Станислав Романов. Доченька



Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 1(39), 2023.



Калиничук была чокнутая. На всю голову больная. Но Света узнала об этом потом.

Посетители в собес приходили самые разные: многодетные семьи, одинокие матери, ветераны, инвалиды — всякий народ. Одни скандальные, другие просто на нервах. Бывали и настоящие сумасшедшие, но, слава богу, редко.

Света первый день как вышла после больничного, и полдня всё было ничего. А уже перед самым обеденным перерывом за Светиным приёмным окном появилась всклокоченная тётка. Не буйная, но явно не дружная с головой. Усадила на подоконник перед Светой златовласую куклу в голубеньком платьице и пояснила:

— Доченька моя. Даша.

Кукла смотрела небесно-голубыми глазами, улыбалась. Свету кольнуло в сердце, подступили слёзы. Она сдержалась, глубоко вздохнула и спросила чуть дрогнувшим голосом:

— Чем могу помочь?

Оказалось, посетительница пришла оформлять материальную помощь на лекарства. Без стеснения поведала, что раньше работала учителем литературы, но врачи отрезали ей кусок мозга, и память стала уже не та. Глаза у неё то и дело разъезжались в разные стороны.

Света посочувствовала, выдала бланк заявления, который следовало заполнить. Тётка с куклой пересела за стол в углу, где под стеклом лежали образцы заявлений. Света принялась заносить данные в социальный реестр. Фамилия посетительницы была Калиничук. И, судя по дате рождения в паспорте, она была совсем не такая старая, как на вид.

Без пяти двенадцать сотрудницы собеса, не особенно церемонясь, стали поторапливать посетителей с заявлениями. Из своего кабинета выплыла Ольговна, начальник отдела назначения льгот, субсидий и денежных выплат. Подошла к Свете напомнить, что та нынче дежурная по департаменту, и вручила ключи. Это значило, что, когда все уйдут на обед, Свете придётся проверить, все ли кабинеты заперты, не завалилась ли в укромную щёлку какая-нибудь ветхая старушка, а уж потом можно будет идти на перерыв самой. Или на час запереться внутри, вскипятить чайник, заварить себе чай и «дошик».

Домой идти не хотелось, дома в последнее время было неуютно. После больницы всё валилось из рук, Игорь вечно был чем-то недоволен, хотя ничего пока не говорил. Света бродила по квартире, не находя себе места. То и дело обхватывала себя руками. Будто обнимала кого-то. Или хотела закрыть пустоту под сердцем, где сквозил холодный злой ветер. И было ей постоянно зябко, несмотря на стоявший на дворе знойный июль.

А иногда было чувство, что она дошла до крайнего предела и никаких душевных сил больше не осталось. Засматривалась на блестящие острые предметы — ножи, ножницы, опасную бритву мужа. И лезли в голову всякие мысли… Потом, спохватившись, Света гнала нехорошие мысли прочь. Только они всё равно возвращались…

Придерживая накинутую на плечи шаль, Света обошла безлюдный департамент, заперла изнутри входную дверь, вернулась в свой отдел.

И увидела куклу в голубом платьице, лежащую на стуле в углу. Должно быть, беспамятная Калиничук впопыхах забыла свою драгоценную Дашу. Света подошла, взяла куклу в руки. Та вдруг распахнула свои ангельские глаза и промолвила:

— Ма-ма.

Света прижала куклу к груди и, не сдерживаясь, заплакала навзрыд.

Через час, когда коллеги вернулись с перерыва, Света подошла к Ольговне отпрашиваться на остаток дня. Та поглядела на Светино зарёванное лицо, покачала головой, но отпустила. Сказала только:

— Ну что ты так убиваешься? Молодая, успеешь ещё родить. Главное, себя пожалей. Все проблемы от нервов.

— Да, — сказала Света. — Конечно.

То говорили, в тридцать поздновато первого рожать, проблемы будут. Накаркали. И до родов не доходила, проблемой оказалось выносить. А теперь — ещё молодая, ещё успеешь…

— Так я пойду?

— Иди.

И Света поспешила домой, унося с собой Дашу, завёрнутую в шаль.



Даша была необыкновенная. С её появлением в квартире что-то неуловимо переменилось, она перестала казаться заурядным съёмным жильём. Стала похожа на настоящий дом.

Впрочем, истинная необычность была не в этом. Свете не хотелось расставаться с Дашей ни на минуту. Она просто боялась выпускать её из рук. Носила из комнаты в комнату, рассказывала, что да как. А потом вдруг нащупала на спинке куклы какую-то неровность.

Обеспокоившись, Света уложила куклу на кровать, осторожно сняла платьице. Повернула спиной.

И увидела нечто очень странное. Фабричное клеймо? Эмблему изготовителя? Логотип? Рельефный багровый символ, который выделялся на гладкой спине, как шрам. Он был похож на древнеегипетский иероглиф: обрамлённое картушем схематичное изображение птицы с человечьей головой. Света аккуратно тронула иероглиф кончиком пальца. Он был бархатисто-шершавый. И казался тёплым на ощупь.

Чуднó…

Света снова одела куклу. Усадила на колени, заглянула в глаза.

— Ма-ма, — пискнула кукла.

— Всё хорошо, Даша, — отозвалась Света. — Всё в порядке. Мама здесь.



Игорь невзлюбил Дашу с первого взгляда. Света услышала ключ в замке, вышла встречать мужа в прихожую. С куклой на руках.

— Это что ещё такое? — хмуро осведомился Игорь.

— Моя… — Света на мгновение запнулась, — Дашенька.

Чуть качнула куклу на руках, та откликнулась:

— Ма-ма.

Игорь отпрянул, скривил рот.

— Какой чудовищный кич.

И как только язык у него повернулся? Света смотрела на мужа новыми глазами и не понимала, что в нём ей нравилось раньше. Плюгавый мужчинка в недорогом костюме от Пьера Краденова. Круглое лицо, круглые очки. Этакий обрюзгший Гарри Поттер с наметившейся плешью на макушке. Говорят, такая плешь от чужих подушек появляется. Наверное, у него любовница есть, подумала Света. Дородная бухгалтерша с мягкими мамиными руками. Может, ещё и борщом его подкармливает. Недаром же он дома от всего стал нос воротить.

Отчего-то вдруг разболелась голова.

— В скороварке плов остался, погрей себе, — сказала Света. — А я прилягу, ладно? Что-то мне снова нездоровится.

Игорь опять скривил уголок рта.

— Ладно, справлюсь.

Света ушла в спальню. Лежала, обнимая Дашу, слушала, как за стеной, на кухне, муж гремит посудой. Чересчур громко, пожалуй. Видать, накипело…

Запиликал дверной звонок. Трель отозвалась в голове болезненным эхом; Света поморщилась. Кто бы это мог быть? Гостей она не ждала.

Подниматься не хотелось. Света опасалась, что унявшаяся было мигрень сдавит голову с новой силой. В прихожей Игорь разговаривал с кем-то на заметно повышенных тонах. Потом хлопнул дверью и заглянул в комнату. Лицо его выражало недоумение.

— Там какая-то полоумная карга говорит, будто ты её дочку похитила.

— Ох! — Света вскочила, накрыла Дашу шалью. Откуда только Калиничук адрес узнала? Должно быть, на работе кто-то проболтался. — Ты что, в квартиру её пустил?

— Эту сумасшедшую? Нет, конечно. Вон за дверью бухтит, не уходит. Что делать-то? Не в полицию же звонить, смешно…

— Я с ней поговорю.

Она вышла на лестничную площадку. Калиничук сунулась было в приоткрывшуюся дверь, но Света упёрлась плечом в косяк, не пустила.

— Ты! — задыхаясь, выдавила Калиничук. — Ты! Верни мою доченьку!

— Нет у меня вашей доченьки, — ответила Света. — Только моя.

— Ты не понимаешь, — заныла Калиничук. — Я ей жизнь отдала, всё-всё для доченьки своей делала. Кроме неё, ничего у меня не осталось. Верни мою Дашу! Отдай мою доченьку!

— Нет, — твёрдо сказала Света. — Не ваша она доченька, моя. Уходите.

— Воровка!

Калиничук вдруг ткнула маленьким кулачком Свете в лицо, прямо в нос. Откуда только силёнки взялись у болезной? Света ощутила, как по губам, по подбородку побежала горячая струйка крови.

Это была последняя капля. Внутри полыхнула вспышка ослепительной ярости.

— Ах ты ведьма!

Света пихнула Калиничук в грудь, и чокнутая тётка, не удержавшись на ногах, кубарем покатилась с лестницы. Замерла возле нижней ступеньки нелепой кучкой грязного тряпья.

— Ты что наделала?

Света оглянулась.

Игорь потрясённо смотрел на неё из прихожей. Зрачки нервно метались за стёклами очков, словно испуганные рыбки в аквариуме.

Света вошла в квартиру, захлопнула дверь. Не ответив, прошла в ванную, намочила холодной водой полотенце, приложила к продолжавшему кровить носу.

— Я просто в шоке, — сказал Игорь. — Ты же её покалечила. Может, даже убила. Из-за чего? Из-за той чёртовой куклы? Из-за куска пластмассы, что в помойку выкинуть не жалко?

Он резко повернулся, направился в комнату.

— Не смей её трогать! Не смей!

Света отшвырнула полотенце, схватила с полочки первое, что подвернулось под руку. Это оказались ножницы. И кинулась следом.

Она вложила в удар всё своё отчаяние, невысказанную обиду, боль и злость. Удар пришёлся в шею, пониже уха. Игорь обернулся, потрогал торчащие ножницы, удивлённо сказал:

— Дура бешеная…

Зашатался и ничком рухнул к Светиным ногам.

И поделом, подумала Света, хорошего отца из тебя всё равно бы не вышло.

С лестницы доносилась какая-то беспокойная суета. Кричали, что нужно вызывать полицию и скорую помощь.

Света переступила через тело мужа, зашла в комнату. Даша сидела на кровати, смотрела пронзительными голубыми глазами. Улыбалась. Света подняла её на руки, прижала к заполошно бьющемуся сердцу.

— Ма-ма, — промолвила доченька.

В дверь позвонили. Требовательно, настойчиво. Ещё и ещё раз.

Крепко обнимая Дашу, Света метнулась на кухню. Огляделась по сторонам, выбрала самый большой и острый нож. Сказала:

— Не бойся, доченька моя. Мама здесь, с тобой. Мама никому тебя не отдаст.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s