– Встава-ай! Ви-тень-ка… – пропел у меня над ухом женский голос. Голос вполне себе приятный, но вот только почему-то складывалось ощущение, что дама пребывает не в таком уж хорошем расположении духа. 

Не люблю я, когда дамы в плохом настроении. Открывать глаза не хотелось. Тем более, что… А где это я, собственно? Под спиной чётко чувствовалось что-то твёрдое. Не камни, но уж явно и не постель. Песок? Под головой… Ну, нечто помягче. Судя по запаху кожи – сумка? А почему примешивается запах духов? Женская сумочка? Или аромат исходит от невидимой собеседницы? А почему голос сверху идёт?

Открыть глаза оказалось трудно. Реально трудно – будто веки склеились. Подношу руки к лицу и нечаянно натыкаюсь правой ладонью на нечто упругое – и тут же получаю шлепок по руке. Несильный – так, дисциплинирующий. Ой, извините…

Да, теперь диспозиция ясна. Я лежу на песке, головой – действительно, похоже, на женской сумке, которую держит на коленях её хозяйка. Симпатичное лицо, тёмные волнистые волосы, карие глаза… Чуть скосив взгляд вправо, замечаю нечто вполне достойное внимания – ну да, «упругое…»

– Ты как, оклемался? Вить?..

Я закрыл глаза снова. И опять открыл. В памяти было пусто. Ну, не то, чтоб совсем вакуум, но какой-то очень густой туман. Ей повезло… Она хотя бы в курсе, как меня зовут!

Кажется, по моему озадаченному виду собеседница поняла, что мне нужна помощь:

– Я – Алла. Ты – Витя. Мы гуляли по городу. Потом – на пляже были… 

Да, воспоминания стали проступать сквозь мглу. Как-то странно, очень рвано и однобоко. Да, это Алла, Аля – ни в коем случае не «Аллочка»… И мы гуляли по городу. И были на пляже. И всё было хорошо… И сегодня, и вчера, а уж ночью между сегодня и вчера – так и вообще замечательно. Но знакомы мы недавно – ну, несколько дней…

Похоже, напряженная работа мысли отразилась на моей физиономии:

– Хоть что за город – вспомнил уже?

Почему-то в голове всплыл образ моего школьного учебника по литературе. Обшарпанный такой… С классикой что-то связанное. Пушкин-Лермонтов? Нет, определённо не то. И не Достоевский с Толстым тем более… Я, сделав над собой усилие, сел, просипев:

– Гоголь?

Аля усмехнулась:

– И даже не Шевченко уже лет тридцать как. 

А, ну да… 

– Актау!

В голове резко прояснилось. 

Мы встретились тут, действительно, около недели назад. Курортный роман, обычное дело… Вот только для нас это довольно относительный курорт: тут как раз проходит конференция атомщиков по замкнутому циклу и смежным технологиям. Я – по космическим своим делам тут. Аля – геолог… Но по сути – именно что курорт, да. А сегодня мы, отстрелявшись на конфе с утра, весь день ходили по городу. А потом… 

Что же потом? Почему-то это вдруг показалось очень важным… Не хотелось демонстрировать состояние памяти, ещё не пришедшей в норму, но беспокойство победило. Проглотив ком в горле, я севшим голосом спросил:

– Когда мы вышли из кафе с непроизносимым названием, в девятом микрорайоне – напротив ещё семиэтажка стояла, на торце нарисован мужик в чалме – во все семь этажей… Куда мы пошли после?

Аля – восхительный это у неё фиолетовый топик, кстати, с красным купальником и загорелой кожей смотрится прелестно– вздохнула:

– Я тоже долго не могла припомнить. – И очень чётко, как на докладе, проговорила: – А потом у меня окончательно полетела «база», и мы пошли покупать новую. По дороге – вообще совались во все местные щели… Нашли странную контору – в девятнадцатом квартале… Ну, микрорайоне. Ты ещё сказал, что вроде бы такого в Актау вообще быть не должно. И купили вот это.

Она помахала гаджетом. Протянула мне.

Ну да – точно. Теперь помню. Обычная «база» для «очков расширенной реальности». Стандарт – почти как у меня, чуть крупнее. Тоже бледно-фиолетовый корпус, евразийская символика – бюджетное что-то. Пожалуй, великовата для ношения на поясе – по крайней мере, Аля сразу пристроила её в сумку. Подключила очки. И мне сигнал кинула – ну так, похвастаться-проверить…

И вот дальше… 

– А что было потом – я и сама что-то не помню. Ну, на пляж пришли. А потом?

Ну, а я – так тем более… 

Я вытащил из кармана рубашки очки, надел, подключил – Аля сделала то же самое, разрешила мне доступ к своей базе…

Смотрю на Алю, на окружающее… А, собственно, где мы? А, ну да – на пляже. Сидим в тени, с задней стороны какого-то павильончика – типа «соки-воды»… Ну, море как море. Почему-то выходить из тени на яркое солнце вовсе не хотелось. Интересно, а почему оно яркое, вечер же? Но песок блестит так, будто на дворе полдень. Я запросил местное время… Ну да – закат уже скоро вообще-то. Ну-ка… Встаю… Ох, как кружится голова!

Аля встаёт тоже – поддерживаю её. Бреду из тени, чтоб на солнце взглянуть – чёрт, будто ходить разучился…

Да, хорошо, что на мне – очки!

Иначе глазам пришлось бы плохо… Нет, солнце вовсе не было чисто белым, как показалось в первый момент. Клонящееся к закату светило отливало желтизной… Вот только обычно солнышко в таких случаях становится красным. Вроде как…

Мать вашу, да что тут происходит?

Аленька, глянув, охнула и опять плюхнулась на песок. Отползла в тень, за павильончик. Я, проявив положенную мужскую выдержку, последовал её примеру секунд через десять. Пот прошиб такой, что хоть снова купайся. И дело явно не в жаре. 

– Вить, на размер глянь, – как-то очень спокойно проговорила моя подруга. – Размер солнца, – уточнила она секунду спустя.

Прокручиваю очки на минуту назад, приглушаю яркость и цветность… Ох ты ж ё-моё!!!

– Примерно две трети от нормального Солнца. И, судя по цвету, спектральный класс «А», явно не наш родной «Же»…

Отупение какое-то навалилось… Кажется, это последствия давешней потери сознания. 

Вызываю функцию спектрального анализа… 

– Спектральный класс А-четыре или А-пять, светимость, значит, превосходит солнечную раз в пятнадцать…

Да, в любой другой день это показалось бы странным. Сглотнув слюну, я произнёс, не особо ожидая ответа:

– Эээ… Есть рабочие гипотезы?

— Ммм… А у тебя? – ответила Аля вопросом на вопрос.

Я хотел уже признаться, что как-то не в форме сегодня – и тут меня как ударило. Я почти прокричал:

– А масса превосходит обычную солнечную в два раза. Ровно в два!

Аля пробормотала: 

– Нормальные герои всегда идут в обход. Массу звезды в килограммах, как и спектральный класс, мог просто в местной Википедии посмотреть – куда бы нас ни занесло, техника-то тут явно такая же… А что с того, что ровно в два?.. – спросила она… и тоже резко замолчала. 

Тоже вспомнила. Угу. Вот именно. Любовь – она вообще, того. На высшую нервную деятельность влияет довольно своеобразно. Ещё час назад мы, тридцатипятилетние лбы, плескались в море, как дети. Бросались песком. А потом, натешившись, стали, попросту говоря, болтать. Аленька вот интересовалась по жизни попсой. Но не современной почему-то, а исторической. Могла напеть шлягеры не только десятых и нулевых, но и девяностых, восьмидесятых, семидесятых… Ну, вот их-то она мне и показывала. И последним экспонатом, который она продемонстрировала, оказался именно этот:

Два солнца, два неба, до тебя мир таким не был!

Два солнца, две жизни – стали светом одним!

Два солнца, два неба, до тебя мир таким не был!

Два солнца, две жизни – стали миром одним!¹

А потом, когда песня кончилась – мы как раз собрались и уже шли с пляжа, мимо этого самого павильончика… Аля вдруг посмотрела мне в глаза. И я спросил:

– Ты этого хочешь? Два Солнца в одно? 

Ну, вот когда она ответила «да», всё и случилось. Как будто небо выгнулось в противоположную сторону, и… Нет, не лопнуло: скорее, вывернулось наизнанку. А через несколько минут я пришёл в себя, лёжа головой на коленях у Али. 

– Похоже, Солнце приняло удвоение на свой счёт… – озвучил я очевидное. 

– Но как? – Аленька вытащила из сумки базу. – Нет-нет, погоди, что-то не так, – она нахмурилась. 

Ну, это мягко сказано… Заторможенность наша сейчас, пожалуй, даже к лучшему!

Аля закусила губу… Анжелина Джоли бы была довольна такими губками! Покачала головой:

– Если Солнце стало ярче в пятнадцать раз, то Земля должна изжариться… 

Я ответил: 

– Всё увеличилось в два раза, Аль. В том числе и орбиты планет… А, стоп… 

– Вот именно что: дважды два – четыре, Вить. А не пятнадцать. Излучение ослабевает пропорционально квадрату расстояния от источника. Увеличение радиуса орбиты вдвое ослабляет солнечное излучение вчетверо. Но усилилось-то оно в пятнадцать раз! – она щёлкнула пальцами. – Всё равно Земле хана. Кроме того, ты же считал размер звезды. Какое там вышло расстояние до здешнего Солнца?

Чёрт, она права… Я обновил вычисления… 

– Четыреста пятьдесят – пятьсот миллионов километров!..

– Четыреста пятьдесят шесть миллионов, согласно справочнику. Даже я помню: такая орбита, если мы просто удваиваем все параметры, здесь скорее Марсу должна подходить – ну, его аналогу…

И даже этого расстояния – мало: новое, удвоенное Солнце, почти с Сириус размером, освещает и греет этот мир более чем в полтора раза сильнее, чем наш родной!

Но ведь это значит, что…

– Термоядерного топлива в удвоенном Солнце в два раза больше, но расходует-то оно его в пятнадцать раз быстрее! Значит, через полтора миллиарда лет после возникновения – уже погаснет. А не через одиннадцать – тринадцать миллиардов, как Солнце нашего мира. Ну – вернее, наоборот: не погаснет, а вспыхнет Сверхновой. Его эволюция пройдёт полностью за этот срок. А ведь Земле – почти пять миллиардов лет…

Несколько минут мы лихорадочно разбирались по справочникам, сколько же длится местный год… 

– Ну да, всё верно: возраст этой Солнечной системы не дотягивает и до миллиарда лет по нашему счёту. Удивляюсь, что планеты успели сформироваться, – Аля озадаченно сморщила лоб… и тут же рассмеялась:

– Зато процент урана двести тридцать пять тут в разы больше, чем у нас… Никакого обогащения не нужно проводить: природный уран вполне годится для любой АЭС! Ведь если, как мне объясняли в университете ещё, тяжёлые элементы сварились в пламени Сверхновой, которая одновременно послужила первотолчком для сжатия протосолнечной туманности, то тут с тех пор прошло в несколько раз меньше времени. Двести тридцать пятого изотопа сохранилось гораздо больше, чем у нас!

Угу, кому что, а сумасшедшим атомщикам – лишь бы железкам их радиоактивным легче жить было… Ладно-ладно, я ничего, сам такой… Только по космосу сдвинутый, а не по атому… А кстати: 

– А как тут жизнь успела развиться с нуля до разумного существа за жалкие полмиллиарда лет? У нас-то во много раз больше времени потребовалось. Или как – может быть, люди здесь гости? Прилетели откуда-нибудь? Но ведь уровень технологий тут – наш, две тысячи двадцатых годов… Википедию вон юзают!

Мы опять углубились в лихорадочный допрос справочников и энциклопедий.

– Хмм, – протянула Аленька. – И это – наши предки? 

Ну да, предки выглядели непрезентабельно: миллиметрового размера бочоночки с восемью ножками-пенёчками. Я постарался скрыть улыбку.

– Тихоходки. С них началась местная эволюция. Способны переносить в анабиозе глубокий вакуум и заморозку, а также облучение до полумиллиона рентген. По-моему, миленькие…

– А по-моему – не очень, – отрезала Аля. – Я помню, кто это такие… Что-то среднее между членистоногими и кольчатыми червями. Очевидно, их забросило сюда из другой планетной системы, где жизнь развивалась гораздо дольше. Интересно – как?

Я пожал плечами. Не было смысла перечислять сейчас множество потенциальных возможностей:

– Самое простое – с кометами. Конечно, этому миру чрезвычайно повезло, он много времени сэкономил… Да, с тихоходок за полмиллиарда лет до разумных форм дойти уже реально. На нашей Земле полмиллиарда лет назад как раз что-то в этом духе и обитало.

– Это всё понятно. Этот мир только кажется похожим на наш. На самом деле он гораздо моложе. Представляю, какая тут вулканическая активность…

– Ладно. Примем за рабочую гипотезу, что это мы, своим пожеланием, всё тут удвоили. Ну, и как мы это сделали?

Аля выразительно указала взглядом на «базу» в сумке. В общем-то, других объяснений этого маразма, кроме тривиальных и потому неинтересных – вроде качественного наркотического бреда – я, правда, никакой «дури» никогда даже не пробовал, но ведь всё когда-то случается в первый раз? – на самом деле не было. 

Что ж, посмотрим, что это такое. Аля, как хозяйка, запросила у супергаджета его внутреннее досье. И открыла мне доступ. 

Ну, посмотрим… Местное производство, на базе каких-то советских ещё разработок. Оборонных. Угу, уникальная элементная база. Контур биологической обратной связи как раз с ним связан, нейроинтерфейс в смысле… Угу: уникальная кристаллическая решётка, фантастическая чувствительность. Экспериментальная линия… Сырьё добыто в новом месторождении, название которого в переводе означает «слёзы джиннов»…

Некоторое время мы молчали. Потом я прочистил горло – и сказал:

– А давай-ка сходим туда, где мы его надыбали… Девятнадцатый квартал, значит? Где он тут?

«Вика» – наше всё… Ну, конечно – на этот раз он и вправду оказался несуществующим:

В Актау нет улиц. Вернее они есть, только улицы не имеют названий. Город полностью состоит из 36-ти микрорайонов. Они имеют номера с 1-го по 32-й. Некоторых номеров нет (с 18 по 21). Номера микрорайонов иногда отражают время их постройки, хотя самый старый — это 3-й, чуть позже появились 1-й, 2-й и 3-А…

Опять помолчали. Аля произнесла вдруг:

– Во Вселенной – в Мультивселенной, вернее – существует всё одновременно. Все миры. А тот, который мы считаем своим, просто нами чётче воспринимается. Соответственно, если произвести некую очень глубокую перестройку восприятия, точка привязки к реальности изменится… 

Угу.

– Я знаю эту теорию. Значит, данный супердевайс, – указываю на фиолетовую базу, – каким-то мистическим способом поменял в нас эти настройки. И – перекинул тем самым сюда. Ну и?..

Аля пожала плечами:

– Ну, он же сделал это потому, что мы сами его об этом попросили. Ну, он – как джинн, с которым, по сказкам, надо очень чётко формулировать желания. А мы сказали – «два Солнца – в одно»… Может, просто так же попросим джинна отправить нас обратно? У него же, в конце концов, должно быть нечто вроде памяти по таким переносам?

Ну да – почему бы и нет. Вот только…

– Притомился я чего-то… Побывать в другом мире – и не искупаться в местном море… Ну, куда это годится?

Аля рассмеялась – и сняла очки…

***

Оказалось – море как море. Если и отличалось чем-то от привычного Каспия, то я не уловил. Вот только какая-то странная специфическая лёгкость во всём теле. Здесь притяжение, что ли, меньше? Но почему? Земля ведь по идее тоже должна вырасти по массе вдвое… Но от размышлений на эту тему у меня уже болела голова. Ну их, в конце концов… Алька показала мне язык и обрызгала с головы до ног. Ах так?.. Ну, держись теперь!..

…Сидя под лучами заходящего Солнца, начавшего, наконец, окрашиваться багряным, обнимая за плечи Алю, я опять почувствовал смутное беспокойство – как всегда перед озарениями, обычно из области «дважды два-то, оказывается, четыре!» 

– Вот интересно, – начал я вслух, чтобы мысли не метались так беспорядочно, – а мы ведь сейчас в Евразии, да? В Казахстане, в Актау… 

– Вероятно, – ответила Аля без особого интереса. 

– А как тут вообще мир выглядит? Политика, экономика? Ведь тут гораздо теплее… Многое вероятно, поменялось? 

Мы запросили карты…

Да, вот тут-то меня и накрыло всё то, что до сих пор как-то держалось под контролем: страх, паника… Сдержался я только ради Альки.

Континент на планете оказался вообще один. Правда – большой, почти во всё северное полушарие. Или южное? Ну, на карте его рисовали сверху. Несколько глубоких заливов. Могучие реки, стекающие из колоссальной горной страны… И пара внутренних морей. Побольше – поближе к полюсу. И поменьше – недалеко от экватора. Мы сейчас сидели на берегу того, что побольше. Каспий оно превосходило размерами и глубинами в несколько раз. Просто огромная дыра в континентальной коре! 

Более чуждый мир трудно себе представить. Но самое странное и пугающее – на эту жутко мутировавшую планету оказались втиснуты земные государства! Великая горная страна оказалась аналогом Тибета – и, в то же время, Анд: с одной стороны от неё разместился Китай, с другой – южноамериканские страны. На одном из гигантских выступов-полуостровов обнаружилась вся Европа. На другом – Северная Америка, кажется, слившаяся с Австралией. Ну, а Актау оказался на берегу крупнейшего внутреннего моря, как и положено. А вообще внутренние пространства гигантского сверхконтинента оказались заняты, вполне логично, Евразийским блоком. Ну да, а прежде там находился Советский Союз, а ещё раньше – Российская империя… Но КАК?..

Кажется, последний вопрос я произнёс вслух.

– Марс, – односложно ответила Аленька. 

И от одного этого слова весь мой ужас растворился, как по волшебству. Люблю эту женщину!.. Вот что делает с человеком обретение ясности и понимания. Интересно, почему не мне это пришло в голову?

Всё верно: океанский бассейн – Бореалис, великая северная низменность Марса, отделённая от южных плоскогорий «планетарным уступом». Великая горная страна – Фарсида, с величайшими в Солнечной системе вулканами, давно потухшими. То внутреннее море, что поменьше – низменность Аргир. А «наше», более крупное – Эллада, колоссальный ударный кратер: действительно – просто-таки пролом в континентальной коре. Но столкновение с астероидом такого размера практически наверняка убило бы все высокоорганизованные формы жизни на планете… 

Я высказал эту мысль.

Аля опять забавно наморщила лоб:

– Мне кажется, программа гаджета – угу, или джинн – пытается выполнять наши приказы в пределах возможного. На здешней Земле слишком жарко, Солнце её греет вчетверо сильнее. Ну, пришлось использовать Марс, который в этом мире подходит под родину человечества лучше, чем любой другой потенциальный вариант. Марс тут крупнее, атмосферу держит… Скорее всего, геологическая история – то, как именно тутошние континентальные массы выстроились именно в такую конфигурацию, а не другую – шла совсем иначе… Должно же быть просто похоже на наш Марс, не более того. Астероида тут, вероятнее всего, никакого и не было. Это внутреннее море – естественного происхождения…

Ну, собственно, все проблемы – с низкой гравитацией, слишком большим расстоянием от Солнца и прочее – идентификация этого мира как «удвоенного Марса» вполне решала. Молодец, Аленька! Хотя, конечно, всё равно тут должно быть слишком жарко. И радиация… Ультрафиолетовое излучение сильнее. И тут…

Ну да. Кожа моей подруги, всегда чуть смуглая – предки у неё откуда-то с южной Украины – вдруг показалась мне какой-то особенно тёмной. Нет-нет, не чёрной, а… Кажется, такой цвет называют коричным. Примерно как у большинства индусов. Быстро достаю у неё из сумки косметичку, оттуда – зеркало… Всё верно: я тоже утерял свой нордический облик. Примерно так выглядят наши кавказцы – или итальянцы с греками…

Аля смотрит на меня в недоумении. Протягиваю зеркало ей. Она, наверное, смотрелась в него не меньше минуты, прежде чем ойкнула и поднесла руку к глазам. Вот теперь, похоже, и её малость пробрало. Она сглотнула и хрипло проговорила:

– Ещё час назад мы были другими. Подозреваю, к утру мы попросту забудем наш прежний мир. Полностью… – она взмахнула рукой, – растворимся в этом. 

Я кивнул:

– Пошли отсюда, а?..

***

Вроде бы не так всё и сложно. Супергаджет-джинн же должен наши команды выполнять… Просто вносим отмену первого приказа, который подразумевал Большое Удвоение. Ну, начали?

– …Хочу, чтобы все удвоенные параметры были снова уменьшены вдвое, – произнесла Аля. 

– …уменьшены вдвое, – эхом отозвался я. 

И небо опять вывернулось наизнанку. 

***

Похоже, второй раз всё проходит легче. Я поднялся самостоятельно, отплёвываясь от песка… Аля уже стояла – спиной ко мне, лицом к морю – и к огромному густо-красному Солнцу, висящему не над горизонтом вовсе, а только что не в зените. Но жарко вовсе не было. Сначала. А потом меня уже привычно бросило в жар. Иногда я по жизни туплю, но на этот раз сообразил быстро. 

– Ты подключила меня к базе как «своего»?

Ответом мне стал лишь мрачный взгляд. 

Угу. Значит, наш общий приказ уполовинить все удвоенные прежде параметры чёртов гаджет воспринял как два последовательных приказа: сначала от Али, потом от меня. А дважды два, как известно, четыре! Вот именно во столько раз он всё и уменьшил. 

Я вздохнул:

– То есть это, – киваю в сторону светила, ни что иное, как…

– Солнце спектрального класса эм-ноль. На Земле оно способно создать лишь третью часть нормального освещения, так что это, похоже, располовиненная Венера. Тоже прохладно, но терпимо. Сутки тут, кстати, как и на нашей Венере, длиннее года, так что по факту имеет место что-то вроде смены полярного дня и полярной ночи. Сейчас – почти середина лета. 

Алла повернулась ко мне – и иронично улыбнулась:

– Похоже, придётся попробовать ещё раз. Не хотелось бы, чтобы оно сейчас перестало работать… 

Я подмигнул:

– Ну, даже джинны давали три желания, да?