Амброз Бирс. Из цикла «Возможно ли такое?»



Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 9(11), 2020.


Знаменитый американский писатель Амброз Бирс (1842 — рубеж 1913—1914 или позже?) ходил бок о бок со смертью много лет, начиная с юности. Тогда, сражаясь за северян в Гражданской войне, ему неоднократно довелось получать ранения, последний раз — в голову, так что однополчане были уверены, что он был убит наповал. Впоследствии Бирс прославился прежде всего как автор странных и страшных рассказов, иной раз исполненных поистине черной иронии — и очень часто их действие происходит на «территории невозможного». При этом как журналист он умел придерживаться фактов и в тех случаях, когда вдруг по какой-то причине решал придать своим гротескным историям черты реальности, делал все возможное, чтобы его рассказы выглядели достоверно: приводил фамилии, даты, точное указание места, ссылки на научные авторитеты…  Поэтому ничего удивительного, что их порой принимали за отчеты о подлинных происшествиях. Более того, и до сих пор принимают: на эти истории прямо или косвенно ссылается ряд современных авторов, чьи книги посвящены «таинственным исчезновениям»…

По иронии судьбы Амброз Бирс и сам в каком-то смысле повторил судьбу своих персонажей. В конце 1913 года он бесследно исчез, отправившись военным корреспондентом в охваченную революцией Мексику. В тех условиях тотальной неразберихи и самоуправства как правительственных войск, так повстанческих вождей подобное исчезновение, скорее всего, означало незарегистрированную гибель, но… все же следует учесть, что все вроде бы «подходящие» эпизоды за миновавшее время стали центрами повышенного внимания — и, без исключений, оказались пустышками либо фальшивками. Включая те, которые в Википедии (во всяком случае, русскоязычной) значатся как «достоверные и правдоподобные». Более того, породившая столько толков знаменитая последняя фраза последнего письма Бирса «Что касается меня, то я отправляюсь отсюда завтра в неизвестном направлении», по-видимому, тоже является мистификацией…

Зато хорошо известно, что к тому времени Бирс смертельно устал от всех своих прежних занятий, от своего образа жизни, своего окружения. И он давно уже был полностью одинок: в предшествующие годы при разных, но неизменно трагических обстоятельствах ушли из жизни все члены его семьи, включая обоих взрослых сыновей.

После такого, случается, люди действительно испытывают неодолимое желание уйти, исчезнуть, прожить оставшиеся годы не так, не там, не с теми, а главное — не теми, что в предшествующие десятилетия. А Бирс на семьдесят втором году жизни, при всей своей духовной опустошенности, телесно оставался весьма крепок, даже оружием продолжал владеть мастерски. Поэтому царящий в революционной Мексике хаос в принципе мог показаться ему подходящими декорациями для того, чтобы «сменить судьбу»…

Так или иначе, «тайна Амброза Бирса» до сих пор продолжает волновать умы исследователей и читателей. В том числе читателей фантастики.


Следы Чарлза Ашмора


Семья Кристиана Ашмора состояла из его жены, матери, двух взрослых дочерей и сына шестнадцати лет. Они жили в Трое, штат Нью-Йорк, были состоятельными и респектабельными людьми. У них было много друзей, некоторые из потомков которых, читая эти строки, возможно, впервые узнают о необычайной судьбе молодого человека. В 1871 или 1872 году семья Ашморов переехала из Трои в Ричмонд, штат Индиана, а год или два спустя — в окрестности Квинси, штат Иллинойс, где мистер Ашмор купил ферму. Почти рядом с их домом протекал ручей с чистой холодной водой, откуда семья брала ее для домашнего пользования в любое время года.

Вечером 9 ноября 1878 года около 9 часов молодой Чарлз Ашмор покинул свое место возле камина, взял жестяное ведро и отправился к ручью. Поскольку он все не возвращался, семья начала беспокоиться. Подойдя к двери, через которую он вышел, отец позвал его, но ответа не услышал. Тогда он зажег фонарь и со старшей дочерью Мартой, которая настояла на том, чтобы пойти с ним, двинулся на поиски. Выпал легкий снежок, которым замело тропинку и сделало следы молодого человека очень заметными: каждый отпечаток был отчетливо виден. Пройдя немного больше половины пути, около 75 ярдов, отец, который шел впереди, вдруг остановился, поднял фонарь и стал всматриваться в темноту.

— Что случилось, отец? — спросила девушка. А случилось следующее: след Чарлза внезапно обрывался, дальше шел гладкий, нетронутый снег. Последние следы были такими же отчетливыми, как и все предшествующие, — видны были даже отпечатки гвоздей на подошве. Мистер Ашмор взглянул наверх. Мерцали звезды, на небе не было ни облачка, все это не поддавалось объяснению, которое само собой напрашивалось, такое же неправдоподобное, как и новый снегопад с отчетливо видимой границей. Подальше обойдя последние следы, чтобы оставить их нетронутыми для дальнейшего исследования, мужчина проследовал к ручью, за ним пошла вмиг ослабевшая и напуганная его дочь. Оба не обменялись ни словом о том, что увидели. Ручей был затянут льдом уже несколько часов.

Возвращаясь домой, они заметили, что по обеим сторонам следа по всей его длине насыпало снега. От него не шло других следов.

Утренний свет не выявил чего-либо нового. Гладкий, чистый, нетронутый первый снег лежал повсюду.

Четыре дня спустя убитая горем мать пошла на ручей за водой. Когда она вернулась, то рассказала, что, проходя мимо того места, где кончался след, она услышала голос сына и сразу же начала звать его. Как ей казалось, голос доносился то с одной, то из другой стороны. Когда ее спросили, что говорил голос, она не смогла ответить, однако утверждала, что слова были слышны вполне отчетливо. Через считанные минуты вся семья была на месте, но ничего не было слышно, а про голос подумали, что это могла быть галлюцинация, вызванная тревогой матери и ее расстроенными нервами. Но после этого через неравные промежутки времени голос слышали и другие члены семьи. Все утверждали, что это был, несомненно, голос Чарлза Ашмора. Все сходились на том, что он исходил с большого расстояния, был еле слышим, однако с отчетливой артикуляцией. Однако никто не смог определить направление, откуда он слышался, или повторить то, что он говорил. Промежутки тишины становились все длиннее и длиннее, голос доносился каждый раз все слабее и был как бы отдаленней, а с середины лета его больше не слышали.

Если кто и знает судьбу Чарлза Ашмора, то это, наверное, его мать. Она уже умерла.


Не добежавший до финиша


Джеймс Берн Уорсон был сапожником и жил в Лимингтоне, графство Уорвикшир (Англия). У него был маленькая лавка на одном из ответвлений дороги в Уорвик. В своем скромном кругу он считался порядочным человеком, хотя, как и многие люди его сословия в английских городах, любил выпить. Под действием ликера он делал глупые ставки. Вот однажды он похвастался своей ловкостью пешехода и спортсмена и в результате решил помериться силами с природой. Поспорив на один соверен, он решил пробежать всю дорогу в Ковентри и обратно — дистанцию длиной более 40 миль. Это было 3 сентября 1873 года. Он начал забег в компании человека, с которым поспорил и имя которого осталось неизвестным, а также Бархама Уайза, торговца льном, и Хамерсона Бэрнса, фотографа, которые следовали за ним в легкой коляске.

Несколько миль Уорсон пробежал на славу, без видимой усталости, ибо имел необыкновенную выносливость и не был настолько пьян, чтобы сойти с дистанции. Три человека в коляске ехали сзади неподалеку, дружески подбадривая его время от времени, благо настроение у всех было хорошее. Внезапно на самой середине пути, менее чем в 10 ярдах от них и полностью в их поле зрения, бегун споткнулся, полетел головой вперед, издал ужасающий крик и исчез! Он не упал на землю, нет, он исчез прежде, чем коснулся ее! От него не нашли и следа.

После бесцельного шатания на месте исчезновения трое мужчин вернулись в Лимингтон и поведали свою потрясающую историю, за что были взяты под арест. Но у них была добрая репутация, их всегда считали людьми честными, тем более они были трезвы во время происшествия, и ничего порочащего их данный под присягой отчет о необычном приключении, насчет которого мнение общественности разделилось по всей Англии, не обнаружили. Если у них и имелся злой умысел, то его экстравагантное осуществление, безусловно, поразило бы любого здравомыслящего человека.

Перевод Михаила Герштейна

Под редакцией Григория Панченко

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s