролетел дракон. Известие это распространилось быстро, но особого доверия у горожан не вызвало. Мало ли что на заре, когда даже облака кажутся серыми кляксами, разбрызганными по едва начинающему светлеть небу, может померещиться трём фантазёрам. Архивариус, дабы развеять всякие сомнения в том, что детвора приняла облако за диковинного ящера, порылся в старых книгах, где за всю многовековую историю города обнаружил двенадцать упоминаний о чудных облаках и лишь одно о драконе, и то записанное в виде легенды, дошедшей из глубокой древности. Правда, легенда эта была страшной, дракон в ней играл роль законченного негодяя и беспощадного мучителя, за что, в конце концов, был с треском выдворен не только из пещеры, что и поныне носит название драконьей, но и вообще из этих гор.

1

В центре просторной гостиной в кресле у камина бургомистр просматривает дорогой фолиант. Время от времени он недовольно хмыкает, перелистывает несколько страниц, прочитав абзац, кривится, листает дальше. По лестнице из комнаты сверху спускается его дочь, Луиза. Она подходит к книжным полкам.
— Ты не это ищешь, дочь моя? – показывая книгу, спрашивает бургомистр. – Шекспир, «Ромео и Джульетта». Бог ты мой, какие страсти!.. Я запрещаю! Ни эта ль книжка тебе вздурила голову, и ты вдруг заявила, что не пойдёшь за Фридриха?
— Но папа, я не люблю его, он мне противен!..
— Решение о браке принято, твой день рожденья станет днём венчанья. Ты будешь баронессой, дочь. Я о тебе забочусь, между прочим!
— Но папа!.. – с отчаяньем выкрикивает Луиза, и, заливаясь слезами, бежит на улицу, в дверях едва не сталкивается с будущим свёкром.
— Вернись, Луиза! Скоро придёт портной снять мерки, подобрать фасон. Твоё подвенечное платье должно быть восхитительным!.. – кричит вдогонку бургомистр.
— Сколько энергии, темперамента! Эх!.. – провожая взглядом Луизу, едва слышно приговаривает барон фон Швайнбруннер.
— А, это вы, барон! – заметив гостя, говорит бургомистр. – Вот, полюбуйтесь, — открывает книгу, читает: — «Ты выпил всё, ни капли не оставил, что помогла б мне за тобою вслед отправиться. Прильну к твоим губам: быть может, есть на них довольно яда, чтобы меня убить…».
Барон проходит к камину.
— Как вам это нравится? Чему может научить вот такая, с позволения сказать, литература? Идти против воли родителей?! Капризничать?! Сначала под венец, а после, ради бога, пусть романы читает сколько душе угодно!.. – бургомистр встаёт, прячет книгу за портрет покойной жены. – Да вы присаживайтесь, присаживайтесь, — садится сам. — Что вас привело ко мне в столь ранний час? Хотя… — бросает взгляд на большие напольные часы, — действительно, пора уж в магистрат…
Барон садится на край второго кресла, оглядывает гостиную, тихо говорит:
— Вы знаете, конечно — три сорванца пустили слух, что в наши горы прилетел дракон. Теперь об этом шепчутся… Народ у нас… не верят вроде, но подспудно… вдруг правда?..
— Да бросьте вы, барон. Какие в наше время могут быть драконы?! Ваш Фридрих был в горах, искал…
— Фридрих скажет то, что нужно нам, — многозначительно объявляет барон.
— И что ж нам нужно? – интересуется бургомистр.
Барон кивком приглашает подсесть поближе, ещё раз осматривается, и принимается что-то нашёптывать.

2

Погожий день, по небу плывут пушистые невероятно белые облака, и от этого голубые просторы между ними кажутся сочнее и ярче обычного. На озере утка выгуливает утят. Словно маленькие лодочки, буксируемые большим кораблём, они выстроились рядком. Но вот последний отвлекается: зазевался, приотстал, — но, вдруг опомнившись, устремляется вдогонку, помогая себе крыльями…
На скамье у пруда сидит заплаканная Луиза, смотрит на утят, на небо, что отражается на водной глади.
По берегу идёт молодой человек с треножным этюдником. Поравнявшись с Луизой, он останавливается, вздыхает:
— Это снова вы, и вы снова плачете.
Она лишь поднимает взгляд, пытается улыбнуться, но выходит плохо, жалостливо.
— Скажите, ради бога, могу ли вам помочь? Смотреть на ваши слёзы, стынет сердце, — говорит молодой человек.
— Увы, нет… Это никому не под силу, — отвечает Луиза. – А вы художник, да? Я часто вижу вас здесь, на берегу… Но вы недавно в городе. Как вас зовут?
Молодой человек присаживается рядом на скамью.
— Карл, — представляется он. – Уж третий месяц… С рекомендательным письмом… в гимназию… преподавать приехал. А это… — похлопывает ладонью по этюднику, — это для души.
— А я — Луиза. Взглянуть позволите? – она немного оживилась, похоже, чуть отвлеклась от печальных мыслей. — Ужасно интересно как на холсте художник создаёт… Вы пишите природу? Можно?.. – она касается рукой этюдника.
Карл в небольшом замешательстве, он суетится, вдруг решает установить треногу.
— Да… сейчас, секунду… Я приготовлю… Хотите рассмешу?
— Но чем же? Боюсь, что трудно вам придётся…
— Я постараюсь… Вот, взгляните, — Карл быстро перекладывает этюды, крепит чистый лист и в несколько штрихов создаёт образ зазнающегося утёнка.
Луиза улыбается, глядя на этого пернатого выскочку.
— Вы можете определить какого он цвета? – вдруг спрашивает Карл.
Луиза растеряно:
— Белый лист… вы же его углём…
— Простите, я хотел сказать: какого цвета он вам видится, какой ему к лицу?
— Пожалуй, рыжий, — Луиза надувает щёки и пыжится, пытаясь подражать утёнку. – Да, рыжий, и такой смешной!..
— А этот? – Карл рисует удирающего утёнка.
— Куда же ты? Постой! – хохочет Луиза. – Этот стал пурпурным. Он драпает, напуган, видно, пустяком, и стыд его подкрасил…
— А вот, взгляните, старичок идёт?..
— О, этот господин зелёный, он грустит. Пожалуй, вспоминает молодость…
— А вот корнет, стоит у входа в магистрат?..
Луиза вздрогнула:
— Он черен и червив, как и его отец!
Она решительно отворачивается, задевает рукой папку с этюдами. Шнурок был не завязан, листы высыпаются на землю ей под ноги. Карл прикусывает губу.
Одно лицо и множество эмоций на каждом из листов: везде лицо Луизы.
— Вы?.. – поражённая увиденным, едва слышно говорит она, — вы… вы вдруг пурпурным сделались… и золотистым тоже…
— Простите… — бормочет Карл, пытаясь собрать наброски, преклоняется к её ногам.
— Ой, мне пора!.. – вдруг вспоминает Луиза, быстро поднимается, переступает через рисунки и бежит к дому. Карл печально смотрит ей вслед.

3

Раннее утро, солнце едва-едва показалось над горизонтом, но площадь уже полна, а горожане всё прибывают и прибывают. Большинство вооружены: у кого ружьё, у кого пистолет, у кого шпага, а кто с вилами или дубиной. Толпа шумит, страсти накаляются. На террасе магистрата появляется бургомистр в сопровождении барона фон Швайнбруннера. Бургомистр поднимает руку, просит тишины. Постепенно толпа замолкает.
— Дорогие мои соотечественники, господа! С большим волнением, с содроганием сердца я приступаю к этой речи. Мы все питали надежды, что известие о драконе – не более чем выдумка, мираж, но нашим надеждам не суждено было сбыться. Сегодняшней ночью произошла чудовищная трагедия, господа! У меня нет слов, чтобы описать это жуткое по своей дерзости нападение на наш город, на наш уклад, наше спокойствие и процветание. Самым низким, самым подлым образом дракон нанёс удар по самым беззащитным людям, лишив их крыши над головой, хозяйства и средств существования. Разумеется, мы не оставим пострадавших в их беде, но это был лишь упреждающий удар противника, демонстрирующий его силу и решимость. Вслед за этим бессовестным актом террора последовал ультиматум: Дракон требует с города откуп, господа! Иначе грозит сжечь всё, включая нас самих! Я уже отправил герцогу наш «крик о помощи», и вскоре сюда прибудет регулярный хорошо обученный лейб-гвардии полк его величества, и тогда, господа, с драконом будет покончено раз и навсегда! Но до прихода подкрепления город должен уцелеть любой ценой! У нас нет иного выхода, чем собрать и выслать этой мерзкой твари часть откупа, дабы иметь возможность сохранить собственные жизни и потянуть время!..
Толпа взрывается. Со всех сторон летят возгласы: «Встанем на защиту города, убьём дракона!»
Бургомистр снова поднимает руку, снова просит тишины.
— Господа, прошу вас, будьте благоразумны! Любое сопротивление будет воспринято как отказ от выполнения условий ультиматума. Это было бы безумием, господа! Дракон свиреп, вооружён огнём и чрезвычайно мобилен. Он летает быстрее стрелы! Его чешуя с лёгкостью противостоит не только пуле, но и картечи! Безумие – выступать против такой силы с десятком ружей и мушкетов! Безумие!
На террасу пробивается Карл, он машет руками, требует слова.
— Друзья! Горожане! Здесь и сейчас, перед Богом и людьми, я прошу свидетелей несчастья выйти вперёд и рассказать то, что видели своими глазами, слышали своими ушами!
Раздаются возгласы в поддержку предложения Карла. Бургомистр перешёптывается с бароном. На террасу выходит пожилой бюргер. Толпа умолкает.
— Мой дом сгорел дотла! – говорит он. — Я лишён всего! Моя жена, дети и внуки под открытым небом! Я прошу, молю вас о помощи и отмщении!
— Ты видел дракона, Ганс?! – выкрикивает кто-то из толпы.
— Я слышал страшный вой и видел только пламя. Это было ужасно… Жена, дети, внуки…
— Значит, вы не видели дракона, — объявляет Карл. – Кто видел дракона? Вы? – он обращается к одному из особо активных горожан. – А, может, вы? Или вы?
— Корнет Фридрих фон Швайнбруннер! – вмешивается бургомистр. – И не только видел, но и вёл с ним переговоры! Прошу вас, корнет, расскажите…
Откуда-то сзади из-за колонны выходит молодой человек в мундире корнета, при нём шпага и пистолеты. Карл узнаёт его: тот самый корнет, о котором Луиза сказала «черен и червив». Корнет откашливается, начинает рассказ:
— Дракон чем-то похож на здоровенную такую лошадь в рыбьей чешуе. Только вместо передних… этих?.. ног… да, ног… у этой мерзости растут лапы с когтями, — осматривается, ищет с чем сравнить: — во… в шпагу когти… или даже больше… Ещё у него эти… как их?.. крылья!.. А рожа! Если бы видели эту рожу, господа!.. Урод, честное слово!..
— Где же встретились с драконом? – спрашивает Карл.
— Ну… то есть как это, где? Странный вопрос… В пещере, естественно… Где же ещё встречаться с драконом, если не в пещере?.. Вы как скажете тоже…
— Простите, корнет, но как вы в ночь пожара вдруг оказались в этой самой пещере?
— А-а… вы о под… то есть …жаре. Нет, не так… поджаре?.. Ну… мы с друзьями засиделись в трактире…
— Вы пили вино, корнет?
— Ну, ей богу, что вы за человек такой?.. А что, по-вашему, порядочные люди делают в трактире? Книжки читают, что ли?.. Вы как скажете тоже…
— Таким образом, друзья, господин корнет — единственный, кто видел дракона, но в таком состоянии он мог видеть его где угодно, даже здесь и сейчас…
— Адвокат антихриста! – указывая тростью на Карла, вдруг выкрикивает, выходящий на террасу пастор. – Защитник Сатаны! Бейте его, братья мои! Бейте!

4

Вечер. Городская тюрьма. В широком коридоре за столом сидит тюремщик, в камере за решёткой на нарах лежит Карл. На его лице ссадины и синяки, одежда местами порвана.
— Вы, господин учитель, ещё легко отделались, — говорит тюремщик. – Могли бы и до смерти забить. Если бы господин корнет из пистолетов не пальнул, даже не знаю, имел бы я честь с вами общаться. А то, что вы здесь, так ведь для вашего же блага… А завтра гвардейцы прибудут, тишина настанет, никто о вас и не вспомнит даже… Хоть на все четыре стороны идите… Пока же приказано содержать вас с полным почтением. Вот и доктор к вам приходит, и продукты отменные, камеру велено не запирать… постоялый двор, а не тюрьма…
— Подумать только!.. – говорит Карл. – В наш просвещённый век такие дикие нравы!.. Как можно вести речь об откупе, если никто даже не видел дракона?! Дикость!.. какая дикость!..
— Вот вам дался этот дракон… Видели, не видели… А три дома дотла? А у корнета рука обожжена… Он, говорят, потому и пьян был, что со страху едва не помер… Я вам по секрету скажу, мне напарник рассказывал, не только вином от корнета тянуло… Страху, видать, натерпелся…
— Глупости всё. Чушь. Подожгли те дома люди, а не дракон… Дракон – это гармония во всём! Внутри каждого из нас живёт множество драконов. Один внушает человеку страх, другой смелость, третий скупость, четвёртый щедрость, пятый учит врать и изворачиваться, шестой – сама честность… Их много, и все они нужны… Всего в человеке должно быть в меру, ни один из драконов не должен овладевать нами целиком, но мы можем и должны подчинить их своему разуму. И тому, кто добьётся гармонии со своими драконами, даруются драконовы крылья, способность подняться над этим миром!.. — отвечает Карл.
— Какой же вы всё-таки выдумщик, господин учитель… Нафантазировали себе, и не желаете верить уважаемым людям… И почто же вы его выгораживаете, дракона этого, не пойму… Он нас грабит… целый обоз с золотом и серебром вчера отправили… а вы его защищаете…
Тюремщик в недоумении чешет затылок.
С улицы долетает шум.
— К свадьбе готовятся, — говорит тюремщик. – Завтра господин бургомистр дочь за господина корнета выдаёт…
— Что?! Луизу замуж за этого негодяя?! – вскакивая с нар, выкрикивает Карл. – Не может быть!
— Как, не может?.. Может, и будет! Завтра в полдень венчание…
— Её слёзы, её страдания… вот в чём дело… что же делать?.. что делать?.. — шепчет Карл.

5

Без четверти двенадцать. Город полон военных. На улицах как никогда много женщин. Красавцы-гвардейцы прохаживаются по площади, подкручивают усы, с нескрываемым интересом поглядывают в сторону нарядных по случаю местных барышень.
В костёле нет свободных мест, звучит орган, одетый с иголочки жених вместе с бароном фон Швайнбруннером ожидают у кафедры, распахиваются центральные ворота, под руку с отцом входит невеста. Блистательная пара проходит к алтарю. Гости в восторге, присутствующие дамы обсуждают подвенечное платье, Луиза грустна, но выглядит великолепно.
Вперёд выходит пастор, начинается таинство венчания.
— Есть ли среди присутствующих в зале те, кому известны обстоятельства, по которым эти молодые люди не могут быть мужем и женой? – обращаясь к залу, заучено спрашивает пастор.
— Есть! – выкрикивает, вбегающий в костёл Карл.
В зале слышится ропот.
— Опять этот учитель!.. Как он здесь оказался?! Он же должен быть в тюрьме, — негодует бургомистр.
— Вы же сами распорядились выпустить его по прибытию гвардейцев… А зря… — шепчет барон.
— Какие же, сын мой? – не скрывая удивления, интересуется пастор.
— По условиям ультиматума, невесту забирает дракон! – заявляет Карл.
Ропот в зале усиливается.
— Какой ещё дракон?! – не выдерживает бургомистр. – Вы с ума сошли?! Что вы несёте?!
— Не тот, что сжёг дома на окраине, — Карл указывает на жениха, — и не тот, которому снарядили обоз серебра и золота, — указывает на бургомистра, — а настоящий дракон! Он хочет забрать себе невесту!
Карл подходит к Луизе, берёт её за руку, ведёт к выходу. Она не сопротивляется, даже рада такому исходу.
— Я убью вас, сударь! – запоздало хватаясь за шпагу, выкрикивает корнет.
— Дракона нельзя убить, с драконами нужно научиться жить! – говорит Карл, и выводит Луизу из зала.
— Задержите их! – кричит, взбешённый бургомистр, но вдруг, словно сама собой из ниоткуда и отовсюду сразу, из воздуха и солнечного света начинает литься музыка, а на террасе костёла вместо Карла появляется золотой дракон. Он не дышит паром, из его рта не сыплются искры. Он величественен и красив, от него исходит тепло и свет. Испуганная и восхищённая зрелищем толпа замирает. Дракон подхватывает Луизу, усаживает на спину, и они взлетают в ясное тёплое небо, навстречу слепящему солнцу…

На том и закончилась эта удивительная история, но люди говорят, что вскоре: через год, а, может, пять — над городом пролетали три золотых дракона, один из них был совсем-совсем крошечным…

Если вам вдруг вздумается найти тот город, то знайте, что в его летописи записано двенадцать случаев появления чудных облаков, и всего две легенды о драконе, и обе они одинаково страшные…