Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 2(76), 2026.

По-прежнему не будем объяснять нашим читателям, кто такой Даниэль Дефо. А если редакция американского журнала 1950-х гг. предуведомляла своих читателей, будто не знает, является ли публикуемый отрывок фантастикой в стиле «мокьюментари» или «живым изложением действительного происшествия», — отнесемся к этому с пониманием: там и тогда, признавшись, что сомневаешься в реальности деяний Дьявола, запросто можно было потерять значительную часть подписчиков!

Забавно, что для этой читательской аудитории, кажется, «Робинзон Крузо» стоит в одном ряду с историями о Джеке Шеппарде и Джонатане Уайлде: знаменитыми деятелями лондонского криминалитета времен Дефо, окончившими свой путь на виселице. Автор «Робинзона» действительно о них писал, причем создаваемый им жанр криминальной хроники по мере разработки становился под его рукой предшественником литературного детектива. И точно так же, с непроницаемым выражением лица, Дефо «троллил» тех читателей, которые были готовы поверить в реальность козней врага человеческого, — одновременно вызывая у более подготовленных читателей понимающую улыбку…

Предисловие от редакции журнала «The Magazine of Fantasy & Science Fiction»:

Сколь правдоподобны и увлекательны истории о Робинзоне Крузо, Джеке Шеппарде и Джонатане Уайлде, столь же детальны и описания Даниэлем Дефо деяний Дьявола. Как и в случае с «Дружелюбным демоном» («The Magazine of Fantasy & Science Fiction», февраль 1951), мы не знаем, является ли сей отрывок из «Политической истории Дьявола» необычайно живым изложением действительного происшествия или необычайно убедительным вымыслом; мы просто предлагаем его как прекрасную иллюстрацию неисчерпаемой изобретательности Врага.

В приходе Святого Беннета Финка, что неподалёку от Королевской биржи, жила одна бедная, но честная вдова. После смерти мужа стала она сдавать комнаты в своём доме, дабы уменьшить расходы на аренду. Среди прочих жильцов чердак она отдала мастеру, изготовлявшему колёсики для механизмов часов, — тот, как обычно и бывает, работал на торговцев, продававших часы.

Однажды к сему мастеру пришли мужчина и женщина по делу, связанному с его работой. Когда поднялись они почти на самый верх лестницы, дверь в чердачную комнату оказалась распахнутой, и увидели они, что бедный часовщик повесился на балке, оставшейся открытой под самым потолком. Женщина, потрясённая зрелищем, остановилась и крикнула мужчине, стоявшему на лестнице позади, чтобы тот поднялся и перерезал верёвку.

В тот же миг из невидимой с лестницы части комнаты стремительно вышел человек с табуретом в руках, причём в большой спешке. Он поставил табурет рядом с повесившимся, быстро вскочил на него, достал из кармана нож и, ухватив верёвку одной рукой, знаком головы велел женщине и мужчине остановиться и не подходить ближе. В другой руке он держал нож, будто собираясь вот-вот перерезать петлю.

Женщина замедлила шаг, но человек на табурете стал возиться с узлом, будто пытаясь его развязать, однако так и не перерезал верёвку. Тогда женщина снова вскричала, а мужчина позади неё отозвался:

— Иди и помоги человеку! — предположив, что тому что-то мешает.

Но человек на табурете снова знаком велел им оставаться на месте, словно говоря: «Сейчас справлюсь». Затем он дважды провёл ножом по верёвке, будто перерезая её, но опять остановился. А бедняга всё висел и, следовательно, умирал. Женщина на лестнице закричала:

— Да что с тобой? Почему ты не перережешь верёвку?!

Мужчина позади, потеряв терпение, оттолкнул её и сказал:

— Дай мне пройти! Я справлюсь!

С этими словами он бросился в комнату — но каков же был его ужас, когда он увидел, что несчастный действительно висит, но вот человек с ножом и табуретом исчез, будто и не бывало! Всё оказалось лишь призрачным наваждением, созданным, без сомнения, дабы бедный повесившийся грешник успел умереть.

Мужчина, ещё недавно столь полный отваги, в ужасе рухнул на пол без чувств. Женщине же пришлось перерезать верёвку ножницами, что далось ей с большим трудом.

Я нисколько не сомневаюсь в правдивости сей истории, услышанной от заслуживающих доверие людей, и полагаю, что нет нужды долго размышлять, кем был человек на табурете. То, без сомнения, был сам Дьявол, явившийся, дабы довершить убийство того, кого он прежде, по своему обыкновению, ранее искушал и склонил стать своим собственным палачом. Более того, это полностью соответствует природе и ремеслу Дьявола — «человекоубийцы от начала веков», — а потому я никогда не подвергал сомнению истории сию. И не думаю, что мы поступим несправедливо по отношению к Дьяволу, возложив вину на него.

Примечание. Не могу точно сказать, удалось ли в итоге спасти повесившегося или же Дьявол добился своего, задержав мужчину и женщину, пока не стало слишком поздно. Но как бы то ни было, очевидно, что он приложил все свои дьявольские усилия и оставался там до тех пор, пока не пришлось ему скрыться вновь.

Перевод с английского Антона Лапудева