Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 2(76), 2026.

О. М.

Начнем потихоньку обзор статей первого в 2026 году номера….

Владимир Ямщиков. Геном Заны: последнее слово еще не сказано…

На мой взгляд, статья для глубоко посвященных с идеей как-то профинансировать дальнейшие исследования. Я к оным посвященным не отношусь и как простой обыватель на 100% не готов поддержать кампанию, где автор связно и понятно (для меня) не изложил суть дела. Да и комментарий от редакции подтверждает, что смысл имеет скорее исследование «вообще». Потомство человека и РГ, причем способное к дальнейшему воспроизводству… Сомнительно сие во всех смыслах.

От редакции журнала «Горизонт». Шанс для Несси… или все-таки не для нее

Статья не столько про Несси, сколько про любопытных черепашек, которые не могли бы быть Несси, но вообще имели шанс изобразить оную. В целом, для общего развития очень интересно.

Сергей Панарин, Григорий Панченко. Боже, кого-то храни

Любопытная подборка, но соглашусь с редакцией — у белых послабее. По поводу второго плаката, который вызвал сомнения: там еще на знамени золотой серп с молотом, которые официально добавили только в 23-м году. Возможно, где-то такое встречалось и раньше, но для плаката имело бы смысл использовать официальную символику, а в годы Гражданской войны официальное знамя было чисто красное. Странно, кстати, что всадников только трое. Война на рыжем коне со шнобелем, рядом Голод на вороном коне и, скорее всего, Чума на белом коне (хотя по черепу это может быть и Смерть, но она традиционно с косой, так что вряд ли). Получается: большевизм — это не смертельно…

Юрий Зубакин. Первые «докосмические»

Интересный рассказ о «космических» марках из «докосмической» эпохи — как в плане выпуска, так и в плане источника вдохновения для художника. Правда, статья обрывается на интересном, и даже не в духе «продолжение следует…», а «в другой раз». Это минус.

Кирилл Берендеев. Перпендикулярное кино (за пределами Голливуда)

Тут всё как всегда. Завлекательно. Правда, по первому фильму — там, пожалуй, не «запас меланхоличности», а фатализм или флегма. В целом же большей частью — не моё, хотя последнюю картину я бы, может, и глянул. «Жизнь как она есть» сейчас пока наблюдается без погружения в кино. Что-то я, может, и упускаю, но не скажу, что сожалею об этом. Поэтому кино предпочитаю красочное и/или вдумчивое, как мои любимые детективы.

Татьяна Васильева. Открытие Бажова

Интересный и достаточно личный рассказ о творчестве, да и о самой личности писателя П. Бажова. Автора «Малахитовой шкатулки», что, на мой взгляд, уже достаточно, чтобы говорить о нём: «Это же тот самый, который „Малахитовую шкатулку“ написал!» Хотя у него много и иных работ. И не только литературных, хотя тут у меня вопрос возник — в одном абзаце Бажов указан как автор одиннадцати сценариев к постановкам: это фильмы и мультфильмы, это спектакли, есть даже опера и балет. А чуть далее по тексту Бажов — уже автор 11 сценариев к фильмам. А как же всё остальное? Или имелось в виду, что все постановки экранизированы? В общем, тут мой взгляд внимательного читателя зацепился. А в остальном — хорошо, и рекомендую однозначно.

Сергей Дяченко. Ложка дегтя в бочке салюта

Тут тоже всё довольно традиционно: автор объясняет, почему фильм смотреть не стоит, хотя и со славословиями — типа и это хорошо, и то, и воспоминания добрые, но приговор однозначен.

Обнаружил, что в обзорах С. Дяченко вижу в основном антирекомендации: «что не стоит смотреть». Умел Сергей указать на жирный минус…

Сергей Кравец. Ощущение распада (Рецензия на роман Кирилла Берендеева «Дневник Луция Констанция Вирида — вольноотпущенника, пережившего страну, богов и людей»)

Это я пропущу, так как сам планирую прочитать указанный роман, раз уж он наконец опубликован в «Горизонте» полностью.

От редакции

Если говорить об исследовании ДНК, то действительно см. «От редакции»: мы считаем, что работа будет полезна безотносительно Заны и сына ее Хвита. Например, наука ощутимо шагнула вперед после того, как в ходе экспертизы по делу «Билл и Моника» были разработаны новые методы, оказавшиеся применимыми для многого другого…

Кстати, вот новые известия: В. Ямщикову удалось-таки собрать деньги на это исследование, и он уже загрузил дополнительные данные в систему. Сейчас проходит проверка этих данных на чистоту. Но оказалось, что число прочтений, не покрытых ранее проведенным исследованием, составляет… три миллиарда! Обычная нейронка такой объем обработать не может, нужно покупать дополнительные вычислительные мощности, а это тоже измеряется десятками тысяч долларов. Автор статьи уже начал сбор этих средств — и теперь, после успешно проведенного первого этапа, уверен, что найдет их.

Что ж, будем ждать результатов. До сих пор у генетики таких возможностей не было — и эта работа, повторимся, в любом случае полезна для науки.

Что до Хвита, сына Заны, то каждого исследователя, обладающего антропологическими знаниями, сразу повергает в минорное настроение тот факт, что при первом же взгляде и на череп, и на фотографию становится ясно: сапиенс с негроидными чертами, плод межрасового брака (или иной формы, э-э, сожительства, если уж до брака там не дошло).

А еще таких исследователей при первом же знакомстве с этой историей всегда смущало, что якобы потомки межвидовой гибридизации выросли людьми без особых отличий. При этом сама возможность гибридизации как раз нормальна: с учетом нынешних знаний скорее удивит, если окажется, что не ВСЕ хомо (и, возможно, даже поздние австралопитецины) могли бы образовывать плодовитые гибриды. Не исключено, что с несколько пониженной мужской фертильностью (и то не всегда и не до стерильности), однако по женской линии, скорее всего, вообще почти без проблем.

Теперь о статье о белогвардейском плакате. Это авторы еще изо всех сил пытались найти плакаты поинтересней (кроме тех немногих, которые они уже использовали для другой совместной статьи, публиковавшейся раньше, где-то пару лет назад). В случае с красными всегда был избыток того, что хорошо смотрелось на обложке, а вот из белогвардейских едва-едва удалось найти один подходящий… да и тот «чужой».

Как плакат в той статье лучшим вообще выглядит приведенный в качестве «красной антитезы» Троцкий-Георгий, поражающий одноцилиндрового змея контрреволюции!

А вот символика «серп и молот» действительно появилась раньше, см. опубликованный в прошлом номере плакат Зворыкина от 1918 года «Борьба красного рыцаря с темной силой». Но канонический облик она действительно еще не обрела (обратим внимание на ориентацию серпа), да и со знаменем связывалась не в первую очередь.

О всадниках Апокалипсиса: на самом деле в искусстве нового времени их обычно и было трое, так как Смерть начали выделять в «отдельную категорию» и помещать во второй эшелон, сразу за ними… а за ней уже — Ад…

О кинообзорах С. Дяченко: да, на похвалы Сергей действительно скуп, но было и такое. Например, в «Горизонте» публиковались его очень положительные обзоры фильма «Собачья жизнь» и первого сезон сериала «Хэппи» (потом был снят и второй, столь же невероятный, но он принес меньшие сборы — и третий американцы запускать не стали: очень жаль!)…

Елена Ермакова

Как всегда, обзор старых мастеров, опубликованных в «Горизонте».

Генри Бреретон Мэрриот Уотсон. Демон с болот

Особенно страшно не было, но на современников, наверное, наводило ужас. В наши дни текст воспринимается скорее как поэтичный, чем как хоррорный. Тем более что герой все-таки находит в себе силы вырваться из морока и спасается. Тут еще и переводчик постарался максимально сохранить романтически-поэтический стиль текста. Лягушко- или жабоподобное существо интересно. Я далеко не знаток хоррора, хоть кое-что и читала; наверное, такой своеобразный гибрид обитает в каком-нибудь тексте, но мне встретился впервые.

Петр Драверт. Незакатное я вижу солнце

Поэт Сибири и человек, в каком-то смысле ею спасенный (неизвестно ведь, каким бы репрессиям ученый подвергся, находись он в тридцатые не в Сибири, а в центральной России). Ученый, очень много трудившийся, но вполне отдающий себе отчет в том, что жизнь изменится в лучшую сторону еще не очень скоро: «Но в борьбе мировой друг для друга вполне / Люди дьявола здесь заменяют…» Не знаю, кому как, а мне стихи показались вполне профессиональными. Некоторые метафоры и сравнения вообще дорогого стоят — «вянут глаза и желанья», «Как бубен священный шамана / Повисла на небе луна», «обрезаны сумраком дали», «И я голодал бы глазами, как нищий на пире».

А на вопрос «Как смотрится включение в журнал стихотворной фантастики?» отвечу: лично мне нравится.

С. Серый. На святках

Рассказ хоть и писался как ироничный, но в контексте жизни автора эта ирония окрашивается в трагические тона. Рассказ начинается с того, что черт празднует официальное разрешение гулять по планете Земля. Получается, он — своего рода эмигрант. Ему предоставляется возможность за совсем малые деньги скупить души эмигрантов-людей, что он и делает. Правда, полученные деньги обесценились, и все оказались в проигрыше. Очень такой эмигрантский сюжет о нищете. К сожалению, собственная эмигрантская история Сергея Серого оказалась еще и небезопасной. Предисловие к тексту — это отдельная и очень грустная история.

От редакции

Да, многие читатели хвалят журнал за такие предыстории: иногда они дают базовую информацию о вовсе не известных авторах, а иногда с неизвестной стороны показывают вроде бы известных, но, оказывается, недостаточно…

О «Демоне с болот»: как мы теперь узнали, это один из рассказов авторского сборника «Лондонский Диоген», для которого действительно характерна скорее ирония, чем хоррор… Впрочем, толика последнего все равно присутствует.

О «счастливом спасении» Драверта. Бо́льшую часть 1931 года он провел в тюрьме: основное дело, которое ему шили, звучало как участие «в контрреволюционной вредительской организации ОИС» (ОИС — Общество изучения Сибири: ну и вредительские же задачи, очевидные прямо-таки по самому названию!). Входили в это общество главным образом коллеги Драверта, такие же вот «заболевшие Сибирью» ученые и просто интеллигенты из бывших. Дело было отправлено на рассмотрение Особым совещанием коллегии ОГПУ… откуда вернулось с формулировкой типа «Вы что там, вообще с ума сошли?!» (да, бывало и такое: высшее руководство вникло, не увидело криминала, а вместо него правильно увидело стремление «товарищей на местах» выслужиться, обнаружив побольше заговорщиков). Всех отпустили. Условия содержания и следствия были на тот момент, видимо, не запредельными.

Но это самому Петру Драверту так повезло; а его сын на пике Большого Террора был обвинен в «заговоре с участием бывших эсеров» — и расстрелян…

Вообще же, если бы не увлечение Сибирью, то Драверт, видимо, в 1921 году уехал бы в Польшу как этнический поляк. Разумеется, перед этим надо было уцелеть в круговерти Гражданской войны… которая в Сибири пробушевала не с меньшей жестокостью, чем в европейской части России. И, столь же разумеется, то, что его миновало в Сибири в 1937, в Польше могло настигнуть на не так уж на много лет позже…

Этому поколению вообще не выпало мало-мальски безопасной жизни. Чему порукой и судьба последнего писателя, упомянутого в обзоре.

Тамара Лебедева

Очень меня заинтересовали слова Драверта (в одном из стихотворений подборки «Незакатное я вижу солнце», №01, 2026) об открытии им нового минерала, названного в честь Сибири. Попыталась найти о нем побольше — и вот же разочарование: «Сибирит — это историческое название вишнёво-красного турмалина (разновидность рубеллита), добываемого на Урале, который ранее относили к Сибири»… «Сибирит — избыточный минералогический термин, который возник благодаря французскому учёному Р. Ж. Гаюи в конце XVIII века как название вишнёво-красного турмалина ювелирного качества из уральских месторождений»… То есть и цвет не тот («Струистый свет и отблеск голубой»), и местность не та, и открыл не Драверт. Чисто поэтическая вольность? Нехорошо. Для «чистого» поэта нормально, но не для ученого-поэта!

От редакции

Так ведь у Драверта не «сибирит», а «сибирий»! Это такое поэтически-аллегорическое название одной из разновидности енисейских бериллов. В данном случае скорее литературный образ, чем конкретный минерал, даже если автор, используя аллегорию, говорит о нем как о новом элементе. Кстати, строка «Струистый свет и отблеск голубой» взята из другого стихотворения, там пещерные кристаллы прямо не называются сибирием… хотя можно согласиться: речь, скорее всего, идет о нем. Если так, то оттенки — вполне для берилла!

В общем, ученый и поэт тут не противоречат друг другу…

Г. Файбишевский

Мне всегда было интересно: вот в романе Марка Твена «Приключения Гекльберри Финна» есть двое авантюристов, один из них выдает себя за «чудом спасшегося дофина», то есть, получается, короля Франции, а другой — за герцога Бриджуотерского.При чем тут дофин — понятно: слухи о «чудесном спасении» сына Людовика XVI, автоматически становящегося Людовиком XVII, ходили по всей Европе и жадная до светских новостей провинциальная Америка их, конечно, подхватывала. Но с какой стати американцам интересен какой-то там герцог Бриджуотер? Что он Гекубе, что ему Гекуба?

От редакции

Вопрос из серии тех, на которые так с ходу не ответишь. Младший из пары марктвеновских аферистов говорит о себе: «Мой дед, старший сын герцога Бриджуотерского, бежал в Америку в конце прошлого столетия, чтобы подышать чистым воздухом свободы; здесь он женился, потом вскоре умер, оставив сына. Около того же времени умер его собственный отец в Англии; второй сын герцога завладел титулом и поместьями, а малолетний настоящий герцог по закону остался в неведении. Я — прямой наследник этого ребенка, я, по праву рождения, герцог Бриджуотер!»

«Прямой наследник» — видимо, не далее чем сын американского потомка герцога, и то едва-едва получается: дело происходит в первой половине 1840-х, а «Герцогу» на вид лет 30. Ладно, если под «концом прошлого столетия» понимать не последние его годы, а вторую половину 1780-х, то пусть впритык, но возможно. Однако кто из герцогов Бриджуотеров (приведен конкретный титул: the Duke of Bridgewater) мог «бежать» (в описываемое время даже «побег» не требовался: почему не просто приехать?) в Америку 1780-х, причем в наличии должен был быть еще и отец, который умер лишь после этого, и младший брат, унаследовавший титул после смерти отца?

Нет таких. Все «подходящее» время занято. В 1745—1803 годы титул герцога Бриджуотера носил Фрэнсис Эгертон, причем унаследовал он его не от отца, а от старшего брата, Джон Эгертона, умершего молодым, без наследников. Их отец, «позапрошлый» герцог Бриджуотер, скончался лишь за три года до того, в 1745 году. Разумеется, никто из них в Америку не бежал и тайком от своих английских родичей семью там не заводил.

Фрэнсис Эгертон тоже наследников не оставил, так что с 1803 года род герцогов Бриджуотеров прервался. Правда, родовые имения и частично титул унаследовал его двоюродный брат, Джон Эгертон, тезка прошлого герцога Бриджуотера, — но по сложной системе передачи аристократических титулов он считался не герцогом (Duke), а «только» графом (Earl). Впрочем, возможно, из Америки таких нюансов было не рассмотреть.

Этот Эгертон тоже не оставил наследника, графский титул после его смерти в 1823 году опять-таки перешел к младшему, но уже все равно весьма пожилому брату Фрэнсису Эгертону (в их семействе, как видим, был крайне ограничен набор родовых имен!), который… тоже умер бездетным. Так что начиная с 1829 года больше не существовало ни герцогов Бриджуотеров, ни графов Бриджуотеров.

Правда, имелся нюанс: титул исчез, но земельные владения, пусть даже переставшие быть майоратом, остались — и Фрэнсис-последний завещал их своим дальним родственникам на условиях, что те добьются восстановления аристократического титула Бриджуотеров. Непосредственный наследник этого не сделал, второй претендент уже в 1850-х затеял по этому поводу судебный процесс, безуспешный, но громкий, — словом, «дело о Бриджуотерах» еще долго привлекало внимание.

Что из всего этого заставило «Герцога» выдавать себя за Бриджуотера, а Марка Твена сорок лет спустя — полагать, что для читателей такая отсылка не окажется пустым звуком? Последний из герцогов Бриджуотеров был причастен к организации эффективного речного судоходства в своих владениях — настолько крупномасштабного, что оно заметно повлияло на британскую экономику: не это ли могло вспомниться тем, кто увлеченно следил за путешествием Гека по Миссисипи? Последний из графов Бриджуотеров был на редкость эксцентричным чудаком-аристократом — и одновременно крупным ученым: возможно, что-то из это (скорее первое!) сделалось известным в провинциальной Америке, при всей своей показной нелюбви к аристократам действительно жадной до светских новостей? Или американским читателям запомнилась длительная скандальная тяжба по поводу титула и родового имущества?

Наверно, что-нибудь из этого списка. Или даже все вместе…