Александр Белкин. Процент потерь



Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 12(14), 2020.


Дарт до поздней ночи сидел в игровой кабине, отражая атаки настырных пауков с Альдебарана. Они хотели во что бы то ни стало захватить его родную Пеллию и, не считаясь с потерями, сыпались и сыпались с неба. А энергия в лазерной установке была почти на нуле…

Прекратил битву папа, авторитетно заявивший, что если Дарт немедленно не отправится в постель, то игровую кабину сдадут обратно в магазин. Пришлось подчиниться. Снились ему всё те же пауки и ещё дискообразные космические катера из «Битвы на орбите». Поэтому, когда в четыре утра его разбудил жуткий вой сирен, он не сразу сообразил, что лежит в своей кровати, а пауки с Альдебарана, палящие из бластеров, в природе не существуют. Единственные известные на данный момент разумные паукообразные живут на Селисии, ни с кем не воюют, да и вообще, от Пеллии это сорок три световых года…



— Доигрались, — мрачно бурчал папа, прыгая на одной ноге и поспешно надевая брюки, — но почему так рано?

— Визор! — догадалось выкрикнуть мама. На огромном, во всю стену экране немедленно появилось лицо губернатора Крэйга.

— Лысый боров! — прокомментировал папа, однако повернулся в сторону экрана.

— Поскольку число зарегистрировавшихся превысило один процент населения планеты… — вещал Крэйг из визора.

— А чего они хотели? После отмены выборов…

— Тихо! Дай послушать!

— Я и так знаю, что он скажет. Нас объявили Испытательной территорией.

— Нет! Почему нас?

— Планетарный губернатор принял решение объявить Южный Камберленд… — подтвердил Крэйг из визора.

Мама накинула халат и ринулась в гостиную. Подбежала к зеркалу. Поправила волосы. Следом за ней вышел папа — уже в рубашке.

— Дети! Где дети?! — закричала вдруг мама.

— Да здесь мы, — откликнулся Дарт. Рядом с ним стояла пятилетняя Кэролайн. Оба были в пижамах. — Что случилось-то? Нас атакуют пауки?

— Какие пауки? — взвизгнула мама.

— Если бы пауки… — хмыкнул папа.



Последней в гостиную вошла бабушка. Она была полностью одета. В видавшие виды потёртые джинсы и прочную куртку. В руках у неё был старый выцветший рюкзак защитного цвета. Бабушка, единственная из всех, ещё помнила Алазорскую войну и была совершенно спокойна.

— Дети, — сказала она, — идите оденьтесь. Оденьтесь для похода. Вам, — она критически оглядела папу и маму, — не мешало бы сделать то же самое.

— Мама! — возмущённо выкрикнула мама.

— Сдаётся мне, — задумчиво протянул папа, — наша бабушка права… — Он опрометью бросился в кабинет.

— Но… — растерянно сказала мама. На секунду задумалась и побежала в спальню.



Дети, таким образом, остались под руководством бабушки. К подобной ситуации им было не привыкать. Очень быстро были найдены тёплые свитера, надеты прочные джинсы и куртки. Затем настала очередь продуктов. Бабушка открыла кухонный шкаф и скорбно обозрела несколько банок с «Великолепным соусом Каури» (папа) и «Потрясающими ягодами гуджи, гарантирующими немедленное похудание» (мама). Потом бросилась к центральному компу.

— Очень много заказов, — вежливо ответил комп. — Время ожидания — до трёх суток.

Бабушка произнесла непонятную фразу. Вероятно, именно так ругались алазорские десантники, когда их окружили превосходящие силы Демократической Империи. А может быть, это говорили имперские солдаты, добивая алазорцев. Выяснять было некогда. Дарт бросился в игровую кабину. Через неё тоже можно было заказывать. Нужно только было знать пароль, который папа записал на обратной стороне их с мамой свадебной фотографии. А кабина, поскольку не прошло ещё трёх месяцев после её покупки, имела доступ к какой-то льготной сети.

Первым делом Дарт заказал горький шоколад «Сверхновая». По его сведениям, он был основой рациона космических десантников. Так же как тушёнка «Весёлый бычок» и бренди «Косая лошадь». Бабушка, появившаяся через полминуты, одобрила всё, кроме «Косой лошади», и добавила витаминизированные галеты «Выживу только я».

Дарт и Кэролайн с увлечением вынимали из приёмника коробки с галетами и шоколадом: Кэр не знала, что он горький. Тут появились и папа с мамой. Папа сложил на стол толстую пачку документов и довольно тощую пачку денег. Мама высыпала свои драгоценности. Бабушка взглянула на это довольно презрительно, но, поскольку папина пачка явно не дотягивала до половины килограмма, а мамины драгоценности весили и того меньше, ничего не сказала.

Дарт и Кэролайн продолжали таскать поступающую в приёмник еду. Куча на столе в гостиной всё росла и росла. Мама присовокупила к ней своё любимое выходное платье, а папа — деловой компьютер.

— Каждому эвакуирующемуся можно взять с собой до полутора килограммов груза, — сообщил между тем лысый мужик из визора.

Ахи и восклицания. Несколько очень метких замечаний об умственных способностях и некоторых привычках губернатора. Ну как всегда! Папа весил килограммов восемьдесят. Мама, хоть и отрицала это, килограммов семьдесят. Они с Кэролайн не весили почти ничего. Но всем — по полтора килограмма. Они с Кэролайн, получалось, не могли даже взять с собой кота Феликса. Тут только и выяснилось, что кота Феликса нет. Он ещё вчера вечером ушёл куда-то по своим кошачьим делам. В этом не было ничего особенного. Кот Феликс приходил и уходил, когда ему вздумается. Он был необычный кот. Два года назад он спас Кэролайн от ужасной соседской овчарки. Овчарку пришлось потом долго лечить. Как, впрочем, и кота. Но с тех пор Феликс был членом семьи и мог делать, что ему вздумается. Кэр начала плакать, и мама тоже как-то опасно сузила глаза, но…

— Миротворческие роботы не воюют с котами. Коты не идут в зачёт, — веско изрёк папа.

— Если кто-то из нас и переживёт эту катавасию, так это будет кот Феликс, — так сказала бабушка.

После этого Кэр и мама немного успокоились. Папа и мама взяли в свои сумки документы и драгоценности. Весь остальной вес был использован под тёплые свитера и продукты.



В район эвакуации, а попросту на широкое поле у края посёлка, семья Дарта прибыла в десять сорок пять. Как выяснилась, большую часть жителей уже вывезли. На поле оставалось человек двадцать. Мэр, прижимая к уху переговорное устройство, периодически сообщал, что ещё один флайер прибудет с минуты на минуту.

Бабушка постаралась на славу, и её семейство смотрелось точь-в-точь как первые поселенцы Пеллии из сериала «Основатели». Это привлекло к ним повышенное внимание. Миссис Остер, брезгливо взглянув на мамины джинсы и папину потёртую куртку, изрекла: «И где вы умудрились достать такое старьё?»

Мама растерялась, но бабушка, изучив платье их соседки, открывающее всё, что стоило открывать, и облегающее остальное, веско изрекла: «Именно такие штучки и становились первой жертвой алазорских десантников». Чем пресекла дальнейшую дискуссию.

В двенадцать сорок три мэр снова сообщил, что флайер прибудет с минуты на минуту. Поскольку ровно в 16:00 Южный Кимберленд становился Испытательной территорией, звучало это не особенно обнадёживающе. Вот тогда папа и достал из сумки бутылочку «Косой лошади».

— Это сверх веса, — сказал он поспешно, в ответ на уничтожающий мамин взгляд. — На случай долгого ожидания…

— Георг!!! — крикнула мама возмущенно. — А впрочем, налей и мне немножко…

Бабушка молча протянула свою пластиковую кружку. Тут как тут оказались миссис и мистер Остер. Папа налил и им. Разговор оживился.

— А правду говорят, — изрекла светским тоном миссис Остер, — что эти ужасные роботы убивают, грабят и насилуют?

— Ну, — ухмыльнулся папа, — насчёт последнего… Думаю, до таких чудес техника ещё не дошла…



Тринадцать сорок три. «Флайер прибудет с минуты на минуту».

Четырнадцать тридцать семь. «Флайер прибудет с минуты на минуту».

— Этот наш планетарный губернатор… — снова попыталась начать светский разговор миссис Остер.

— Жирный сутенёр! — очень живо поддержал папа.

— Георг! — возмутилась мама.

— Дерьмо последнее, — завершила обсуждение бабушка.



Пятнадцать сорок одна. Флайер прилетел. Лихо развернувшись на лужайке, он остановился прямо около людей с сумками и рюкзаками.

— Эй! … (Многоточия заменяют не совсем политкорректное обращение пилота к пассажирам.) У вас осталось девятнадцать минут! Чтобы сесть! И убраться отсюда к … (Чисто авиационный термин, используется, когда направление полёта не имеет особого значения — важно как можно быстрее покинуть район дислокации.)

В флайере разместились, и даже пристегнули ремни, за три минуты. Вес рюкзаков, естественно, никто не проверял. Бабушка сокрушалась об оставленной дома тушёнке, папа радовался про вторую, сверх веса взятую, бутылку «Косой лошади».



И тут появился кот Феликс. Он бежал изо всех сил. Но не успевал.

Все девчонки — дуры. С высоты своих десяти лет Дарт осознавал эту истину особенно ясно. Тем более что и сам отстегнул свой ремень. Он бы, конечно, не выскочил. Потому что: «Миротворческие роботы не воюют с котами. Коты не идут в зачёт» (папа). «Если кто-то из нас и переживёт эту катавасию, так это будет кот Феликс» (бабушка). Но Кэр выскочила. А что было делать Дарту? И он выскочил. Отец тоже порывался (и бабушка), но у взрослых такая замедленная реакция… А пилот стартовал. Он слишком хорошо помнил ту хохму. Очень грустную. Про цыплёнка, который упал в горный ручей. Его бросилась спасать трёхлетняя девочка. За ней — старший братишка. Потом отец, мать, дедушка и бабушка… В общем, восемь человек утонуло, а цыплёнка — живого! — выбросило на берег.



Хохма та — и все объективные обстоятельства — не спасли пилота. Он потерял лейтенантские звёздочки и на пять лет лишился права управлять любыми летательными аппаратами. Планетарный губернатор был в ярости. Провальная эвакуация — следствие его же скоропалительного решения — требовала найти и наказать виновных. Он-то думал, что чем быстрее будет объявлено об Испытательной территории, тем меньше добровольцев на ней соберётся. Но оказалось, что впопыхах забыли эвакуировать четыреста двадцать семь одиноких стариков и пятьдесят семь сирот из детдома. Планетарному губернатору было плевать на сирот. И, тем более, на божьих одуванчиков, в одиночестве завершающих свой жизненный путь. Но логика подсказывала, что почти все они будут убиты миротворческими роботами. А все убитые на Испытательной территории шли в зачёт. В общем, пилот ещё легко отделался…



Кэр была так счастлива, прижимая к себе спасённого Феликса, что у Дарта не хватило духу её ругать. А пилот спешил не зря: воздушный миротворец появился почти сразу. На Дарта и Кэр он внимания не обратил, а погнался за флайером. Простая арифметика — во флайере было двадцать два человека. Пилот совершил чудо: ушёл от робота и вылетел за пределы Испытательной территории. Бабушка, ветеран Алазорской войны, успела застегнуть ремень. А отец сломал руку и два ребра. Опасности для жизни не было, но увечья он получил над Испытательной территорией, и это было засчитано за 0,2123 человеческой жизни.



Надо было скорее уходить. Пока робот не вернулся. Дарт подхватил рюкзачок Кэр. Нужно будет переложить всё в один рюкзак. Три кило — не вес для десятилетнего мужчины, а вот два рюкзака… Но сейчас было не до того. Кэр отпустила Феликса, и он бежал рядом. Хотя, будь он разумным существом, умчался бы от них без оглядки. Миротворческие роботы не воюют с котами. Они убивают только людей. Независимо от возраста, ибо люди — любые — идут в зачёт.

Уходить надо было в лес, и Дарт с сестрёнкой побежали по полю вправо: туда, где поднимались к небу могучие сосны. День был солнечный, жёлтые кружки одуванчиков весело сверкали в траве. Кэролайн очень любила плести из них венки… Тяжело дыша, они вбежали в рощу.

— А где Феликс? — забеспокоилась вдруг Кэр.

— Дался тебе этот кот! — не сдержался Дарт. — Да вот же он, никуда не делся…

Дарт поспешно расстегнул свой рюкзак и сунул в него рюкзачок сестрёнки. Так было быстрее, чем пересыпать содержимое, это можно будет сделать и потом. Если оно будет, это потом…

Итак, они в лесу. Можно чуть-чуть отдышаться. А что дальше? Где-то в полукилометре здесь есть ручей, на котором… Ну конечно, шалаш! Тайная база поселковых мальчишек, о местонахождении которой взрослые даже не догадывались. Хотя, может, и догадывались… «У мальчишек должна быть тайна…» Сейчас это не важно. Лучше места не найти!

К ручью вела еле заметная тропка, по которой Дарт бегал тысячу раз. Одуванчиков здесь не было, между сосен росли невысокие папоротники. Вот и ручей, густо поросший молодым кустарником. Они осторожно протиснулись между ветвей. На большом камне сняли обувь и закатали джинсы. Если идти по воде, то можно сбить со следа даже собак. Дарт не знал, есть ли у миротворческих роботов обоняние, но лучше не рисковать. Да и другого пути к шалашу всё равно не было: дальше заросли были ещё гуще, а потом начиналось болото.

Кот купаться отказался наотрез, и Дарту пришлось взять его на руки. Однако надо было держать за руку и сестрёнку. Кот, слава богу, сообразил как-то устроиться у него на рюкзаке и плече. В общем — двинулись. Путь этот Дарту был привычен, но с тяжеленным котом почти на голове и поминутно спотыкающейся сестрёнкой оказался не очень-то лёгок.

Впрочем, всё на свете кончается. Дарт сбросил с плеч недовольно фыркнувшего кота, вытащил на берег сестрёнку и сам повалился на крошечную полянку. Немного отдохнув, он произвёл ревизию. В шалаше было два закопчённых котелка и чисто вымытые пластмассовые тарелки. Возле костровища лежал запас дров. Были даже топорик и неприкосновенный запас продовольствия. Тайная база всегда содержалась в состоянии полной боевой готовности. Дарт развёл костёр, набрал из ручья воду в котелки и повесил их над костром.

— Мы будем кушать? — с внезапной надеждой спросила Кэр.

— Будем, — заверил её Дарт. — Но еще не скоро. Это тебе не ионная плита… Иди-ка лучше подкладывай щепочки под котлы — так они скорее закипят.

Кэролайн приложила все старания. Поддерживать костёр — этой игрой и взрослые увлекаются, что ж говорить про пятилетнюю девочку. Толку от её усилий было немного, но Дарт основную работу взял на себя. Он и сам вдруг понял, что поесть будет совсем не лишне. Наконец котлы закипели. В один из них Дарт высыпал четверть пачки чая, в другой — пакет макарон и две банки тушёнки «Весёлый бычок». Про соль забыл, но, когда варево наконец сварилось, ни он, ни его сестрёнка этой промашки не заметили.

Когда наелись, вспомнили про Феликса. Он как раз появился из зарослей, облизываясь. Морда его была чем-то перепачкана. Кэр радостно предложила ему макарон. Макарон получилось столько, что Дарт с сестрёнкой не смогли съесть их все. Феликс брезгливо понюхал, отвернулся, уселся на задние лапы и начал умываться. «Бабушка была права, — подумал Дарт. — Феликс обошёлся бы и без нас».

После сытного обеда (или, скорее, это был уже ужин) забрались в шалаш. Там было сено и одеяла. Кэр зевнула и устроилась в уголке. Феликс занял позицию у входа. «Нужно, — подумал Дарт, засыпая, — выставить часовых…»

Несмотря на поразительную беспечность, проявленную маленьким отрядом, никаких неприятностей ночью не произошло. Дарт несколько раз просыпался, но было темно, и никаких подозрительных звуков вокруг не раздавалось. Он переворачивался на другой бок и снова засыпал.

Поднялись с первыми лучами солнца. Разогрели чай и остатки макарон. Вспомнили и про шоколад — любимую пищу космодесантников. Кэролайн была разочарована. «Бедные десантники, — подумала она, — неужели их заставляют есть такую гадость?» Ей гораздо больше понравились галеты. А плитку горького шоколада мужественно доел Дарт.

— А почему мы должны прятаться от этих роботов? — спросила Кэролайн.

Вчера было не до разговоров, ночью хотелось спать, но теперь… Про миротворческих роботов и процент потерь говорили очень много. И в школе, и по визору. Планета Пеллия входила в состав Демократической Империи. Империей правил первый лорд. А Пеллией — планетарный губернатор. Он вообще-то выбирался. Но в этот раз выборы отменил. Потому что его бы не выбрали. Не очень, конечно, честно — даже десятилетний Дарт это понимал. Но первый лорд его решение утвердил.

Жители Пеллии были возмущены. Возросла популярность полузабытой Партии независимости. Когда-то, в диком прошлом, это привело бы к митингам, уличным стычкам, вводу войск и, в итоге, к войне. Но прогресс остановить нельзя, и галактика давно уже жила по цивилизованным законам.

Для получения независимости один процент населения планеты должен был зарегистрироваться в качестве испытуемых. Область, в которой число зарегистрировавшихся было наибольшим, объявлялась Испытательной территорией. Испытуемые (теоретически все, но такого, конечно, никогда не бывало) собирались на Испытательной территории и готовились принять бой с миротворческими роботами. Те, кто покидал район боёв, — выходили из игры. Испытание считалось выдержанным, если процент потерь среди сопротивляющихся достигал трёх тысячных процента населения планеты. Раненые и изувеченные засчитывались тоже — с определённым коэффициентом. Так же как и повреждения миротворческих роботов. Если удавалось вывести робота из строя, то это стоило десять жизней.

Дарт, родители которого были абсолютно уверены, что он станет космическим дипломатом, это всё более-менее понимал. Но как объяснить пятилетней сестрёнке?

— Ну-у-у… — протянул Дарт. — Это… Это такая игра.

— Значит, — обрадовалась девочка, — роботы нас убьют не по-настоящему?

— Э-э-э… — Дарт вдруг понял, как тяжело приходится иногда взрослым и почему они не всегда говорят детям правду. — Нет, — решительно сказал он, — если роботы нас найдут, то убьют по-настоящему. Поэтому мы и прячемся.

— Но, — продолжала допытываться сестрёнка, — ведь мы не хотим играть в эту игру…

— Ну… — Этот вопрос показался Дарту более лёгким. — Помнишь, как я с ребятами играл в футбол, а ты выскочила на поле, и в тебя попал тяжёлый мяч. Просто мы… Ну, мы попали в эту игру…

Кэролайн задумалась. Потом вдруг спросила: «Но ведь мы должны были спасти Феликса?» Дарт отвёл глаза и твёрдо ответил: «Да».



Испытания могли продлиться месяц, могли и два — это определялось сложными правилами, которые Дарт не очень понимал. Однако продуктов им не хватит и на месяц. С другой стороны, до границы области было километров сто. Как пройти это расстояние с маленькой девочкой? Тем более, Дарт прекрасно понимал, что каждый километр карты на местности часто превращается в три, а то и в четыре. Особенно если этой карты у тебя нет. Он решил остаться пока здесь. А за продуктами можно будет пробраться в посёлок.

Прошло несколько дней. Солнышко светило ярко, и даже по ночам было тепло. Макароны с тушёнкой и витаминизированные галеты быстро надоели, но, в общем, приключение было пока совсем не страшным, скорее немного скучноватым. Два раза видели в небе летающих роботов — прятались в шалаш.

А потом начались дожди. Костёр на Тайной базе всегда разводили спичками — такими деревянными палочками с коричневыми головками. В сухую погоду это было безумно интересно: именно так разводили костры первые поселенцы Пеллии. Но мокрые дрова не желали разгораться, а отсыревшие спички не желали зажигаться. Первым поселенцам было хорошо: у них, кроме спичек, были сборные домики с ионными нагревателями. И ещё лазерные зажигалки — если уж так хотелось развести костёр под дождём.

А дождь всё не прекращался — наоборот, усиливался. Шалаш отсырел тоже, одежду сушить было негде. Кэр начала кашлять, лоб у неё был горячий. «Надо идти в посёлок. — подумал Дарт. — Нужна аптечка». Бабушка, конечно, позаботилась и о лекарствах, но… Лежали они у неё в рюкзаке. Предвидеть, что в последнюю минуту к флайеру выбежит Феликс и Кэр бросится к нему, не могла даже бабушка. Но как оставить здесь Кэр — совсем одну?



Решать не понадобилось. Послышался всплеск и совершенно отчётливое ругательство. По ручью кто-то шёл. Скорее всего люди. Вряд ли роботы, даже миротворческие, будут чертыхаться. Хотя… Кто его знает. Дарт сжал в правой руке полено. От робота, конечно, не спасёт, а люди, надо думать, будут союзниками, но… С поленом в руке он чувствовал себя гораздо спокойнее. Из-за кустов появилась неясная фигура. Дарт замахнулся…

— Оп-ля, — раздался звонкий и, похоже, девический голос, — да здесь засада!

Что-то тяжёлое рухнуло в ручей. Слева от девицы возникла ещё одна фигура, поскользнулась на мокром камне и тоже грохнулась в ручей. Тут же вверх поднялся столб пара.

— Эй! — крикнула девушка. — Не стреляйте! Здесь мальчишка!

Она держала Дарта в прочном захвате. Полено упало на землю.

— Робби, перестань кипятить ручей! — скомандовала девушка.

Из ручья поднялся молодой парень. Мокрый и смущённый. В руках он держал лучемёт.

— Сколько вас? — обратилась девушка к Дарту. — Кто в шалаше?

— Там моя сестрёнка. Она болеет.

— Роберт, проверь! — Парень метнулся к шалашу.

— Точно, девчонка! Лет пять. И ещё кот.

— Обалдеть! — сказала девушка. — Пойду помогу Майклу. — Она отпустила Дарта и исчезла за кустами. Через минуту вернулась, почти волоча на себе огромного парня. У того, похоже, была повреждена нога. Левой рукой он опирался на плечи девушки, а в правой тоже держал лучемёт.

— Что вы здесь делаете? — спросил Роберт. — Играете в испытуемых?

— Мы не успели эвакуироваться. Искали кота… Сестрёнка простудилась… У вас нет аптечки?

— Есть, — ответила девушка. — Сейчас гляну.

Она посадила раненого у залитого дождём костра и пошла к шалашу. Дождь почти перестал, но всё вокруг было мокрым.

— А… — виновато сказал Дарт. — А у вас нет зажигалки?

— Как не быть, — усмехнулся раненый. Дотянулся до дров и подкинул несколько поленьев. Подкрутил что-то в своём лучемёте и направил его на поленья. Дрова мгновенно вспыхнули. — Тащи воду.

Воду для чая тоже вскипятили лучемётом. С макаронами этот фокус не проходил, и их пришлось варить на костре. Костёр плотно обвешали мокрой одеждой.

— Классная маскировка, — прокомментировал Майкл. — Ни один робот не засечёт.

— Я поставила ей укол. — Из шалаша появилась девушка с Кэролайн на руках. — Пусть погреется у костра. Похоже на воспаление лёгких.

Макароны сварились. Все, кроме Кэр, жадно на них набросились. Кэролайн съела несколько ложек и выпила много чая. Когда с едой было покончено, Майкл достал карту — настоящую старинную карту!

— Электронный экран можно засечь, — объяснил Майкл, заметив удивлённо-восхищённый взгляд Дарта. — Пластибумага безопаснее. Что, однако, будем делать?

— Девчонке нужно в больницу. Если это воспаление лёгких…

— Ясно. Да и вам всем нужно сваливать. С двумя лучемётами много не навоюешь… — Он всмотрелся в карту. — Болото, но есть тропинка. До границы сто километров — дойдёте.

— А… А ты?

— А я останусь на позиции. Да не хмурься, Эльза! Роботы сюда, может, и не придут. Буду греться у костра и жрать макароны, пока вы тащитесь по болоту…

— Я останусь с тобой! — решительно сказал Роберт.

— Нет. Девчонку придётся нести, и… И ещё неизвестно, кто первый нарвётся на роботов…



Эльза и Роберт по очереди несли Кэролайн. Кот перебрался через болото в рюкзаке Дарта, а потом бодро бежал впереди отряда, то исчезая за деревьями, то возвращаясь.

— Разведчик! — усмехнулась Эльза.

— Феликс очень умный, — серьёзно ответил Дарт.

Все устали. Каждый вечер Эльза бинтовала Дарту стёртые ноги. Кэр вроде стало немного получше. До границы оставалось километров пять.



Роберт с Кэр немного отстали. Кот убежал вперёд.

— Кой чёрт вы искали этого кота? — задала риторический вопрос Эльза. — Он бы и один не пропал.

— Я знаю… Он прибежал в последнюю минуту. Кэр выскочила из флайера, я за ней… А флайер улетел.

— Сволочь!

— Да нет, за ним робот погнался. Вроде бы ушёл. Взрыва не было…

— Ясно.

— А вы — испытуемые?

— Ага. Борцы за свободу.

— Вы… Вы герои!

— Да уж. Если б знали, как это будет, может, и не пошли… Нас семь человек было. Роберт построил катапульту, и одного робота мы пристукнули. А ещё одного взорвал Майкл арниловой гранатой. И четверо погибли — тоже пошло в зачёт.

— Для процента потерь?

— Ну да. Если наберётся нужный процент, тогда будет референдум о независимости. Если большинство ответит: «Да», то Демократическая Империя распростится со своей любимой колонией…

— А если нет?

— Ха! Тогда всё было напрасно. Пеллия останется колонией, а все испытуемые потеряют гражданские права.

— Это плохо?

— Плохо. Но по сравнению с дыркой в голове…

— Так, значит, этих роботов прислал первый лорд?

— Что ты! Роботы подчиняются Галактическому Содружеству.

— Но… Зачем?

— Это тест такой. Насколько мы хотим независимости…



— Смотри! Феликс!

Кот снова показался из-за деревьев и бежал к людям. Время от времени он останавливался, встревоженно оглядывался, бросал взгляд на людей… Снова бежал. Эта пантомима была столь выразительна, что не понадобилось никаких объяснений.

— Ложись! — скомандовала Эльза. — Рассредоточиться!

Дарт упал влево, Эльза — вправо. Роберт осторожно положил Кэролайн в густую траву и быстро пополз в сторону.



Наибольшую опасность (коэффициент 0,1579) представлял парень с лучемётом. Ему и достался первый выстрел. Сообщение по нуль-связи немедленно ушло на спутник. Нуль-связь осуществляется практически мгновенно, и столь же мгновенно электронный мозг произвёл несложные вычисления: прибавить один, поделить, умножить…

Следующими целями стали девушка с лазерным пистолетом (коэффициент опасности 0,0523) и мальчик с перочинным ножом (0,002). Прибавить, поделить, умножить…

— Дарт! — закричала Кэролайн. Она с трудом поднялась на ноги. Трава скрывала её почти целиком. — Дарт!

— Нет, — прошептала Кэролайн сквозь слёзы. — Нет! — Она уже поняла, что ей никто не ответит. Девочка пошатнулась и медленно осела в траву.



Оставалась ещё девочка, не имеющая никакого оружия (коэффициент опасности 0,00000049). Но её коэффициент не имел уже никакого значения. Потому что поступила новая команда. Последняя единичка, прибавленная, поделенная и умноженная, дала в итоге требуемый процент потерь. Робот подошёл к бесчувственной девочке, осторожно взял её на руки. Проверил пульс и измерил температуру. Доложил обстановку и запросил инструкции. Получив команду, быстрым шагом двинулся к ближайшему медицинскому пункту. За ним, прячась в густой траве, бежал кот Феликс.



Референдум состоялся. 76,94% высказались за независимость. Пеллия стала свободной. Визоры и планетарная сеть неустанно тиражировали фотографии Дарта и Кэролайн. История была очень трогательная. Тем более что за жизнь Кэролайн боролись лучшие врачи Пеллии. В их распоряжении были лучшие лекарства. Но была одна загвоздка. Девочка не хотела жить. Она считала себя виноватой во всём. И разубедить её не могли лучшие психологи. «Девочка, ты ни в чём не виновата». Но ведь если бы она не выскочила тогда из флайера… «Ты должна жить, жить за себя и за своего брата». А как это — жить за своего брата?



Но однажды в её палату пришёл Майкл. Он уже почти не хромал, медицина очень успешно лечила телесные недуги. Гораздо лучше, чем душевные. Майкл тоже считал виноватым себя. Он действительно грелся у костра и жрал макароны. Роботы к нему так и не пришли.

— А ведь мы её любили, — сказал он. — Оба любили.

— Эльзу? — спросила Кэролайн. — Она была очень хорошей. — И Майкл вдруг заплакал.

У Кэролайн и у самой хлынули слёзы из глаз. Впервые с тех пор, как она рухнула в ласковую траву. И… надо было что-то сказать этому большому взрослому парню. Утешить как-то. И Кэр сказала: «Не плачь, мы будем жить за них».

Кэр пошла на поправку. Она глотала горькие лекарства. Давилась манной кашей. Она пошла на поправку. Газеты и визоры захлёбывались от восторга: «Сестра Дарта спасена!»



В школе Кэролайн училась лучше всех. Особенно интересовалась историей и планетоведением. Никто не знал столько интересных подробностей о жизни пауков с Селисии, сколько она. И про сложные отношения Пеллии со своей бывшей метрополией. Учиться Кэр, тем не менее, решила в столице Демократической Империи. Института межзвёздных отношений на Пеллии не было, а бывшая метрополия хотела сохранить хоть какие-то связи. Майкл, возглавлявший в то время Партию автаркии, с ней вдрызг разругался, но Кэролайн улетела.

Вернулась она в тот же год, когда Майкл Урстрит был избран президентом Пеллии. Тут же включилась в политическую борьбу и была избрана в парламент от Партии примирителей. Партия эта была второй силой в парламенте. Майкл Урстрит не мог не встретиться с её лидерами и, конечно же, с Сестрой Дарта. Встреча носила деловой, дружественный и конструктивный характер. Было сформировано коалиционное правительство. Майкл и Кэролайн тоже помирились. Помирились настолько, что через полгода поженились.

Политика Пеллии стала более гибкой, а Майкл Урстрит, уже понявший, что полный разрыв с метрополией всё равно невозможен, заключил Маустрихский договор. Его за это много-много ругали и много хвалили. А у Майкла и Кэролайн родилось двое детей: дочка и сын. Назвали их, по обоюдному согласию, Эльза и Дарт.

Кэролайн Урстрит была назначена представителем Пеллии в Галактическом Содружестве. Коррупционные скандалы сотрясали Пеллию с первого дня её независимости, но Кэролайн была выше подозрений. Не потому, что была женой Президента, а потому, что была Сестрой Дарта.



И вот. Три десятка лет интриг. Скандалы с мужем. Чуть не кончившиеся разводом. Он по-своему понимал интересы Пеллии и был, возможно, прав. Инициатива, два раза отклонённая. Но сейчас… Сейчас имели значение только большие круги. Один из них вспыхнул зелёным светом. Демократическая Империя, на которую было потрачено столько усилий. Ещё один зелёный — Альянс Свободных Звёзд. Это тоже ожидалось. Жёлтый, жёлтый, ещё один жёлтый. Не поддержка, но и не вето. Ещё один зелёный, и седьмой — жёлтый! Великие державы дали добро! Как голосуют остальные? Ну конечно! 161 за, 47 против, 297 воздержались!

Новая редакция галактического закона принята! Теперь процент потерь должен составлять не 0,003 процента населения планеты, а всего лишь 0,0025. Если бы эта поправка действовала тогда, пятьдесят лет назад… И Дарт, и Роберт, и Эльза — все они были бы живы. Но… Новый закон спасёт сотни Дартов и Эльз! Прогресс не остановить! И рано или поздно разумные существа галактики научатся решать свои проблемы путём переговоров. И Закон о проценте потерь станет ненужным. И наши дети… За долгие годы дипломатических игр маленькая Кэр научилась реализму. Дети… пожалуй, нет. Внуки? Ну, может, хотя бы правнуки…

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s