Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 3(77), 2026.

Прибыв в Москву, он первым делом воткнул штекер в разъём у виска: нейроинтерфейс не обновлял ленту за всё время перелёта с Европы-7.

— Загружаю дайджест за период отсутствия, — пискнул имплант. — Кратко: Зубоскалов купил звание полковника кибервойск. Тупилин спит с Софьей и её аватаром. Она поставила лайк.

Двери дома разъехались, впуская посетителя.

Хозяин дремал в кресле, перед ним в воздухе мерцали строчки: «Курсы валют», «Мнение по поводу указа».

— Павел Афанасьевич! — окликнул Тоцкий.

Палтусов приоткрыл сонные глаза.

— А? Что? Сейчас, секунду… — Он постучал пальцем по виску, оживляя нейросеть. — Э-э… как вас…

— Тоцкий, Александр Андреич, — нетерпеливо подсказал гость. — Я к Софье Павловне.

— Ах, Тоцкий! — лицо хозяина осветилось механической радостью. — Конечно, конечно! Секундочку… Приветствие старому знакомцу, — шепнул он в сторону. — Тон дружелюбный, но с намёком, что всего важнее служба.

— Служить бы рад… — начал было Тоцкий.

— Прислуживаться тошно, да-да, — перебил Палтусов. — Не трудитесь, ваш старый монолог у меня в избранном… — и вновь добавил тихонько: — Софьюшке уведомление сбрось, что припёрся этот… ну ты знаешь, кто. Придумай ей повод не выходить.

В гостиной уже собирались приглашённые, каждый в очках дополненной реальности.

— Кто это? — ткнула пальцем в вошедшего графиня-внучка Хрякова. Её имплант пропищал: «Тоцкий. Статус: неизвестен. Рекомендация: пока пренебрегать, ждать общего суждения».

— Три года на Европе без обновлений! — зашептались вокруг. — Представляете? Сам слова подбирает! Сам! Без пресетов!

Сорок нейросетей сгенерировали сорок возгласов ужаса.

Тоцкий заметил в углу Тупилина, скрежетнул зубами и сжал кулаки. Тот испуганно отшатнулся и вдруг затараторил:

— Мне завещал отец… угождать всем людям без изъятья — хозяину, начальнику, слуге его… э-э… собаке дворника… — Он прищурился. — Сейчас, сейчас…

— Что? — опешил Тоцкий.

— А? — Тупилин моргнул. — Это не я, не я! Она теперь всегда включена. Думает за меня, говорит… спит… с Софьей Павловной — в смысле, аватар мой, в симуляции!

Софья сидела в стороне. Перед ней висело сразу три экрана: лайки, комментарии и генератор ответов.

— Скажи ему что-нибудь, — буркнул Палтусов.

— Нейросеть, колкость в адрес Тоцкого! — велела она. — Тон: обиженный, но загадочный. Длина: две фразы.

— Софья Павловна… — шагнул к ней Тоцкий.

— Ах, оставьте! Не слишком ли много вы позволяете себе думать?

Гости устремили перед собой бессмысленно застывшие взгляды.

Тоцкий усмехнулся.

— Подсказок ждёте? Какие же вы все жалкие! Не говорите, а цитируете. Не думаете, а делаете запросы. Даже ненавидите меня не сами, а потому что это самая популярная эмоция вечера!

— Он оскорбляет наши нейросети! — взвизгнула графиня. — Безумец!

— Не человек, змея! — подхватила Софья.

— Во-о-он! — заорал Палтусов с выверенной интонацией, громкостью и политическим подтекстом. Затем горестно вздохнул: — Ах, боже мой! Что мне напишет в чат княгиня Марья Алексевна!

Тоцкий вышел на улицу. В небе висела реклама: «Нейросеть „Палтусов-Плюс“ — думай как все, живи без забот!»

Он сел в аэрокарету, выдернул из головы штекер и выбросил в окно.

— Ничего, — сказал он. — Сам как-нибудь. В конце концов, горевать об уме может лишь тот, у кого этот ум остался.