Висела в доме одной пожилой женщины картина с изображением ангелов, парящих над землей, покрытой цветущими травами. Силуэты ангелов сливались с небом и как бы растворялись в нем, до того они были прозрачны и почти не реальны, по сравнению с цветущим лугом и нахмурившимися облаками.

Откуда эта картина в доме, женщина не знала, она переехала сюда недавно, купив этот домик, вместе с висевшей там картиной. Выйдя на пенсию, ей захотелось перебраться поближе к природе, но ехать в деревню она не рискнула, а выбрала более комфортный вариант: продав свою городскую квартиру, она просто купила домик в предместье с уютным садиком и небольшим огородом. А разницу в деньгах (дом стоил дешевле квартиры) положила на старость.

В доме, в котором она поселилась, проживал раньше одинокий художник, может быть эта картина была его, хотя навряд ли, этюды, брошенные на чердаке, манерой письма сильно отличались от картины с ангелами. Пожилая женщина оформила эти этюды в рамки и развесила их по всему дому.

«Настоящая живопись, не печать»,- гордилась она перед знакомыми, но не все разделяли ее увлечение настоящей живописью. Некоторым было все равно, печать это или картина, написанная красками. Было бы красиво.

Тамара Петровна, так звали женщину, оставила еще старый комод, ручной работы, правда, находящийся в очень плачевном состоянии. Она нашла его в дровяном сарае и отдала знакомому мастеру на реставрацию и вот теперь, он как новенький радовал ее своим внешним видом. Мастер постарался на славу — никаких претензий к его работе не было.

Почти такой же комод стоял у ее бабушки. Когда Тамара Петровна была маленькой, то приходя к бабушке, она представляла его набитым сокровищами. Но бабушка хранила в нем только постельное белье и одежду, а никаких сокровищ там не было.

Может быть поэтому, она и взяла этот комод к себе, и так же как бабушка, украсила его вышитыми салфетками, фарфоровыми слониками и искусственными цветами в хрустальных вазочках.

Еще из старинных вещей у Тамары Петровны сохранилась швейная машинка Зингер ручная, без ножного привода. Машинка была единственной вещью, оставшейся от бабушки. Тамара Петровна относилась к ней с трепетом: частенько вытирала пыль и смазывала железные детали машинным маслом, чтобы не заржавели со временем.

Сама она, к сожалению, была не рукодельница, а шить и вовсе не умела никогда, зато ее бабушка обшивала полдеревни. Машинка была кормилицей для семьи и охраняла ее бабушка как зеницу ока. Не дай бог, кто-нибудь из ребятишек сломает. Что ни говори, а внуками бабушка была не обделена. Всегда в ее доме кто-нибудь да из внуков гостил. И всем она жарила на маленькой сковородке картошечку, а больше – то и угощать особо было нечем в те годы. Хрущев, оттепель и голые прилавки.

Как-то вечером, разыгравшийся не на шутку кот Тигра распорол нечаянно любимую подушку Тамары Петровны. Пока она старательно собирала разлетевшиеся по кровати перья и искала другую наволочку – проказник незаметно скрылся от возмездия, проскользнув в открытую на кухне форточку. Тамара Петровна просто кипела от возмущения, но каково — же было ее удивление, когда она обнаружила в распоротой подушке веночек из перьев, размером с обручальное кольцо.

« Странно»,- подумала она, — «откуда он появился здесь, ведь никто, кроме ее не пользовался этой подушкой. Кто же его мог положить туда?» Она села в кресло напротив окна и опустила руки. Мысли путались и разбегались в разные стороны. Просидев так около часа, она не смогла остановиться ни на одной, а может быть побоялась остановиться – не хотелось ей разбираться в этом, кто да за что да когда напустил на нее это проклятье. Страшно было и неуютно внутри, и весеннее солнышко за окном не радовало глаз.

С крыш бежало, на улице все таяло. Тамара Петровна пожалела, что переехала в неблагоустроенное жилье. Идти за водой на колонку ей не хотелось. Она достала с книжной полки любимую книгу «мемуары княгини Кшесинской» и углубилась в чтение.

Сиамский кот Тигра, вернувшись с прогулки, устроился, на пушистом коврике у ее ног. Так вместе они и продремали до самого вечера, пока дом не остыл. Пришлось тогда Тамаре Петровне встать и растопить печь. Еще раз она вспомнила про свою благоустроенную квартиру и глубоко вздохнула: «Ничего не поделаешь, Тигра, будем приспосабливаться здесь». А про веночек из перьев, размером с обручальное кольцо совсем позабыла, и на глаза он ей больше не попадался – как в воду канул.

И, слава богу, меньше беспокойства будет. Весна. Хлопот и так хватает по горло. Пора и семена покупать, огород и сад приводить в порядок. Соседи вон зашевелились уже — снег с крыш сбрасывают, чистят дорожки. А ей и помочь не кому: сын обещал приехать, дочь, да Тамара Петровна на них не надеется и внуков своих уже давно не ждет. Не сложились у нее отношения ни с детьми, ни с внуками. Поэтому может быть и перебралась от них подальше, в предместье. Здесь у нее много знакомых. Попросит, если не справится сама с огородом или наймет таджиков, что ей переживать раньше времени – нервные клетки не восстанавливаются. Она и так для своих лет старо выглядит, хотя и за фигурой следит, ни ест что попало, ни пьет, ни курит. Хотелось бы пожить подольше на заслуженной пенсии, в свое удовольствие – за садом поухаживать, почитать книги, походить по художественным выставкам, по концертам. Лишь бы здоровье не подвело.

Одиночество ее не пугало, а даже наоборот, радовало: может быть, она всю жизнь к этому одиночеству стремилась, вопреки всему и назло всем. Назло покойному мужу, сыну- таксисту, непутевой дочери, которую Тамара Петровна никогда, если признаться честно, не любила. С самого рождения она была для нее как чужая и внуков тоже она не признавала совсем.

Себя Тамара Петровна считала высокоинтеллектуальной, культурной женщиной, достойной лучшего окружения.

Переехав в этот странный дом, она почувствовала, что приблизилась к своей заветной мечте — к тишине и покою. «Как на кладбище»,- промелькнуло в голове. Тамаре Петровне стало не хорошо. Все внутри у нее похолодело и опустилось вниз. С большим трудом она отыскала в своей аптечке Валидол, и, положив таблетку под язык, легла на диван.

Напротив дивана висела картина с ангелами. И хотя в комнате было не слишком светло (из-за разросшегося за окном куста черемухи) – картина смотрелась хорошо и все детали были видны отчетливо. И вдруг один ангел, совсем неожиданно, вылетел из картины и приблизился к лицу пожилой женщины, внимательно посмотрев ей в глаза. Ангел был такой маленький, а глаза у женщины были такие большие, что он, буквально, утонул в них, его затянуло туда, как в воронку. Так Тамара Петровна стала жить вдвоем с ангелом. Когда она пришла в себя, первое, что ей захотелось сделать – выйти на улицу.

Яркое весеннее солнце и свежий воздух вернули ее в реальность. Присутствие ангела она еще не осознавала, но воспринимать окружающий мир стала по-другому, и это она поняла сразу. Радость наполнила ее сердце и восторг. Как будто снова она вернулась в детство, и нет у нее никаких забот, кроме двойки по русскому языку. Вот захочет сейчас и побежит по лужам и пусть соседи злословят в ее адрес, говорят, что Тамара Петровна сошла с ума. Или поставит лестницу и заберется на крышу, да мало ли, что можно придумать, чтобы не скучно было жить.

Тамара Петровна раскинула в сторону руки и полетела (мысленно), чуть не свалившись с крыльца. « Надо быть осторожней»,- подумала она и снова, как перышко, вознеслась ввысь.

Далеко внизу остались ее уютный домик с летней верандой, еще не проснувшийся после зимы сад и все проблемы, которые окружали ее. С высоты полета предместье казалось таким игрушечным, просто смешно. «Нет, ни за что она не вернется назад. Она будет жить как птица»,- решила Тамара Петровна и устремилась к лесу, возникшему на горизонте.

Когда она приземлилась в лесу и стала собирать подснежники, утопая по колено в снегу (а в лесу, как известно, снег лежит почти до самого лета), вот тогда-то у нее и закончилась эйфория. Во-первых, она замерзла. Во-вторых, основательно проголодалась и в–третьих, она не могла больше летать. Как она не махала крыльями, но от земли не смогла оторваться на сантиметр. От бессилия и невозможности изменить ситуацию Тамара Петровна расплакалась как ребенок и стала звать на помощь.

Кто и когда ее нашел, Тамара Петровна не помнит. Хорошо, что сосед Гоша услышал эти протяжные Ау, и перемахнув через забор, вытащил бедную Тамару Петровну, застрявшую в узком проеме между стеной дома и дровяным сараем. ( Можно сказать, спас от переохлаждения). Его жена Ира уложила несчастную женщину на кровать и напоила ее горячим чаем с медом. Она же вызвала по телефону скорую.

Однако, Тамара Петровна пришла в чувство самостоятельно и в помощи медиков не нуждалась. Она сказала, что от страха и холода потеряла сознание, а сначала у нее было плохо с сердцем, и она принимала Валидол.

— Милочка моя,- покачал головой врач,- да какой же Валидол при аритмии. Вам надо срочно обратиться к участковому терапевту. Я вам сейчас выпишу направление.-

Но Тамара Петровна не послушалась его совета и ни в какую поликлинику на утро не пошла, а осталась дома. Она была уверена, что со здоровьем у нее все в порядке и во всем виноваты картина или этот злополучный веночек из перьев, который она обнаружила в распоротой подушке.

Картина с ангелами висела на прежнем месте, но даже невооруженным глазом (то есть без очков) были заметны, произошедшие с ней изменения. Картина как бы потемнела и потухла, и кажется, в ней чего-то не хватало.

« Гармонии»,- сообразила Тамара Петровна, просидев около картины часа два. «Точно, гармонии. И как я раньше не догадалась. Просто художник не успел закончить ее. Нет, здесь что-то не так,- снова засомневалась Тамара Петровна и стала рассуждать как старушка детектив из романов Агаты Кристи. Если веночек из перьев мог быть подброшен кем-нибудь из знакомых, то эту картину с ангелами она приобрела вместе с домом. И на протяжении двух лет, с тех пор как она здесь поселилась – ничего плохого с ней не случалось. Что же тогда произошло вчера? Да ничего сверхъестественного, обыкновенная аритмия. И хватит копаться в своем «нижнем белье». Самоедство какое-то.

Лучше бы разузнала что-нибудь про судьбу художника. Ведь, она была, кажется, неравнодушна к его творчеству, и даже гордилась его работами, хвасталась перед знакомыми. Как будто она сама написала эти картины. Эгоистка!

Тамара Петровна принарядилась, и, прихватив с собой несколько этюдов, решительно направилась в сторону местного союза художников для установления авторства этих работ.

Прошло пять лет, и стараниями Тамары Петровны был открыт дом-музей рано скончавшегося художника Покровского, картины которого со временем стали известны не только в ее городе. А самое почетное место в экспозиции дома-музея занимала картина с ангелами. Тогда же или чуть раньше, в руки Тамаре Петровне попалась одна книга: «Энциклопедия ангелов». И вот что она там прочитала про венок из перьев.

В сказаниях Озаркского края США, внутри перьевых подушек иногда образуется нечто вроде венков.

Ангельский венок в подушке недавно скончавшегося человека является хорошим знаком и указывает на то, что покойник был праведным человеком и отправился на небо. Венок символизирует золотой венец, который праведник получает на небе.

Ангельские венки различаются по форме и размеру. Они могут напоминать кольца, узлы, шары, и имеют диаметр от 5 до 15 см.

Ангельские венки хранились в качестве счастливых талисманов. Некогда ангельские венки ценились так высоко, что их даже похищали и тайно зашивали в подушки. Считалось, что венки не являются делом человеческих рук или случая, но имеют божественное происхождение.

И с тех пор берегла свой веночек Тамара Петровна как зеницу ока, как самую драгоценную вещь на свете. А нашла его снова случайно, перебирая вещи в шкафу. Оказывается, она положила его тогда в книгу, которую читала и, слава богу, он никуда не пропал. А отношения с внуками и детьми у нее наладились, Тамара Петровна поняла, что одиночество – это вынужденное состояние человека, а добровольно к одиночеству стремиться не стоит.