Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 2(76), 2026.

Держа поплавки в зоне прицела, пенсионеры Саня и Егор довольно попыхивали сигарами. Кайф! Оба жили в семьях детей, и сварливые снохи запрещали им курить — и вот наконец. Пришёл час.

Они рыбачили. Да, всего-то. Тягали рыбу из проруби. Палатка-чум, примус, удочки, баллоны газа и запасы еды позволят месяц прожить, не зная забот о пропитании и тепле. А ведь ещё и ушица! Ощущали себя царями в своём личном царстве.

В вольности получалось жить всего месяц, зато в остальное время было что вспомнить. И тайно готовились к следующему сезону. Однолюбы: как влюбились в Север во время воинской службы, так и не изменили ему до сих пор. Просто мечтать ради мечтания — не в их менталитете. Захотели — осуществили. Здоровье? — так здоровье от мозгов в первую очередь. Будешь слушать доброжелателей, сделаешься вечно больным.

Это ж счастье, когда вокруг белое безмолвие, чистейший морской воздух. Снежинки, ласкающие и умывающие. И горячая уха с огня. Лучше не бывает. Ноющая боль от старых ран и молодых артрозов нервно уползала внутрь и не высовывалась.

Неподалёку от очага стояло их личное транспортное средство — несравненный снегоход «Буран»: впереди одна лыжа, дальше гусеница шириной 80 см. Модель удлинённая, для двоих, позади и под сидением место под груз. Сзади цепляли сани, на которые складывали крупногабаритные вещи весом до 300 кг. Тянул «Буран» отлично. Мощный, хорошая проходимость. Сколько лет служил им верой и правдой — не счесть! Его списали со службы вместе с ними. И теперь они вместе рыбачили. Остальное время года держали в сарае избушки, служащей оленеводам тундры перевалочным пунктом.

Саня по приезду перебирал ходовую часть, за сутки справлялся. Каждый каток открутит, разберёт, смажет, заменит пружины; поставит новые каучуковые звёздочки — ведущие передние на балансирах; обильно промаслит кисточкой вал скользящей тарелки — для надёжной работы трансмиссии. И — вперёд, каких-то 50 км до моря как делать нечего.

Но в этот раз они отмерили все 100 км — давно мечтали. Заехали на многолетнюю льдину-айсберг, не тающую и летом, на её пологую оконечность. Рыба тут, надеялись, крупнее.

Но был один щекочущий нюанс: домашние не знали правду про их отдых. Им говорили, что едут в пансионат, в тайгу, дружной компанией сослуживцев, Интернета там нет — они и верили. Проверенный временем приём срабатывал на все сто. Чтоб снять домик — дирекция просила паспорт одного гостя, а сколько и кого он привезёт с собой — никого не волновало, лишь бы оплату произвели в полном объёме. Кого гость напишет в список — того и занесут в «проживающие». Сноха регулярно звонила, проверяла. Но сослуживцы успешно их прикрывали.

Вот и в этом году, в марте, «отбыли в пансионат дышать таёжным воздухом».

Как они не услышали? Ночью вьюжило — но терпимо, должны были услышать предупреждающий треск льда.

Утром, проснувшись и выбравшись наружу из тёплого чума, не увидели айсберга, что прежде нависал за ними. Из-за тумана? Ни зги не видать.

Послали сами себя в разведку исследовать местность. И установили: они на льдине 200х100 метров, вокруг чистая вода. Обсудив, решили, что льдина сползла с ледника, а не откололась по типу трещины — ну, раз не трещало.

Делать нечего. Расстроенные, пошагали сдаваться: включили телефоны — вызывать спасателей.

А связи не было! По идее, вышки связи надёжно покрывали береговую линию. Может, туман влиял? Или объявили операцию «чистое небо»? Вглядывались в серую набухшую высь, птички и вертолёты в такую погоду не летают. Придётся ждать.

На следующий день выглянуло солнце, облака побелели. Очищалось небо от тяжёлой серости, голубело. Радовал морозец — предстоят, значит, ясные дни.

И тишина… шум моря её только подчёркивал.

Исправно, раз в час, включали по очереди телефоны. Но липкая тишина опутывала и эфир. Слишком далеко отплыли от береговой линии, связь не дотягивалась?

— Во попали! — прохрипел Саня.

— Попали, да… — согласился Егор.

Который день одни.

Вокруг только вода, берегов не видно. Льдину несло и несло течение.

Нет, они не испугались. Но ограничили потребление продуктов и усилили вылов рыбы из проруби. Если их отнесёт на север, то моржей на удочку не поймаешь, а попадут в тёплое течение — так там акулы, тьфу на них, не порыбачишь. И ещё, конечно, теплилась надежда, что льдину прибьёт к берегу.

Когда издох и второй телефон, а на горизонте берег так и не появился — даже льдин не было, означающих близость берега, тогда-то и пришёл черёд «рыбки»: так сын Егора звал своё изделие. Фактически это почтовый голубь, но только в воде. Шанс, что он доплывёт до открытого водоёма, где располагалось предприятие сына, — мизерный, но не нулевой, траектория теоретически просматривалась: океан — море — река — водоём. Однако значительную часть пути придётся плыть подо льдами… способна ли на такое маленькая «рыбка»?

— Позаимствовал у сына? — понимающе кивнул Саня на изделие, которое торжественно вытянул из саней Егор. Сын Егора как раз работал в отделе разработки морских изделий.

— Никак нет! — отрезал Егор. — Он сам подарил. Детям. А я для него — ребёнок, а для снохи — вообще младенец. Так что всё законно.

…Внуки тогда сразу спросили — можно ли испытать.

— Ваш подарок — что хотите, то и делайте, — ответил сын.

— А если в ручей, весной? — осторожно поинтересовались детки. — Доплывёт?

— А кто её знает…

Модель самая примитивная, — как он позже объяснил Егору, — на коленках лично склепал, в серию не пошла; нынешние — куда как более продвинутые, и то есть сомнение: зацепятся в ручье за корягу, и хана. Из чего Егор — тихо про себя — сделал вывод, что надо брать: внуки перебьются, а ему — подспорье в деле обеспечения безопасности отдыха.

Но пустили её в океан не сразу. Сначала щупали и скоблили, надеясь найти аккумулятор — уж сообразили бы, как приспособить для зарядки мобилы.

Но никакого — вообще! — элемента питания не нашли. Только меню загорелось.

И Егор вспомнил: сын хвастал, что их изделия питаются водой. Точнее, солями, извлечёнными из воды. Там же целая таблица Менделеева, особенно в морской воде. А на воздухе они в принципе не работают.

Свесившись со льдины, водили сачком с «рыбкой», сверху прицеплена проводком мобила — может, зарядится сдуру? Но, неудачно дёрнувшись, чуть сами не свалились в воду. Сачок с «рыбкой» удержали, а мобила утонула. Вторым аппаратом рисковать не стали.

— Хорошо б ската поймать… — задумчиво проговорил Саня.

— Отличная мысль, — поддержал так же задумчиво Егор.

Это значило, что на связь посредством телефона ими положен болт.

Ведь каким образом — для его оживления — применить газ из баллона или бензин, который топливо для снегохода, они тем более не придумали, хоть и очень старались.

Делать нечего, активировали меню «рыбки». В графу «куда» — нажали «домой», что значило родной для «рыбки» водоём; в «откуда» — ткнули в «здесь», координаты занесутся автоматически. А больше строк в меню не было.

И кинули в воду. «Рыбка» утопла, скрывшись с глаз. Да, просто утопла, без какой-либо попытки движения хоть в какую сторону.

Оба вздохнули. Но вид сделали одухотворённый: друг перед другом выделывались. Не ныть же. Не вышло с «рыбкой» — получится с чем-то другим.

Меж тем льдина уменьшилась до размеров 100х50 м, что означало: попали в тёплую струю. С одной стороны, хорошо: потеплело, меньше потратят дефицитного газа для примуса. С другой — отвратительно: льдина скоро растает.

И никого живого вокруг, одни волны, куда ни брось взгляд.

Что хорошо — льдина была многолетняя. Значит, малосолёная. И когда соскребли весь снег, истратив его в пищу, и стали отщипывать лёд, то он оказался годным. Жить можно, не обезводятся.

И тут они заметили акулу. Как она их расчухала? — непонятно. Рыбу ж ловили аккуратно: бескровно, на самый малый крючок. Кушать надо что-то, прочие запасы на исходе.

Кружила вокруг, словно ей тут намазано — посмеивались поначалу. И приглашали к себе на разделку, а то им надоело с удочками сидеть, будут от неё ножиками кусочек за кусочком да в котелок…

Накаркали.

Совершенно неожиданно она изящным мощным прыжком бросилась на льдину, стремясь ухватить их острыми зубами.

Отбиваться пришлось голыми руками, и тварь отхватила от них по куску. Но и сама осталась на льдине, поверженная. Тогда-то кровь — акулья и человечья — и попала в воду, ещё и льдину собой пропитала.

Скоро наплыло акул… аж вода вокруг пузырями кипела.

Саня и Лёха полечили друг друга — аптечка у них супер. Обвязались верёвками поверх бинтов-пластырей и одежды, с виду будто в скафандрах. Особенно тщательно защитили руки — основное средство борьбы. И показали акулам, что значит бойцы, пусть и бывшие. Да, первый удар они бездарно пропустили, но теперь наготове, с наскоку не взять.

Ножами оба владели виртуозно, в нос попадали с первого раза без промаха. И твари эдак живенько уныривали к себе обратно. Утянули с собой и «Буран».

Гибель снегохода, конечно, их расстроила… но не сильно. Тяжёлый, льдину ломал. Самим скинуть — рука не поднималась на механического друга. А так выставили его на край — и он защищал лагерь, ломая акульи зубы. И пал в бою достойно. Героев не жалеют, ими гордятся.

А вот примус жалко, пригодился б ещё — воду б опресняли с его помощью методом выпаривания и осаждения пара на холодную миску. Примусом пришлось отбиваться от агрессивной твари с железным, по ходу, носом. Блестящий предмет застрял в её зубах и был утянут в пучину.

Резко сократился размер льдины — зато окантовка стала крепче, с бортиком: обтесалась акульими тушами. Весьма кстати: поднялись волны.

Залёт акул на льдину прекратился — всем, что ли, надавали по носу? — ржали они, хоть и старые, но боевые кони.

Спали по очереди. Не раздеваясь, естественно. Вот когда по достоинству оценили одёжку, презентованную им «для испытания» сослуживцами: она держала тепло и не промокала.

Не было больше алюминиевых стержней, образующих каркас чума: ушли на дно. Остался брезент. Тоже неплохо, было во что завернуться, когда холодно.

Лёд, который использовали для питья, заканчивался. Только и оставался малый его кусок, тщательно прикрываемый от солнца и морских брызг. Скоро и он пропитается морской водой, и тогда…

Нет, они не сдадутся. Ещё оставался морской лёд — не годный для питья, зато крепкий. Дня два ещё точно не растает.

А потом… вон сколько пустых баллонов! Удочки, верёвки, брезент. Сделают плот. Когда-то же течение вынесет их на трассу с кораблями!

А на своих уже не надеялись. Не ищут их в этом районе мира. Да, три месяца как ушли из дома, и где-то, конечно, их ищут… но не там, где надо. Далеко не там. Следы за собой они замели профессионально. А «рыбка» таки зацепилась за корягу.

Волны улеглись.

И тишина… лишь изредка акулы побулькивают. Не желают от них отцепиться твари. Ждут.

Подозрительно спокойное море и стоячий воздух… обычно такая тяжёлая тишь предшествует свирепой буре.

Ноги уже вязли во льду. Льдина обмякла, вот-вот расползётся…

И тут вдруг перед ними всплыла огромная акула. И не просто всплыла — а застыла в положении стоя, высунувшись из воды на треть, аккуратно выпростав на лёд плавники.

Деды протёрли глаза, посмотрели друг на друга и снова протёрли.

И спросила акула голосом Егорова сына:

— А чё это вы тут, на отдыхе, делаете?

— Да вот… обвязались баллонами… — доложил Егор, всё ещё не понимая. Ответил по инерции, сына он не смел игнорировать, как игнорировал, бывало, сноху.

Разверзлось брюхо, оттуда выскочил сын.

— Мать вашу… — и дальше непечатно орал, их распутывая. — Внутрь шагайте, оба!

— К-куда внутрь? — не поняли они, всё ещё заторможенные.

— В акулу, куда… — и снова непечатно.

— Что, «рыбка» приплыла? — решился прервать его Егор.

— Приплыла, родимая… Двигай давай! Наотдыхались, хватит.