1
В городе Лил для юных барышень не было иной забавы, как ловить розовых и синих мотыльков в долине реки Синь, водить хороводы вокруг векового дуба, писать таинственные послания и предавать их земле. Однажды вечером, когда растворилась в темноте последняя полоса закатного неба, Мила, впечатленная только что прочитанным романом, вышла в сад, и вдруг ее поразило словно громом: она испытала те же чувства, что и героиня книги.
Представьте себе ту неуловимую грань, где сны переплетаются с реальностью, и свет луны уже не кажется отражением солнца, а куклы и плюшевые мишки оживают, лишь стоит закрыть за собой дверь.
Так вот, очутившись в этой иной реальности, Мила не испытала ни ужаса, ни страха, а стала смелой и отчетливо поняла что надо делать. Словно по какому-то вдохновенью, девочка взяла садовую лопатку и сделала шагов двадцать навстречу большому старому камню. Само природное изваяние трогать не стала, а вот аккуратный зеленый кустик очень быстро поменял место своего обитания. Совершив с десяток подкопов, ее лопатка отказывалась погружаться глубже. Проведя рукой по периметру ямы, Мила обнаружила сундук. Применив лопатку в качестве рычага, приложив всю свою силу, ей удалось вытащить его наверх…
В любом случае вас постигнет разочарование, как постигло оно нашу героиню. Ведь всегда ожидаешь чего-то большего. Сколько предположений пронеслось в ее голове одно невероятнее другого. Как вам понравится такое: в ящике жили маленькие существа наподобие гулливеровских лилипутов, или нет, дно сундука – это окно в мир прошлого, а то и будущего. Как бы там ни было, но находкой Милы стали стёклышки. Да-да, примерно те самые, что прячут дети и называют «секретиком». И все же сундук со всем его незадачливым содержимым она отнесла в свою комнату и через несколько минут преспокойно заснула.

2
А в это время в стране заснеженных елей и сверкающих сугробов проснулся и потирал глаза лохматый мальчишка четырнадцати лет. Звали его Сеня. Что приснилось этому юноше? Да если бы он сам мог вспомнить.
«La vida es sueño»* — писал классик. Но как радостно бывает порой проснуться в жизнь настоящую, особенно, если то был кошмар.
Вы когда-нибудь падали с высокой крыши или вели машину с закрытыми глазами – во сне? Значит, вам знакомо счастье пробуждения. Но бывают иные сны. В них душа тоскует по любви. Любви неземной, совершенной. Вот и Сеня видел такой сон. А открыв глаза, огорчился, что расстался с прекрасным видением. И такая грусть одолела его, что поспешно выйдя из дома, он отправился к реке. Перед его взором раскинулась мягкая долина. Летом она изумрудная, осенью – золотистая, сейчас же – белоснежно-серебряная.

_______________________________________
* «Жизнь есть сон». Пьеса Кальдерона.
Поодаль деревья-исполины, несущие на себе уйму снега, мудрые и прекрасные. Вот и подруга ель в пушистой шубке, а вот и родная березка в кружевной накидке. Сеня любил красоту этих мест, называл её всепрощающей. Сюда он приходил, и когда было грустно, и когда радость согревала его. Свои мысли и мечты доверял он этому синему небу, ледяной реке и сказочному лесу. О том, что влюбился, юноша еще не ведал. Он увидел это во сне. В вещем своем сне.

3
Ведь вы, наверное, знаете, что в прежние времена был весьма распространен мотив «любви издалека». Благородный рыцарь вовсе не был знаком с предметом своего обожания, но молва о красоте девушки (да в придачу портрет ее) действовали лучше очного свидания. И вот пылкий юноша торопится совершить подвиг во имя дамы сердца…
В наши дни тоже встречаются доблестные поступки. Не о драконах речь. Старенькую женщину перевести через дорогу или уступить место в транспорте – уже не мало.
Но вернемся к нашему юному герою. Надев тулуп и валенки, Сеня двинулся в путь. Ветер срывал с него шарф, то забегая вперед, то прячась за спиной. Сенины ноги частенько проваливались под снег. Минуло два часа, и наконец, невдалеке показался домик. Унылый, неухоженный, он всем своим видом говорил, что мужчина здесь – гость нечастый.
— Как в воду глядела, — тетка Митрофановна шла ему навстречу. – Знала, что придешь, голубчик.
— Здравствуйте, тетушка, — ответил Сеня смущенно.
— Что привело в такие дальние края? Неужто повидать старушенцию?
— И вовсе Вы не старая, — заспорил Сеня. – А что привело… Да я и сам не совсем понимаю. Приснилась девушка, не знакомая мне, но краше не видывал.
— Все ясно…
— Ясно? Но что?
— Парень тю-тю, — тетка не скрывала улыбки.
— Ох, не силен я в диалектах. О чем это Вы?
— Ну, брось обижаться. Давай лучше чаю брусничного попьем, того гляди и прояснится.
Отведав чудесного напитка, Сеня почувствовал тепло и чуть было не погрузился в сон. Но неожиданно тетка Митрофановна впала в свое знаменитое на всю округу оцепенение. Она смотрела в одну и ту же точку, не мигая, и только тени бродили в чертах лица ее, да огоньки дрожали в зрачках. Когда женщина вышла из экстатического состояния, ее племянник был очень бледен.
— Что, тетушка? — с надеждой воскликнул он. — А вот что. Есть на свете такая девица. Добрая и красивая. Звать ее Милой. Но ты о ней и думать забудь.
— Но почему? – не утерпел мальчик.
— Не перебивать! – прикрикнула тетя. После минутной паузы она продолжила, — И дело даже не в том, что живет она за тридевять земель. А…
Не успела она закончить мысль, как в дом влетела девочка семи лет, Сенина сестренка, бежавшая за ним всю дорогу.

4
В то время, когда Мила спокойно спала, щель в оконной раме впустила пронзительный ветер. Пронесся он ищейкой по всем комнатам, потух огонь в печи, погас свет в коридоре, повсюду раздавалось тоскливое завывание. И вот книги в старом шкафу зашуршали, перешептываясь, одна из них свалилась на пол, раскрывшись на словах: scane sintava.
— Сканэ синтава, – произнесла Мила, и в тот же миг стекляшки из найденного накануне сундука хороводом закружились вокруг девочки, освещая ее зеленым сиянием. Она стала одною из многих…
С тех пор не видали не видали Милу в славном городе Лил. О судьбе же странного сундука также нельзя сказать ничего определенного. Возможно, он остался лежать среди вещей, или его унёс старый барахольщик.

5
— Мы обязательно разыщем Милу, — сказала маленькая Касья, нарушив долгое молчание обратного пути.
— Что? – не понял Сеня. – Ах да. Непременно, — и грусть исказила его лицо.
— Ты не веришь? – не унималась сестренка. – Дома я тебе все расскажу.
Мальчик рассеянно кивнул. «Дома… Да, дома» — проносилось в его голове. — «Если можно назвать им скованное пространство между стенами, полом и крышей».
С тех пор, как оставили этот мир родители, Сене все меньше хотелось бывать дома: спрятаться от внезапно нахлынувших воспоминаний было невозможно.
— Понимаешь, нужно только захотеть, — прервала его задумчивость Касья. Она налила воды в чайник и поставила его на огонь.
— Что я могу сделать, если даже не знаю где она? — воскликнул брат.
— Помнишь, мама говорила, что все, о чем не попросит детское искреннее сердце, все сбудется?
— Помню. Мы должны молиться.
— Да, — сказала малышка.

6
Вы когда-нибудь слышали ваши мысли? Есть среди них мрачные экземпляры. Если таковых собирается много, то всем другим – легким и прозрачным – трудно пробиться сквозь стену. Есть мысли-картинки, а есть мысли-слова. Есть мысли бесшумные, а есть и с озвучкой. Некоторые из них покидают наше мыслительное поле, наполняют воздух и творят дела: добрые или злые. Поэтому за каждую свою мысль, а не только поступок, человек ответственен.
Давным-давно одна немолодая женщина воскликнула в сердцах: «Вот если бы дети всегда оставались маленькими, ведь пока не выросли, они такие хорошие!» Она закопала в саду магические кристаллы, а в своей книге оставила запись, которая хранила заклинательную силу годы и годы. Когда Мила произнесла «Сканэ синтава», словно какая-то вспышка осветила ее подсознание, и в четырнадцатилетней девочке произошли изменения столь значительные, что трудно было узнать ее. Родители не выдержали такого удара, да и к тому же доктора утверждали, что этот случай не оставляет надежды. Так, скрепя сердцем, они отдали ее в душевную здравницу, и внешне казалось, вовсе о ней позабыли. Мало кто знал, что отец каждый вечер заходил в комнату дочери и грустил о ней. А мама рисовала ее портреты, чтобы время и боль не смогли стереть из памяти милые черты. За целый год ни разу не удалось ее навестить: доктора настаивали, что девочка ничего не помнит, и что для скорого выздоровления необходимо исключить всякое напоминание о прошлом, даже и самом радостном. Но результаты были обратными. Не имея самых родных людей рядом, беззащитное дитя обретало все больше страхов. Она не чувствовала любви и очень скоро разучилась смеяться и даже плакать. Так проходили дни.

7
Когда идешь по узкой тропе, окантованной сугробами, нет-нет, да и встретишь кого-то на пути. Этот кто-то не слышит твоих шагов, а ты, стесняясь окликнуть, плетешься следом в досаде на собственную нерешительность.
Сеня клял себя бесконечно, он уже готов был побежать, проваливаясь в снег, лишь бы оказаться первым, но тут старушка отошла в сторону и устремила на него свое доброе лицо.
— Спасибо, — сказал Сеня смущенно.
— Постой, сынок, — проговорила она, — Ты кого-то ищешь?
— Да, — не сумел скрыть он.
— Может, я могу помочь тебе?
— Боюсь, что сам не знаю, кого и где мне искать.
— Ну а имя хотя бы известно? – не сдавалась она.
— Ее зовут Мила, — не уверенно начал Сеня.
— Мила… Мила… Слушай-ка. Ты хочешь помочь человеку, от которого отвернулись все. Ведь это совсем не просто. Не побоишься сразиться с драконом?
— Что Вы, бабуль, какие в наше время драконы? – отмахнулся мальчик.
— Самые что ни на есть настоящие. Да с тремя головами. Зависть, гордость и уныние – их имена.
— Самое страшное я пережил, потеряв родителей. Я хочу помочь этой девочке, тогда смогу называться их сыном.
— Что ж, я провожу тебя…

8
Это были самые обыкновенные качели, привязанные к дереву. Сеня задумчиво обошел вокруг.
— Видишь ли, — пояснила старушка, — сколько я себя помню, они здесь висят. Садись. Закрой глаза. Представь самые счастливые мгновения своей жизни… Когда ты был ребенком, со всех ног несущимся в объятия мамы, когда с нетерпением ждал вечера, чтобы послушать папину сказку. В то время ты гораздо больше видел и понимал. Взрослея, мы теряем доверие к миру, к людям, начинаем хитрить, приспосабливаться. За благом не видим любовь. А ведь она повсюду: в каждом миллиметре света, в шелесте листьев, в песне росы. Надо только стать чутким и прислушаться к своему сердцу.
Качели мягко уносило ввысь, и наконец, мальчишеское лицо озарила такая счастливая улыбка, словно тысячи светлячков зажгли свои фонарики. Когда качели остановились, на них никого не было.

9
За высоким металлическим ограждением беззаботно гуляли люди. Кто курил зловредный табак, кто бойко передвигал шахматные фигуры, другие бренчали на гитаре и попивали дурман-воду.
Тоненькая девочка с лентами в косичках взирала на это прекрасными светлыми глазами. По ту сторону решетки все было иначе: один гонялся с палкой за соседом, иной бормотал себе под нос, а третий кричал, непонятно почему. И тот, и другой миры были чужды Миле. Она лишь беспомощно сжимала прутья ограды и надеялась, что со дня на день ворота откроются, и войдет мама. Но мама не приходила.
— Здравствуй, — окликнули ее.
— Привет, — оглянулась она растерянно, — Ты новенький? – мальчик кивнул. – Ну, наконец-то. А то и поговорить не с кем.
— Как тебе здесь живется?
— Не очень-то весело. Знаешь, огорчают меня не эти, — указала она на обитателей здравницы, — а те, что за решеткой. Ведь они считают себя королями жизни.
— Ага, а если парень, к примеру, трезвенник, он для них – ненормальный.
— Я много думаю в последнее время, — продолжила Мила, опустив голову, — и от этих мыслей мне становится жутко.
— О чем печалишься, дитя моё? – сказал он как-то по-взрослому.
— Это страшно, когда зло преподносится как добро. Здравые мысли, как бред. И наоборот. Мне кажется, что сумасшедший дом там, а не здесь. Ведь человек, — размышляла она, — ведь человек разговаривает сам с собой, потому что ему не с кем больше поговорить. Чуточку внимания и доброты – и они были бы уже на свободе.
— Мила, мы должны придумать, как выбраться отсюда.
— Ты знаешь мое имя, откуда?
— Я пришел, чтобы вернуть тебя домой.

10
День сменился ночью, и Сеня, убедившись в прочности оконных решеток своей палаты, двинулся по тёмным, безлюдным коридорам здания. Было тихо, лишь изредка слышались чьи-то стенания, а порой — вскрики и плачь. Он шел все время прямо и наконец, наткнулся на дверь. Она оказалась не заперта. Мальчик повернул ручку, невольно прикрыл глаза — и душистая темнота словно околдовала его: захотелось бежать, немедленно бежать из этого страшного места, чтобы снова жить, вбирать в себя этот чистый ночной воздух и с каждым глотком его становиться счастливей. Но он знал, что это только иллюзия счастья — забвение лишь отодвигает невзгоды и неудачи, не побеждая их. Он знал, что не может быть счастлив, когда несчастны другие. По Сениным щекам побежали непрошеные слезы. Слова молитвы, детской, искренней молитвы рождались из самого сердца. Перед его мысленным взором проносились воспоминания, лица мамы и папы… История, рассказанная Милой, приобретала, наконец, некоторую ясность.
Сеня открыл глаза. Убаюканный качелями, он не знал, было все это сном или явью.

11
— Проходи, проходи, — приговаривал старик, приглашая Сеню широким жестом, — Не многие юные посетители интересуются предметами прошлого. Им бы все игрушки новомодные.
— Знаете, я ищу сундук, — начал Сеня безотлагательно.
— Пиратские сокровища? Ха-ха! Вижу, книг начитался…
— Я не об этом сейчас. Знаете ли, простой ящик с обычными стеклышками?..
— Ну, это не ко мне. Я простые вещи не собираю. Во всей округе не найдешь диковиннее моей коллекции. Антиквариа-ат, понимаешь ли. А? Слышал? То-то. Некоторым экземплярам по сотни лет! Я горжусь своей лавкой!
«Господи, помоги!» — сказал Сеня не вслух. Через минуту он продолжил свою речь.
— Простите, я вовсе не хотел Вас обидеть. Ваша коллекция уникальна. Но, видите ли, дело, которое привело меня к Вам, требует самого внимательного подхода, если я не найду этот сундук, одна чудесная милая девочка никогда больше не улыбнется. Припомните, несколько месяцев назад не видали Вы что-то подобное?
— Постой-ка, я начинаю припоминать… У меня есть кладовка, там я оставляю не самые удачные свои находки, — старьевщик двинулся в другую комнату. Через несколько минут он вернулся с сундуком. Глаза Сени сверкали восторгом.
— Что Вы попросите за него?
— Бери так. Твои слова задели меня за живое… — сказал старик грустно, — И у меня была дочь. Только сгубила ее злобная ведьма. Позавидовала людскому счастью.
— Как это произошло? Могу я чем-то помочь Вам? — спросил юноша.
— Чем тут поможешь? Я сам во всем виноват.
— Как зовут эту ведьму? Не хочу, чтобы пострадал кто-то еще, — сказал Сеня.
— Ее имя Ведгия. Она живет в лесу. Где именно я не знаю.
— Я найду ее! Благодарю за помощь! — и Сеня уже скрылся за дверью.

12
Когда идешь в лес, нужен особый настрой. Идешь со злыми думами — может приключиться что-то недоброе. Идешь за поддержкой, с надеждой на лучшее — природа отвечает твоим мыслям. Сеня шел медленно, хотя было, зачем торопиться. Осторожно ступал, не задевая ветвей, не пугая птиц, не стаптывая травы. Слушал тишину — ту особенную тишину, которую дарит лес. Стихающий ветер и сладкое щебетанье, падающий лист и хрупкая паутинка в преломлении солнечных лучей — красота Божьего мира предстала перед ним в своем величии.
Когда он вышел на поляну, все стало серым и тоскливым. Цветы не тянули к солнцу свои головы, птицы не парили в небе. Среди старых деревьев Сеня не сразу увидел жилище из веток и пней. «Вот я и пришел, — подумал он, — Страшно мне? Пожалуй, что да».
— Проходи, голубчик, не бойся. Это только люди на меня наговаривают, — Сеня увидел перед собой женщину, опрятно одетую и аккуратно причесанную, — А я, знаешь ли, ушла жить сюда от них подальше. Сейчас столько всяческой неправды, суеты, корысти. Нет, думаю. Посмотрю, справлюсь ли сама… Но гостям я рада. Все-таки скучаю по всем своим односельчанам.
— Ну, если водой напоите, не откажусь! — сказал юноша.
— Да разве ж я и чаю не налью? Заходи, заходи.
— Так почему же Вы ушли от людей? — спросил Сеня.
— Наше общество стереотипно. Если ты предсказываешь события, разбираешься в травах, то обязательно прослывешь ведьмой.
— Да, я что-то такое слышал.
— Вот все слышат, а сами-то ничего не видели и языки поотростили.
— Так Вы умеете предсказывать? — Сеня осторожно перевел разговор.
— Да, к несчастью. Это у меня от матери.
— Вы сожалеете о своем даре?
— Порой не хочется знать что будет, — сказала она с горечью.
— А Ваша мать, она жива?
— Умерла недавно. Она и эта предсказывала.
— А отец? — спросил мальчик.
— Его я не видела с самого детства. Мама говорила, что он ушел от нас, что больше семьи его интересовали старые вещи.
— Постойте… В городе живет старьевщик. Я был у него сегодня. Он говорил о потерянной дочери.
— Как же, как же. Знаем мы эти сказки.
— Но он был искренен, поверьте, он очень грустит по вам.
— Но я не смогу простить его. Он нужен был мне все эти годы. Я до сих пор завидую детям, у которых и мама, и папа.
— Я понимаю Вас… Знаете, — Сене тяжело было подбирать слова, — мои родители погибли, когда мне было десять лет, а моей сестре — три года. Восполнить эту утрату мы не сможем никогда. Но Ваш отец жив, он любит Вас. А любовь должна прощать. И не надо никому завидовать. В каждой семье — свое счастье, и свои беды. Я знаю девочку. У нее есть и мама, и папа. Но они не могут помочь ей. Никто не может, и я не могу.
— А что с ней случилось?
— Злое превращение. Она нашла вот этот сундук, прочла надпись из книги и перестала быть собой.
— Это же ее дневник! Я вспоминаю… Мы с мамой тогда еще жили в городе. Однажды мама откопала в саду какой-то ящик. И после этого она стала видеть то, что сбывалось потом. Сундук она зарыла обратно.
— Что же было дальше? Можно открыть дневник Вашей матери?
— Мама никому его не давала. Но несколько лет назад он пропал. Читай, если это поможет.
И Сеня погрузился в чтение. Он старался найти хоть какую-нибудь зацепку. Но надписи были сокрыты от него.
— Странный язык… Никогда такого не встречал.
— Это древний диалект. Я немного понимаю.
— Переведите мне вот это, — попросил Сеня.
— Так… Здесь непонятно. Здесь тоже. А здесь что-то про рыцаря. Смотри, как хитро она все зашифровала!
— Вот только зачем?
— Какой ты странный! Чтобы тот, кому не нужно, не прочел!
— Нам нужно. Читайте!
— Ну хорошо. Здесь в стихах:

Если ты дум мимолетных полна,
Сканэ синтава, сканэ синтава,
Чашу страданья испьёшь ты до дна.

Но распознать это чувство сумеет,
Сканэ синтава, сканэ синтава,
Тот, кто себя преодолеет.

— Что это за «сканэ синтава»? — спросил Сеня.
— Вот этого я не знаю.
— Спасибо Вам! Возвращайтесь в город, к отцу.
— И тебе спасибо! Я, наверно, так и сделаю. Надеюсь, и ты найдешь то, что ищешь.

13
— Всё, что мы имеем, — сказал Сеня сестре, — сундук и дневник.
— «Тот, кто себя преодолеет» — звучит, как пророчество, — наконец, прервала свою задумчивость Касья, — Я, кажется, знаю, кто это.
— Ты серьезно? Но кто? — чуть было не вскрикнул брат.
— Еще не догадался? Это же ты! Ты ведь уже победил две головы дракона, две беды: гордость старьевщика и зависть его дочери. Осталась последняя — уныние. Ты должен преодолеть себя, только тогда ты сможешь помочь Миле!
— Я не могу смириться, что родителей больше нет.
— До каких пор ты будешь сокрушаться и печалиться? Думаешь, мне легко? Но я взяла себя в руки.
— Спасибо, сестренка. Теперь мне нужно бежать к Миле.
— Отправишься на качелях?
— Конечно, ведь другого пути нет. Скоро увидимся. Береги себя, моя родная!

14
Вокруг была такая тишина, что казалось, можно прочесть мысли деревьев. Зима стояла долго, будто вечно. Мила сидела у окна. Когда появился Сеня, она даже не оглянулась.
— Посмотри на эти деревья, — сказал он. — Они давно не видели своих листьев. Темно и зябко, но они не унывают. Они знают, что скоро придет весна, и начнется новая, радостная жизнь.
— А для меня весна не наступит, — Мила покачала головой.
— Наступит, ведь ты мне очень дорога!
Мила удивленно обернулась. Сеня впервые увидел, как она улыбается.
— Пойдем, я отведу тебя домой! — и Сеня протянул Миле руку.
Они шли по пустым коридорам, навсегда покидая это страшное место. Дремлющие деревья серебрила луна, сверкал под ногами снег, а дети держались за руки, и казалось, в целом мире нет никого, кроме них. И не было больше уныния и страха, потому что настоящая любовь побеждает всё.