Талька вынырнула из глубокого сна, как из омута. Только не в ясный улыбчивый день, а в тёмную избу, на полати, в груду овечьих шкур. Рядом сопел братишка Талёк. Внизу, возле окна, навалившись грудью на стол, спала мама. Видать, присела отдохнуть, и её сморила усталость.
— Кха, кха … ох … кха … — раздалось из-за занавески. — Доча … Ох … моченьки нету … Читать далее →

Автобус подрулил к остановке, с чавканьем открылась дверца.
— Давай, Леха, приехали, — выкрикнул водитель.
— Спасибо, дядь Сань! Бывай, — ответил Лешка, выпрыгивая на тротуар.
Затертые джинсы, ветровка болотно-палаточного цвета, видавшие виды синие замшевые кроссовки, выцветшая, когда-то красная, бейсболка с засаленным козырьком, тощая спортивная сумка на плече. Молодой совсем — худое смуглое лицо, а взгляд хищный, недоверчивый, и глаза зеленые. Читать далее →

В те стародавние времена европейские города были так похожи один на другой, что трудно с уверенностью сказать в каком именно произошла эта удивительная история. Достоверно известно лишь то, что западная оконечность города упиралась в крутые горы, а восточная граничила с широким торговым трактом. Городок был небольшим, но в силу означенного благоприятного местоположения, процветающим. Узкие мощёные улочки лучами расходились от главной площади, окружённой крохотным озером, костёлом, зданиями магистрата и суда, на северной окраине возвышался замок барона фон Швайнбруннера. Во главе городского управления стоял назначенный герцогом бургомистр. Читать далее →

В лаборатории северокавказского НИИ зазвонил телефон.

-Лаборатория. Лидия, двадцатипятилетняя ассистентка профессора Фурманова ,что то быстро писала в рабочем журнале.

-Профессор выехал на объект, что передать?

-Поговорите лично? Хорошо, перезвоните часа через два. Читать далее →

Буква-плакса

Максимка и Тима встретились, как обычно, после завтрака.
– Привет! – сказал Максимка.
– Привет, – ответил Тима.
– Какой-то ты сегодня озадаченный, – заметил Максимка.
– Есть от чего, – сказал Тима. Читать далее →

Это не я!

Жили-были два Михаила: первый – дядя, большой и толстый, и второй – медвежонок, маленький и не очень толстый, но всё-таки упитанный. Дядя Михаил книжки для детей писал, а Мишутка крутился рядом – и то ли помогал, то ли мешал… И вот однажды Большой Михаил так заработался, что совсем забыл про маленького медвежонка, а тот скучал-скучал да взял и подлез к компьютеру. Не успел дядя и глазом моргнуть, как Мишутка протянул лапу к нижней кнопочке. Аккуратненько так до неё дотронулся, совсем легонько, а компьютер мигнул раз-другой – и экран погас.

– Ай, что ты наделал!? – закричал в отчаянии Большой Михаил.

Лицо его вначале побледнело, а после стало красным, губы затряслись, а руки туда-сюда заходили. Мишутка забился под письменный стол и глаза от испуга зажмурил. Читать далее →

Слышал я: под ударами гончара
Глина тайны свои выдавать начала
Омар Хайям

…Он настиг меня среди кроваво-красных песков Руб аль Кхали.
Он называл себя мудрым, я же звал его незнающим слабости своей. И смех мой подобно умелому гончару лепил презренья чашу. Жалкий быстро наскучил мне и я ушел в Фану, но он последовал за мной.
«Как мог он, ничтожный, это сделать?» – вопрошал я себя и стены той темницы, в которую он заточил меня.
Но молчание – пытка слабых и привилегия богов – было мне ответом.
Я – раб. И ни вздохнуть, и ни напиться…

************

Гора грязной посуды и не думала уменьшаться. Женя Леонов поставил очередной вымытый стакан в сушилку, облокотился на край раковины и с тоской посмотрел на часы. Проклятые стрелки едва ползли по циферблату, до обеденного перерыва оставалась уйма времени. Читать далее →

Затишье перед бурей.

Подлетают запоздавшие почтовые голуби, кружат вокруг башни, клюют купол обсерватории, скользят по стеклу лапками — но поздно. Уже закрыты все окна и двери. Чернокнижники в островерхих шляпах сгрудились в библиотеке, склонясь над манускриптами…

Что в этих манускриптах?

Завтра станет ясно.