Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 2(76), 2026.

— Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, то дыра — это нора, а нора — это Кролик, а Кролик — это подходящая компания, — задумчиво пробормотал Винни-Пух, почесывая ткань, под которой размещались опилки головного мозга.

Какое-то странное чувство говорило медведю, что реальность вокруг немного не той системы. Словно ему предложили диетический мед под видом липового.

А еще очень хотелось сходить к Пятачку и попросить у него ружье. Реализации плана мешало то, что Пятачка-то уж точно не было дома: он стоял рядом, внимательно глядел на Винни и тоже почесывал затылок, будто это могло чем-то помочь.

— Нора не может быть Кроликом, — поправила медведя пролетавшая мимо Сова. — Известно же, что в норе под землей жил-был хоббит.

— Хоббит — это подходящая компания? — на всякий случай уточнил Пятачок.

— Спасибо за идею! — хохотнул кто-то сверху и чуть позади. Развернувшись, Винни-Пух заметил долговязого старика в сером плаще, с посохом. Опилки в медвежьей голове сложились в загадочное слово «метатекст». Кажется, это было что-то несъедобное, от него веяло каким-то коварным слонопотамством.

— Хоббит, рэббит — это, должно быть, как сорта меда, — предположил Винни. — Есть мед липовый, вересковый и неправильный. Пятачок, знаешь, что я могу с закрытыми глазами определить, какой сорт меда ем? Вот и с кроликами тоже что-то похожее. Знаешь, Малыш, кто самый лучший определитель кроличьих сортов меда?

— Ты, Каа, — привычно вздохнул Пятачок, догадываясь, что, если на стене его дома висит ружье, рано или поздно оно выстрелит.

— Время — это деньги! — проорал кто-то издалека. Долговязый старик моментально куда-то исчез, Сова улетела, а слово «метатекст» зачем-то осталось. Винни-Пух подумал, что это неспроста. А еще очень подозрительно.

— Пятачок, неси ружье, — попросил он у друга, после чего тот тоже куда-то делся.

— Опаздываю! — проорал на бегу Кролик, едва не роняя перед входом в нору карманные часы.

— Привет, — попытался обратить на себя внимание Винни, однако Кролик уже прыгнул в нору.

— Привет, — повторил он попытку, когда к норе подбежала какая-то девчонка одного возраста с Кристофером Робином.

— Вот! Ружье! — пискнул рядом Пятачок, протягивая медведю мушкет, доставшийся от предков. — Спешил как мог.

— Век расшатался — и скверней всего, что я рожден восстановить его! — пришли в набитую опилками голову странные слова, непохожие на привычные сопелки. — Прошу прощения, не тот автор.

— Быть или не быть? — спросил Пятачок, задумчиво глядя в бездну норы. Когда оттуда посмотрели в ответ, прозвучал одинокий выстрел.

— Просите — и вам будет дано. Ищите — и найдете. Стучите — и вам отворят, — вернув Пятачку ружье, хмуро подытожил медведь. — Евангелие от Матфея, глава 7, стих 7. Тук, тук, капитан Ахаб, следуй за белым кроликом: ведь ложки не существует.

— Что это было, Холмс? — задумчиво хрюкнул Пятачок.

— Неправильный мед Одина, — печально вздохнул Винни-Пух. — Нам срочно надо съесть с другой стороны гриба. Пошли к Иа, пока от нас не осталась только улыбка.