Событие, описываемое в рассказе, взято из реальности.
Факты частично соответствуют действительности, частично — нет.
Поэтому читатель сам решает, что именно
сфабриковано автором.

Март, 2006 год
Московский отдел по расследованию убийств

— Да ладно, и это ваш профессиональный Оракул?!

— Ведущий по магис-страли С-судьбы. Да-с. Штатная долшность, алмау, как у нас говорят, — спокойно подтвердил Наставник, беспрестанно почесывая сухой пятерней седую клинообразную бородку.

Старик, привыкший к подобной реакции непосвященных, вежливо пропустил мимо ушей едкое восклицание следователя. Последний по внешним данным больше напоминал медведя, нежели человека. Иначе как объяснить эту чрезвычайную волосатость, массивность, рычащий голос и желание постоянно скалить зубы?!

Наставник хотел было торжественно поздравить землян со вступлением в новую эпоху генного скрещивания. Однако лежащий на столе рассомер упорно показывал, что развалившийся в кресле господин принадлежит к всё тем же допотопным Хомо Сапиенсам.

«До индиго не дорос-сли. Да-с, шаль, шаль. Человечес-ство никуда не торопитьс-ся», — промелькнули невеселые мысли в седой голове старика-Наставника.

Поэтому он решил ограничиться обычным молчанием, прокручивая на столе вышеупомянутый прибор, по форме напоминающий градусник.

— Михалыч, да они издеваются над нами, — бухнув на стол увесистую папку с материалами дела, сверху которой лежал Договор, нервно заерзал в кресле пятидесятилетний «медведь» в помятом сером костюме. — Сворачивай сходку, пока… нам бубонной чумы в штаны не насыпали! Эти ведь могут!

В углу того же помещения переминались с ноги на ногу двое аналитиков.

— А ведь эта… — кивнул младший сотрудник на неподвижно сидящую по правую руку от сухопарого старца фигуру, замотанную в белоснежный балахон. — …на девчонку из «Звонка» смахивает… Бледная, худая, глаза закрыты…

— Чертовщина, мля… — достав носовой платок, дрожащей рукой вытер потную шею его коллега.

Стоило старшему аналитику взглянуть на белый силуэт, как мысли стремительно утекали, подхваченные невидимым водоворотом, окутывающим девчонку. А ведь ему микрофон к этой… прикреплять надо. Тут не то, что подойти, даже смотреть боязно!

— Только того… У той волосы распущенные были… Помните, когда из колодца вылезала? А у этой косы вон какие… – продолжал нагонять страх молодой аналитик. — Да и щас девиц таких не встретишь. Волосы блестят, черные, мать их, чуть ли не пол подметают… Кожа – будто мелом обмазанная. Не попутали ли че ихние — мож того… ведьму к нам притащили? У них ведь там, я от энэлошников слыхал, всякой нечисти полным полно… Прогресс мол там у них! А мы отстаем…

В это время старший следователь, Андрей Михайлович Сфиридов, яйцеголовый мужчина преклонного возраста, с очками на крупном носу, стучал пальцами по лакированной столешнице. Краем уха он услышал шепот младшего аналитика и сильнее нахмурился, отчего глубокая морщина залегла на переносице.

Сфиридов сидел рядом с ворочающимся «медведем», точно напротив Оракула, нанятого для расследования уголовного дела, по которому следствие зашло в тупик.

Хотя, тупик – это категорически не то слово для описания ситуации, в которой оказались все сотрудники московского уголовного розыска. Полная лажа – в самую точку! Если не хлеще…

Но шутки шутками, а обстановка в столице неизбежно накалялась. Вплоть до того, что после девяти вечера парки пустовали, а многие семьи вообще уехали в другие города, чтобы, так сказать, схорониться.

Мало ли… Не проходит и недели, чтобы ублюдок не вышел на… кровавую работу.

Совсем девчушка. Чем сможет помочь? Она не свидетель и не очевидец, не знакомая убийцы и не родственница. Она даже не из наших, — закрались сомнения у старшего следователя. – Но уфологи сказали, что только она сможет пролить свет на это дело… Дерьмо, вот же вляпались! Ничего, я всё равно найду этого сукина сына. С твоей помощью, Оракул, или без.

Андрей Михайлович взял Договор Ппв №21 — Путешествие в пространстве и времени. Он внимательно прочитал текст, глядя на белые листки из-под овальных линз очков.

«…На основе применения особых способностей жителей внеземной цивилизации, недоступных человечеству в связи с отстающим темпом развития, под воздействием Ока или замкнутой электрической цепи…».

Как там ста… Наставник заявил месяц назад, когда принес договор в отделение? «Там всё четко и яс-сно ислошено, господа-с. Прошу ос-снакомиться… Как это у вас-с говоритс-ся? Ах, да-с, саблаговременно».

Мда. Ясно и четко. Насколько четко, что без бутылки и не разберешь! Похоже на договор о передаче прав интеллектуальной собственности на определенный период. И еще…Почему этот старик так ополчился на букву «с»? Чуть ли не в каждом слове он «давит» на нее, точно наступает на горло злейшему врагу!

Старший следователь перевернул несколько страниц и прочитал в самом конце:

«Размыкание цепи происходит в момент полного истощения Ведущего по магистрали Судьбы. Вопросы, заданные в нормальном режиме, могут относиться исключительно к предмету договора, оговоренному выше. Остальные фразы, выходящие за рамки избранной темы, будут аннулированы условиями договора. За их выполнением проследит Наставник, прибывший вместе с Оракулом.

Дата посещения отдела по расследованию убийств: 13 марта 2006 года».

И внизу, под странной печатью в виде дома с тремя башенками, мелкими буковками виднелось — «Председатель Белой крепости».

Белой… Белой горячки, что ли? Черт ногу сломит!

Оставив в покое Договор, Андрей Михайлович снял очки, задумчиво надкусив черную дужку.

Кто же ты такая?Поможешь ли нам?

Андрей Михайлович знал хорошего психолога, который однажды, тщательно изучив материалы дела, составил точный портрет преступника. Это была огромная удача! Но расследование, из-за которого начальству пришлось обратиться к этим странным существам (как они себя называли, преемникам человечества), велось уже пять долгих месяцев.

И конца этой мерзкой кровавой вакханалии не ожидалось.

Перед внутренним взором старшего следователя тут же пронеслись картины изуродованных лиц, вставленных в проломленные черепа бутылок, обездвиженных тел и разбросанного вокруг, точно конфетти, мозгового вещества.

Отнюдь, сюжеты не казались ужасными. По-крайней мере для него, служителя закона с многолетним стажем. Бросало в дрожь другое – спустя несколько месяцев после начала беспрецедентной резни у Андрея Михайловича не было ни одной стоящей зацепки.

Ни одной!

Жертвы — мужчины и женщины… Словно убийца, (до сих пор половая принадлежность которого так и оставалась загадкой), выбирал их по настроению или какому-то неведомому для сотрудников следствия хотению…

Пожилые, среднего возраста, молодые – настолько большой разброс в возрасте, что выявить определенную цепочку оказалось совершенно безнадежным делом. Даже пытались составлять графики по дням недели, чтобы установить хоть какую-то закономерность.

Ни черта!

Никаких отпечатков. Ни спермы, ни слюны, ни размера ботинка, ни клочка одежды, ни волос – ничего!

Этот серийный убийца обошел своих коллег и по умственным способностям, и по безупречной технике исполнения, и по неуемной жажде новых и новых трупов, найденных после страшной бойни в лесном массиве.

Следствию срочно нужна была помощь. Зацепка. Информация.

— Михалыч, — снова начал «медведь», пододвигаясь ближе, — с тем же успехом, но за меньшие затраты мы могли бы вызвать и этих… как их… Черт! А! Экстрасенсов! Ну или к бабкам…

— Сергей Емельянович, переживаете? Странно, странно. Из вашего кармана, право! Переговоры, как мне известно, оплачены, – заметил сидящий в сторонке от парламентеров профессор, судмедэксперт.

Владимира Стрельцова, как ученого, занимало происходящее. В особенности странная парочка прибывших. Профессор фиксировал каждое движение сидящих на другом конце стола существ в бесформенных балахонах, скользя по ним наметанным взглядом из-под заросших, умудрявшихся завиваться бровей.

Наставник неизменно методично гладил бородку, точно котенка. Оракул сидела совершенно неподвижно. Будто закоченелый труп, который привезли и посадили за стол переговоров.

Даже жутко!

— У нас итак заварухи этой… Родственники погибших чуть ли не спят под дверьми – очумели совсем! – бубнил в это время «медведь». – Еще в лепете девчонки разбираться… Малолетка…

Это произошло внезапно.

Позже, когда только сладкий запах роз от волос девчонки будет напоминать о визите странных пришельцев, сотрудники подумают, что движения девчонки были чересчур замедленными, точно в фильме ужасов.

Но в тот момент внезапно открывшиеся миндалевидные глаза повергли всех собравшихся в шок и… необъяснимый трепет.

Девчонка воззрилась на «медведя».

— 2009 год. Юг. Россия. Море заберет.

Наставник, до этого времени отрешенно убаюкивающий бородку, задумчиво наклонил голову набок.

Ученица всегда говорила только истину. И события, которые она предвещала, сбывались. Наставник, приставленный к ней с самого рождения, знал: с такой быстротой «Черная лагуна», как ее все называли, может предсказывать только одно событие.

Смерть.

Старик поискал в перекинутой через плечо сумке «Sc-3» — прибор сканирования тела, и не найдя, шумно вздохнул. Недолго осталось «медведю». Может к лучшему, что он ни о чем не догадывается?

В это время взоры мужчин обратились к Оракулу.

Точнее, чрезмерно красивыми и притягательными оказались глаза девчонки. Сине-зеленые. Необычной формы. Схожие с кошачьими. Выпуклые, отчего казалось, будто взгляд девчонки проникает сквозь материи, постигая основу вещей. Ресницы девчонки, чересчур длинные, жгуче-черным шлейфом прикрывали веки. А цвет… Пораженные мужчины буквально оказались в лагуне, погрузившись в ее воды с головой и безвольно растворившись в них.

Андрей Михайлович тоже попал под чары маленькой красавицы. Или как назвать столь мощное гипнотическое воздействие? Но в отличии от своих коллег он попытался вырваться из заманивающей сине-зеленой, пленительной волны, заставляющей сердце биться в два раза быстрее.

Оракул повернула голову, чтобы взглянуть на сопротивляющегося. Почему-то, Андрей Михайлович был уверен, что девчонка чувствует его неподчинение. Желание поскорее выйти на берег. В то время как остальные безоговорочно купались в ее чарующих омутах, уповая на то, что девчонка не взбунтуется и не нашлет волны-убийцы на их беспомощные тела.

Старший следователь почему-то и не сомневался, что при надобности Оракул способна на такую жестокость.

Интересно, эти существа… преемники, могут что-то сделать одним только взглядом? – подумал Андрей Михайлович.

И тут же получил ответ на мысленный вопрос.

Или… или это девчонка заставила его сгенерировать эту мысль у себя в голове, чтобы продемонстрировать силу?!

Андрея Михайловича неожиданно и совершенно беспричинно заколотило от дрожи. И всему виной странный, изучающий взгляд Оракула! Куда бы не посмотрела девчонка, на руку или грудь, волоски поднимались, точно намагниченные, и мурашки бежали по коже. Затем старшего следователя бросило сначала в жар, потом в леденящий холод.

Андрей Михайлович нервно сглотнул, хотя изо всех сил старался не выдать своего волнения. Он увидел истинную сущность сидящей перед ним особы.

Не девочка. Не женщина. Не старуха. Что Андрей Михайлович точно мог сказать: существо женского пола. И оно светилось, золотистым мерным сиянием. Не ослепляющим, нет. Скорее, успокаивающим.

Оболочка оказалась обманчива.

Оракул отвернулась, снова замерев на стуле.

Она слышала. Она всё понимала. Даже больше, чем предполагали собравшиеся в комнате мужчины.

— Она не моргает, — прошептал молодой аналитик. Голос его заметно сорвался, точно парень хотел в следующий миг взвыть сиреной от страха. Руки вцепились в блокнот и сжали с такой силой, что бумага громко и неистово зашуршала.

— Пошалуй, вам с-стоит начать, господа-с, – объявил Наставник. – Аркта монтада. Одну минуточку. Да-с.

Старик достал из сумки несколько предметов. Он быстро расставил их на столе перед Оракулом. Соединил приборы с помощью проводков, а два крайних прикрепил специальной присоской к виску девчонки.

«Замкнутая электрическая цепь», — вспомнил строчку из договора Андрей Михайлович и… подпрыгнул на стуле.

Мобильник неистово разразился мелодией в его кармане.

Андрей Михайлович незаметно стер выступивший пот со лба и, достав трубку, принял вызов.

• Отец, привет!

• Сейчас мне некогда, Кирилл. Давай позже, — старший следователь краем глаза посмотрел на Оракула. Та, закрыв глаза, будто пребывала в нирване, чуть заметно раскачиваясь из стороны в сторону.

• Всего пару слов. Я присмотрел отличную доску, но влетит в копеечку. Хотел узнать насчет лета. Пап, я хочу заниматься серфингом! А если поеду с друганами…

• Мы обсуждали этот вопрос. Нет.

• Но па…

Андрей Михайлович прервал вызов и устало потер лоб и переносицу.

Оракул смотрела в одну точку на стене. Она снова стала обычной девчонкой в странной одежде. Или, как утверждал Наставник, в рабочей форме. Чары рассеялись, как и окутывающее гостью золотистое мерцание.

Наставник достал папку с материалами дела, которую предоставили ему люди. Стрик являлся провожающим, которому необходимо было проследить за соблюдением прав собравшихся. А в особенности, своей ученицы.

Она была молодым Оракулом — всего двести лет. Тщательно отобранная, обученная в отделе Прогнозирования, можно сказать, выращенная в любви и заботе. Как роза. Юность, или как называли жители тех краев, откуда они прибыли, фаза расцвета, помогала Черной лагуне быть точной на девяноста семь процентов в своих предсказаниях. Зрелые Оракулы, зачастую, слишком долго обдумывали над пришедшими картинками во время Путешествия, поэтому ошибались чаще. Совсем молодые, путались, передвигаясь по магистрали чьей-то Судьбы.

Девочка сохраняла золотую середину, стала превосходной находкой.

Черной лагуной.

— Увашаемые с-следователи. Вопросы садавать по очереди, шелательно поточнее. Да-с. Высокая с-скорость ответа – меньший просент изменения событий в будущем, и наоборот. Поверьте, мы тоше… Как это на вашем? — саинтересованы в полошительном рес-сультате. Вы – наши древние предки. Однако после Катаклис-сма, исменившего вашу рас-су и породившего нас-с, мы утеряли данные о событиях прошлого. Мы с-сошалеем. Но мы нашли с-способ с-связи с вами. Предупрешдаю – с-стоит запис-сывать. Вереница непонятных условий порой раз-связывается. Да-с.

— Нам нужно установить микрофон и диктофон, чтобы шла запись… – начал было старший аналитик.

Он сказал это таким робким тоном, точно знал, каков последует ответ.

— Пункт пятый Договора, — перебил старик, несколько раз пригладив бородку. — Никакой техники вблизи Оракула. Особенно вашей. Ант гравьон. Допотопной.

Старик скривил лицо, точно ему хотели подсунуть дохлую лягушку, выдавав за спящую.

— Наставник, — вдруг холодно произнесла ученица. На одной ноте. Предостерегающе. – Они наши предки. Мягче.

— Да как вы не поймете-то? А как мы отчитываться о проделанной работе будем… – опять начал распаляться «медведь». – Кроме того, вы сами девчонку к чему-то подключили… Ее не закоротит часом?

— Закоротит? Э-э… – непонимающе промычал Наставник.

Его узкое лицо от непонимания вытянулось еще сильнее. Глубоко посаженные глаза, казалось, и вовсе «спрятались» в глазницах. Мешки под ними, наоборот. Стали еще заметнее. Прежде чем отправляться в командировку к землянам, старик изучил несколько словарей. Однако, такого слова он не помнил…

Наставник и Оракул переглянулись. Старик принял поступившую от ученицы информацию о слове телепатически. Оракулы с самого детства изучали древнечеловеческий язык, чтобы устранить языковой барьер в командировках.

— Первый прибор, рядом с-со мной – Путеводитель. Он отмеряет время, в которое нам нушно попас-сть. У вас-с такого еще нет? Хм… А декодировщика ясыка шивотных? Как, тоше не ис-собрели? Ну ладно, ладно… Второй – Волновая лучина – исмеряет количес-ство и с-силу энергетических волн, чтобы я мог регулировать час-стоту видений, которые придут к моей подопечной. Говорят, у вас-с травки так дейс-ствуют ос-собые, только вы контролировать картинки не умеете. Третий – электричес-ская батарея, а последний в кругу – ультграмофиксатор… Это…

Теперь физиономии вытянулись у людей. Они явно не были готовы к лекции о технике внеземных цивилизаций.

— В общем, — невинно развел руками старик, указывая на все предметы вместе. – Это всё, надеюсь, поможет решить проблему в вашем мире. Хорошо?

Люди скептически переглянулись. Теперь старик говорил с ними, как с детьми.

• А этот чего делает? – указал на лежащий в стороне маленький приемник «медведь».

• Идентификатор личности со встроенным голосом и чувством юмора. Вы в какой-то степени изучаете нас, а мы – вас. Без всякого вторжения. Те фильмы о нападении инопланетян… арп моаком… Извините. Как на вашем? А! Не пришлись нам по душе. Кроме того, мы не инопланетяне. Мы – ваши преемники.

Наставник нажал на кнопку, и тут же из приемника полился ребяческий лихой голос. Говорили так быстро, что с трудом можно было различить фразы.

Люди напрягли слуг.

• Ан акрапх агпранв а оплуд…

• Включи переводчик, дубрин! – посоветовал Наставник.

Тут же из приемника послышалась какая-то возня. Словно кто-то пыхтел и тихо матерился. На своем, конечно. Но вскоре помехи исчезли, и кто-то вновь заговорил. Уже на древнечеловеческом.

— А вот и я! Не ждали, не ждали? Сейчас познакомимся! Яйцеголовый – мозговитый, дельный, серьезный – хе-хе! Не дает ступить своему сыну-подростку и ущемляет в правах жену. Знает свое дело, кстати, супружеский долг выполняет исправно и с чувством. Владимир Стрельцов – судмедэксперт, прекрасно выглядит в халате, в котором, кстати, и кварта… нет, это что-то другое… квартет… нет, не то… А, вот! Кадрит девчонок. Правильно делает, потому что в жизни он сер и скучен. Ужасно танцует и поет. Так ужасно, что лучше бы застрелился от любви к искусству. Молодой аналитик, Пашка, забавный, но трусливый. Страх не позволяет ему изменять девушке направо и налево… Ну ладно, куда-то я не туда… Так сказать, на скользкую дорожку похоти и раскол… разлом… англхол! А, вот! разврата потянуло… Старший аналитик, матерщиник, дебошир, если натрескается в дюпель – надо запомнить, слово-то какое поэтичное! Древнечеловеческий мне начинает нравиться… В целом, неплохой. А таких девки не любят, поэтому живет один. Рядом с яйцеголовым – Сергей Емельянович – скажу я вам, редкостный засра…

— Хватит.

Шалун в приемнике тут же осекся, подчиняясь приказу Оракула. Люди прислушались: изнутри прибора будто кто-то обидчиво сопел.

Наступила тишина. Все, и земляне и внеземные. Кто-то пытался подавить улыбки, кто-то – закипающую ненависть.

— Ладно, снабди двух аналитиков блокнотами и ручками, — решил пойти на мировую Андрей Михайлович. В конце концов, это земляне попросили о помощи. – Не будем нарушать правила.

— Но Андрей…

— Делай то, что я сказал. Убедись, что они записывают каждое слово! – старший следователь посмотрел на Наставника. Тот довольно кивнул. – Но нам, в свою очередь, необходимо удостовериться в правдивости слов де… Оракула.

— Нес-смоненно, нес-сомненно, — закивал старик. — Не сабудьте, что с-сила будет мельчать с кашдым вихрем в будущее. Поэтому вам с-следует расставить приоритеты. Да, у Оракула есть вопрос-с к вам.

Андрей Михайлович сжал челюсти. Он медленно с опаской посмотрел на девочку. Невидящий взгляд Оракула по-прежнему упирался в стену. Только алые губы слегка разомкнулись.

• Как вы относитесь к трансвеститам?

И опять люди замерли в изумлении.

Какого?.. – проматывалось в голове Андрея Михайловича. — Что угодно – но причем тут…

• Я… я…

• Давайте начнем.

Вопрос так и остался витать в воздухе, никем не понятый.

Может, это шутка у них такая?

Наставник включил приборы. Затем повернул ключ на Путеводителе, устанавливая необходимое событие, и нажал на красную кнопку Волновой лучины. Пружина внутри прибора ярко засветилась, точно нить накаливания.

Девчонку тряхнуло. Глаза ее закатись, голова запрокинулась назад и набок. В черных волосах заскользили серебристые молнии, наэлектризовывая их. Локоны неизбежно поднимались, точно кто-то присоединил к ним ниточку и тянул вверх. Постепенно, не торопясь. В то время как руки девчонки по-прежнему покоились на столе, а голова полностью откинулась назад.

Этот процесс, пугающий и захватывающий одновременно, настолько поразил, что люди и забыли, зачем собрались. Они, не отрываясь, смотрели на Оракула. Казалось, что шея девчонки исчезла, а из плеч вырастал огромный волосяной веер.

Наставник с трудом привлек внимание собравшихся и дал добро на начало сеанса.

Но никто не осмеливался заговорить. Даже Андрей Михайлович несколько раз облизнул пересохшие от волнения губы и глубоко вздохнул, прежде чем сказать.

— Расскажи о нем.

Девочка не подняла головы. Она заговорила в прежней, устрашающей и казалось бы самой жуткой позе, которую когда-либо они видели. Ее голос при этом остался прежним. Спокойным. Мелодичным. Но слегка холодным.

— В зале, где воссоединились два семейства, шла усердная работа по накрытию стола.

Мужчины переглянулись, не понимая, что бы эта фраза могла значить.

Оракул продолжила.

В зале, где воссоединились два семейства, шла усердная работа по накрытию стола. Конечно же, снаряжением деревянного массива всевозможными яствами занимались женщины, доверив мужчинам открытие бутылки шампанского и разделывание сочного заграничного гуся.

Однако мужчины, один молодой и крепкий, второй намного старше, седой, морщинистый разлили содержимое другой бутылки по рюмочкам и, произнеся «Ну, за встречу!», осушили их. В поисках закуски взгляды обоих с тоской пробежались по столу, на котором уже расположились салатики, малосольные огурчики, нарезанная колбаска, селедочка и пышущая запахами картошка, приправленная лучком. Однако, это чудо кулинарии было неприкосновенно до торжественного момента, поэтому мужчины повернули головы к гусю, забота о котором входила в их совместную компетенцию.

Не сговариваясь, оба потянулись к беззащитной птице, смиренно лежащей на подносе. Благо женщины ушли в другую комнату.

• Куда?? А ну прекратите! Ну что как дети малые… – застукала жена молодого, которую звали Леночкой.

Правильно говорят, женщины чувствуют неладное за версту! А тут всего от кухни до зала пару метров и стена.

Вот и сейчас Леночка, улыбчивая белобрысая милашка, с закинутым поверх черного платья фартуком и шикарно уложенной прической, ворвалась в комнату из кухни раньше, чем мужчины успели покуситься на гуся.

Леночка поставила тарелку, на которой ровными рядами лежали кусочки семги. Она посмотрела на Славика, смутившегося мужа, и погрозила ему наманикюренным пальчиком.

• Лучше бы с ребенком поигрался! – наказала она и, покачивая бедрами, ушла на кухню.

— Повезло тебе с ней, что говорить. Девка умная, учиться, работает, с тобой возиться, с упырем таким. А какая фигуристая! Ты это… даже на сторонку ни-ни! А то…

— Ха-ха, дед, да прекрати ты! Лучше скажи, как внук-то…

— Что внук, что внук… – по старчески начал дед. Но замолчал, прижав дрожащую белесую ладонь к сердцу. Славик подметил, какой она стала сморщенной, точно после долгого пребывания в воде.

Дед в это время закашлялся. Все еще тяжело было на душе. Не смог он смириться, не смог! Но произнес другое:

• Какой красавец растет! Богатырь! Любит меня, озорник. Деда своего…

• Ну так дед-то какой, мировой, ха-ха! Ничего что я тебя дедом? Мы хоть и не родственники, а все ж… Не против? Отлично!

На ковре игрался с кубиками мальчишка лет трех. Темно-русые волосы были всклокочены, точно после драки. Однако, он был примерным мальчиком, тихонько сидел в клетчатой рубашке и темных джинсах на полу и занимался кубиками. Он был всегда смиренным, слегка замкнутым и отстраненным от окружающих. Мальчик не взглянул на говоривших, хотя дед знал, что он пристально слушает, хотя и не понимает сказанного.

Уж больно этот темноволосый пацан напоминал деду притаившегося зверька.

• Его отец так и не появился?

— Славик, не надо. Не сейчас, — ответила внезапно возникшая перед мужчинами полная женщина, раскрасневшаяся от готовки и предпраздничной суеты.

— Конечно, конечно, Наташ, как скажешь. Ты же его мама… Слушай, извини, я не хотел…

Наташа вытерла руки о фартук. Прическа ее составляла наспех замотанную рогульку, а платье было заметно застирано и блекло.

Наташа посмотрела на играющего сына. Ее глаза оставались поддернуты вечной и неизбежной грустью.

— Он хороший у меня, мой тигренок, — поцеловав ребенка в темную макушку, хозяйка дома сняла фартук и положила на диван. – Лена, всё готово, давай уже иди к столу! А то остынет совсем. Да и мужики не ели ничего…

— О! Это другое дело! Да, дед?

Ближе к ночи, когда на потемневшее небо уже начали взбираться звезды, женщины пытались угомонить напившихся мужиков, которые вовсю горланили народные песни. Сначала ласками и уговорами, затем строгими взглядами и чем потяжелее.

— Не дайдууу… я да домаааа… Ик! Не, ты пред… пред…вляешь, я его вшему науч-ик! Это мой внук! МОЙ!

— Да ты пасматри, дед, какой пацан растет! А моя никак не может, не хочет, говорит, рана, рана, а если потом — бац! — и поздно!

Молодой запрокинул руку на плечо седого мужчины, который уткнулся лбом в край стола.

— Я его нау…чил всему, а этот отец провал.. ушел! Сбежал!

— Папа! Ну хватит! – ударила кулаком по столу Наташа. Так сильно, что ее грудь закачалась.

Дед резко встал. Зазвенела посуда, рюмки соскользнули со стола и покатились по ковру. Прямо к ножке ребенка. Но темноволосый мальчишка не обернулся.

• Йа ему про всех рассказывал, вожди, партии, он знает всё, всё! Да, пацан? Чего ты отвернулся, ты повернись, повернись! С тобой дед — ик! — говорит! А чего он, ДЕДА СТЕСНЯЕТСЯ??!

Дед сделал неуверенный шаг в сторону внука. Тот не заплакал, не съежился, не дернулся. Просто продолжал играть, перебирая кубики.

Наташа вскочила, больно ударившись коленом о стол, и попридержала отца за рубашку. Но тот изловчился и выкрутил руку дочери. В пьяных глазах стояла непонятная беспричинная ненависть.

• Славик, нам пора, — быстро проговорила Леночка, подхватывая свою сумку и выбегая из-за стола.

Славик вмиг сообразил, что запахло жареным и поспешил за женой.

• А чего ты, это, я с ним сидел, пака ты по мужикам шлялась! А теперь меня за борт, да? Этот гаденыш даже не смотрит на меня! А Я С НИМ…

• Папа!! – в глазах Наташи заблестели слезы. Скорее от страха, чем от боли.

Руку ее отец так и не отпустил, выворачивая сильнее.

Хлопнула входная дверь.

Дед не удержался на ногах. Он запнулся и полетел головой в сервант, стоявший по близости. Мужчина ударился о стеклянную дверку, упал и подмял под себя ребенка.

• Всё это, всё из-за гаденыша твоего… Убью! Судьбу себе покалечила…

• Папа! Папа, не надо! Что ты делаешь? Поставь его!!

Мать бегала вокруг деда, тянула руки, чтобы достать сына. Ей нужно вырвать мальчика из его лапищ! Нужно помочь! Она – мать, она должна заботиться, должна беречь ребенка!!! Но дед был слишком высок и силен, чтобы выпустить висящего на руке внука.

Кажется, мальчишка только сейчас понял, что грядёт расплата. Поэтому начал тихо плакать, прижимая ладошки к щекам.

Дед хоть и был мертвецки пьян, но кое-как добрался до ванной. Наташа, понимая, что у нее остался последний шанс уберечь сына, схватила пустую бутылку шампанского за горлышко и размахнулась.

Но ее отец перехватил руку и снова вывернул. Послышался отчетливый треск. Наташа взвыла и упала в коридор, прижимая искалеченную конечность к груди.

Дед захлопнул дверь и закрыл на щеколду. При этом, Наташа видела, как спешно ее отец снимает ремень, а сын кричит, прижавшись спиной к ванной.

• Папа! Прекрати!!! Папа! Папа!

Мать подползла и начала стучать кулаком в дверь, из который раздавались мощные щелчки и детский пронзительный визг.

Оракул замолчала.

Все застыли, точно статуи.

Только Наставник, сидящий на прежнем месте, долго и упорно качал головой.

— И как вы смогли такое пропустить? Ар катастав!

Девчонка вновь замерла в ожидании вопросов. Голова по-прежнему была неестественно запрокинута, а волосы распушились веером.

Двое аналитиков все еще наблюдали за девчонкой с открытыми поддергивающимися в страхе ртами. Владимир Стрельцов записывал. А следователь и его помощник оставались настороже.

Начальство предупреждало о многом, так сказать, необычном, что им предстоит лицезреть. Но это выходило за рамки понимания!

— Это же ракх… Нарушение пункта пятого прав грашсках… Как это… рас-свитых сивилис-саций! Расве ваш крео не зафикс-сировал крас-сный код??? Это… это креблас-си! Невероятно!

Наставник вскочил. От волнения старик путал слова, то вскрикивал, то шептал. И постоянно перемещался вдоль комнаты. Иногда он останавливался и закатывал глаза.

Он не мог поверить в такое!

Девочка снова разомкнула алые губы.

— Наставник, у них нет Улья.

Тут пораженный старик запнулся и чуть не пропахал носом грязный пол приемной. Чудом удержавшись на ногах, старик шумно задышал, прислонившись к стене.

— Как нет системы крео? Это… шутка?

Наконец, пришли в себя люди.

— Улей? Что такое улей?

— Это то, что помогает нам жить! – тут же взвыл Наставник. Он поочередно взглянул на собравшихся. Его глаза блестели – неужели от страха? — Да, мы не идеальны! У нас целых три процента курильщиков! Три! Но мы боремся и будем бороться до конца! Урставиол! – старик, кажется, завелся не на шутку. – То есть как нет Улья? Нет Улья???

Теперь Наставник понимал причину всех недугов человечества.

Отсутствие упорядоченной системы.

Координатора.

Улья.

Старик даже вжал голову в плечи, точно на нее в любой миг мог обрушиться потолок.

— А мы точно в двадцать первом веке? Это же не железный век, нет? Картинки из учебников вроде совпадают с этой реальностью, – Наставник медленно закрутился вокруг своей оси на пяточках, оглядывая стены, на которых висели портреты, и остановился на шокированных землян. — Вы не похожи на пещерных людей…Но у вас нет Улья.

Наставнику было хуже, чем предполагали мужчины.

Старик, как ни в чем не бывало, расстегнул две незаметные пуговички на балахоне в области сердца и просунул руку в образовавшуюся дыру. Послышался странный звук, точно откручивают лампочку светильника. Спустя несколько секунд мужчины ахнули, увидев, как появившаяся рука сжимает какой-то круглый небольшой прибор. Он мигал зеленым светом, но слабо, можно сказать, постепенно затухал.

— Прос-стите, прос-стите, ничего не могу поделать…АРНКО! Эта новос-сть! Извините, — Наставник закинул устройство в сумку, достал из нее такой же, только новенький прибор (потому что этот не мигал, а излучал мерный зеленый свет), и стал вкручивать его взамен сердца. Закончив работу, он стер пот со лба. – Прос-стите, в командировках вс-сякое с-случается. А с-сердце – с-слишком вашный орган. Шиз-не-о-бес-пе-чи-ва-ю-щий. Вот! Поэтому мы не рис-скуем, загрушаем аккумуляторы, пока наши с-сердца в с-специальных капс-сулах там, дома. Даше если что проис-сойдет – нас найдут и дос-ставят в лабораторию, где обменяют тела, перес-садят мозг. А с-сердце – целое и невредимое – ус-строят на место.

Андрей Михайлович переглянулся с остальными. Его пальцы были ледяные от ужаса. И только судмедэксперт поднял руку в воздух, желая задать вопрос.

— Мне всегда казалось, что важный орган в теле – это мозг. Что скажите?

Старик покачал пальцем. Быстро-быстро, из стороны в сторону.

— Вы, люди, еще не поняли. Но поймете. Да-с. Нас-станет день.

— А что такое Улей?

— Это рас-спознаватель эмоций – с-сверхчувствительная машина. Индиго, то есть некоторые из нас-с, смогли прис-соединить волновые потоки и с-собрать их, так скажем, в одном герметичном контейнере. Кашдый оператор, который наблюдает са волнами, занимается с-своим районом. Генератор выявляет любые вс-спышки. Гнев-желтый цвет, ненависть- красный и так далее. Не бесобидные эмоции, а те, которые толкают к действиям. Вот что такое Улей – огромная машина и тыс-сячи работников, которые с-следят за с-страной. Не с-спрашивайте ее название, мы не вправе такое разглашать, вы ше знаете. Теперь я понимаю, почему у вас-с такое… У вас-с нет Улья.

— Давайте продолжим. Не стоит знать лишнего.

Андрей Михайлович, посмотрев на Оракула, вздрогнул. Голова девчонки снова была поднята – и когда только успела?? Однако волосы все еще будто сжимала невидимая рука и тянула вверх.

Старший следователь попытался абстрагироваться от всех этих непонятных штучек пришельцев. Главная задача – найти убийцу.

— Значит, какой-то мальчик…

— Э, не какой-то, мой друг, — улыбнулся судмедэксперт. Он быстро заглянул в свои расчеты. — Убийца – темноволосый, белый, замкнут, любит одиночество. Кубики… возможно, работает в сфере строительства. Так.

Андрей Михайлович сжал кулаки. Ладони оказались потными.

Личность преступника. Этого сукина сына!!

Девчонка помогла понять, что серий убийца – мужчина. Хоть что-то…

• Вы могли предотвратить, если бы был Улей, — снова сел на свое место старик. Он пытался успокоиться, поглаживая бородку.

• Но его нет! – рявкнул «медведь» — Вы знаете сколько у нас таких семей, где родители алкаши?

• Восемьсот десять тысяч, — спокойно заметила Оракул.

Она бросила взгляд на Наставника. Этого хватило, чтобы обменяться мыслями.

• А пос-сле черепно-мосговой – вы разве не поняли, что проис-сходит с ребенком? Да-с.

• У убийцы черепно-мозговая! — вдруг воскликнул Владимир Стрельцов. Его аж подбросило на сиденье. – Вот почему… он крошит черепа молотком, вставляет инородные тела… Так? Это все из детства! След, сохранившийся в памяти и ставший впоследствии его… его «фишкой»!

• Что произошло с ним тогда? – взял в свои руки обсуждение Андрей Михайлович.

Он скрестил руки на столе и смотрел точно на Оракула. Хотя отвечал старик. Но старший следователь знал: девчонка дает старику информацию, значит, держать связь нужно с ней.

• Упал с качелей. В три года. После этого у ребенка с-стали проявляться отклонения. С-существенные. Он с-стал путать буквы. «Ш» и «с-с». Родители отдали его в с-спецшколу. Как я знаю, это для вас, людей, плохой знак, — тут старик поднял руку и указал на один из портретов. – Он!

Все, как один, повернули головы.

• Л… енин? – спросил молодой аналитик.

• Его зовут Ленин? — потер бородку старик. — Я что-то читал про него. Ладно, не вашно. Он нарисовал его голым! С огромными курило-яуекр!

• Убийца нарисовал?

• А этот Ленин, он кто?

• Революционер.

• Урод, разрушивший страну.

• Спаситель!

Ответов было три. И все разные.

Наставник покачал головой.

— Вы такие…. Такие…

• Неоднозначные, — закончила Оракул. – Продолжим.

• Когда началась резня? — тут же оживился Андрей Михайлович.

• Давно.

• Год?

• Я не расчетчик.

И снова молчание.

Значит, все началось с детства. Родители. Но они виноваты – или зависит от воспитания? Почему-то старшему следователю нестерпимо захотелось позвонить сыну. Почему он не звонит??

— Без пяти три, – спокойно произнесла Оракул. Она впервые слегка улыбнулась, еле заметно. – Он позвонит без пяти три.

Андрей Михайлович сглотнул.

Нужно собраться! Не так-то много времени!

• 2001?

• Позже

• А-хахах! – грохнул ручищей о стол «медведь» — Так это не наш маньяк! В материалах дела же четко написано! 2001! Черт подери, надо же так лохануться!

— Боже, — тихо произнес судмедэксперт. Он встретился глазами с Андреем Михайловичем.

Тот все понял.

— Что? Что? – не унимался «медведь».

— Николай Воробьев – не первая жертва. Были другие.

Оракул посмотрела на собравшихся.

Казалось, мир замер. Даже медведь закрыл голову руками.

Оракул наклонилась вперед, так что столешница уперлась в ее живот. Девчонка разомкнула губы, втянула воздух.

• Первое убийство – как первая любовь, его невозможно забыть.

• Ах ты сукин сын!!! – громко рявкнул Андрей Михайлович. Он стал сыпать вопросами.

— Где совершались убийства? Место!

— Темно. Шаги. Трава. Лесной массив. Много. Непосвященных… Поцелуи.

— Так мы называем вас, людей, — быстро пояснил старик. Он один видел, как ученица неуловимы движением развернула руки, ладонями вверх.

Прочный контакт.

— Глубоко. Зябко. Камень. Окружность… Машенька, Машенька, глупая девка!! Ноги коченеют… ПОМОГИТЕ! Эхо… сильное эхо… Рассвет. Свобода. Боль внизу живота. Пяточки стучат. Боль.

— Что?

— Колодцы! Сторож вытащил беременную дев… Ой…

— Сиди и пиши!

— Ты своих аналитиков что, заткнуть не можешь?

— Минус вопрос, — тут же вставил Наставник.

— Первая жертва?

— Внезапно. Шаг. Усталость. Мужчина… УДАР!

— Сколько жертв он хочет получить? – лица собравшихся раскраснелись.

«ОНА ГОВОРИТ ПРАВДУ! ОНА ГОВОРИТ ПРАВДУ!» – билась одна и та же мысль в головах у всех.

— Он любит шахматы. Очень любит. И рубашки… Наклейки на клетках. Наклейки… Один, два, три… Клетки, клетки… Повсюду клетки. Еще 23 жертвы. Чтобы заполнить доску. И… купить новую.

«Рука Судьбы… Психопат! Стихоплет… Мать его!» — Андрей Михайлович, наконец, чувствуя полное изнеможение, будто всю его энергию выпили до дна, откинулся на спинку кресла, не отрывая взгляда от маленькой фигуры Оракула. Признаться, он боялся, что это создание, давшее столь необходимую информацию, раствориться, выставив их полными идиотами.

Но нет. Девчушка сидела, так же неподвижно смотрев в противоположную стену, и только дрожащие руки говорили о том, как трудно ей было поддерживать контакт. Следователь, сам того не осознавая, пропитался теплыми чувствами к этой девочке.

Он видел, что она прочувствовала боль родных и страх многочисленных жертв. Неосознанно понимал это. И в его душе расцвела надежда.

«Близко. Близко. Близко», — пульсировали в его голове недавние слова Оракула.

— Когда будет новое покушение?

Молчание. Минута… Две… Три…

— Женщина… Эм. Снова Эм. Первый – последний. Жаль. Умрет. Но это. Конец. Темные волосы. Голос. Красивый. Связь… знает. Ее.

— Адрес?

— Стоп. Запрещенный вопрос, — вклинился старик.

— КОГДА? КОГДА ЭТО БУДЕТ?

Но Оракул вдруг дернулась и обмякла на стуле. Ее волосы опустились, закрывая изможденное бледное лицо. Затем девчонка очнулась.

Она долгим немигающим взглядом обвела всех мужчин, встала и подошла к Андрею Михайловичу. Маленькие пальчики коснулись дрожащей руки следователя.

И Оракул заговорила.

— Вы преодолели время и пространство. Но сможете ли преодолеть себя? – девчонка помолчала. Сердце колотилось в груди старшего следователя, как бешенное. – Вы поймаете. Летом. Когда тепло. Но есть условие. Марина увидит в окне аварию. Два автомобиля. Дорога. Совсем близко. Она заметит скорую и черный мешок. В нем – подросток. Парень. Ром. Такие родинки на щеке, в форме полумесяца. Остальные его друзья – живы. Да, живы. Марина вспомнит сына, своего сына. Она обещала не оставлять его. Она — последняя жертва. Она напишет номер. На листке. И вы найдете его. Вашего убийцу. Но… должна случиться авария. Она должна быть.

Андрей Михайлович совсем запутался. Он не понимал, что происходит. И почему это так важно! А, как следователь, он чуял, что эта информация гораздо важнее и ценнее всей предыдущей.

— Вы хотите поймать его? Остановить кровавые расправы?

Андрей Михайлович громко сглотнул. Он только успел подумал, а девчонка уже произнесла. Четко и внятно.

— Тогда вы должны отпустить сына, чтобы он поехал на море с друзьями.

Молчание. Томительное, гнетущее, невыносимое. В голове старшего следователя будто проносится страшна картина, которую видит та Марина, последняя жертва серийного убийцы.

И тут же Андрей Михайлович отталкивает девчонку от себя и падает на пол, хватаясь за сердце.

***

— С-согласно Договору, никаких с-сведений о нас не долшно числиться в отчетах. Ваше начальство осведомленно о нашей вс-стрече в целях оказания помощи, однако такше знает об условиях, которые мы выдвигаем. Да-с. — прозвучал голос Наставника. — Прощайте, господа-с.

— Но…

Уже было поздно: две фигуры спешно развернулись и пошли по коридору, удаляясь от приемной. И только нежнейший запах роз еще долго напоминал мужчинам о странной незнакомке и ее миндалевидных, необычайно красивых глазах цвета лагуны.

Собравшиеся начали расходиться.

«Медведь» обернулся на пороге и посмотрел на оставшегося в помещении старшего следователя. Он был чрезвычайно бледен и молчалив.

— Михалыч, слушай, а это не твоего пацана зовут Ромка? У него и чет на лице было, как я помню, не родинки? А он куда-то собирается у тебя летом, не?