Сказка

Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 1(75), 2026.

Журналист и писатель, известный под псевдонимом С. Серый или, реже, Сергей Серый — «в миру» Сергей Степанович Сергеев (1888—1941).

Происхождения он был совсем простого, крестьянского, но сумел получить образование. Активно публиковаться он начал еще до Первой мировой войны, саму же эту войну прошел в шинели, не стал «откашивать» от фронта, хотя среди журналистской братии такое было распространено. А вот от участия в Гражданской войне сознательно отстранился, перебрался в Эстонию. Впрочем, те, кто поселились в обретших самостоятельность регионах бывшей Российской империи, тогда обычно не считали себя «полностью» эмигрантами. Одним из центров «построссийской» культурной и общественной жизни стала Нарва, где Сергеев и сделался одним из активных участников этой жизни.

Большинство тогдашних изданий были короткоживущими (еженедельная газета «Принаровский край», редактором которой Сергеев сделался в июне 1922 года, осуществила лишь четыре выпуска; еженедельный же художественный журнал сатиры и юмора «Хлыст», который он в 1931 не только редактировал, но и издавал, продержался немногим более полугода), но старались придерживаться нейтралитета и оставаться по возможности беспартийными, «беспристрастно откликаясь на все хорошее и порицая худое». Кроме того, почти в каждом из них имелся хорошо организованный и совсем не провинциальный литературный отдел.

Присоединение Эстонии к СССР в августе 1940, конечно, стало для издателей, редакторов и читателей этих газет и журналов более чем тревожным фактором, но вообще-то их судьба сложилась по-разному. Сергеев, кажется, для себя беды не ждал — долго, еще почти год. Но 14 июня 1941 года он был арестован и обвинен в сотрудничестве с антисоветской эмигрантской прессой. Из изданий, с которыми «С. Серый» работал, по-настоящему антисоветским можно назвать лишь «Нарвский листок» (где в январе 1925 года и был опубликован рассказ «На святках» — по эмигрантским меркам вполне нейтрально-беспартийный), да и с ним сотрудничество ним свелось к публикациям не статей, а произведений художественной литературы, примерно столь же умеренных, как «На святках»). Но такие подробности, по-видимому, на самом деле никого не интересовали.

Согласно архивным данным, Сергеев был вывезен в один из северных лагерей, где и скончался в ноябре того же 1941 года. Так ли это было на самом деле — не знаем: в связи со стремительностью немецкого наступления те арестанты, которые к моменту начала войны еще оставались в Эстонии, сплошь и рядом даже не попадали в эшелоны, направляющиеся к лагерям…

— А приятно, доложу я вам, гулять по земле с официальным разрешением. Чувствуешь себя совершенно свободным гражданином. Да здравствует свобода! Ур-р-ра!

— Фу ты, черт! Ишь разорался!

— Я к вашим услугам!

— Это еще что за харя? Пошел к черту!

— Гм… Трудновато будет! Да я и не хочу сейчас! У меня разрешение… Официальное разрешение на право свободного разгуливания по планете Земле, понимаете?

— Да кто ты такой? Какого черта тебе, наконец, надо!

— Кто я? Я — черт! Рождественский черт! Самый настоящий. Извольте сами убедиться: вот под шляпой — рога, хвост — кончик даже не спрятан, копыта в ботинках… Ну, относительно копыт вы мне на слово поверите. А вы тоже хороши! Только что меня приглашали, а теперь уже ругаетесь. Сознаюсь, я вел себя несколько шумно, но ведь поймите — официальное разрешение! И я, как видите, гуляю.

Черт с таинственным видом потянулся к уху незнакомца.

— Знаете, я даже в ресторанчик заглянул. Понимаете? Для храбрости не мешает? А прехорошенькая, доложу я вам, девочка в этом ресторане. — Черт умильно облизнулся. — Вот бы вам туда, а?

— Мне? Черт тебя подери! Мне жрать нечего, а ты в ресторан…

— Фи, фи, свободный гражданин, и… жрать нечего! Как же это вам не стыдно, а?

Незнакомец насупился.

— Я — эмигрант.

— Эмигрант?!

Наступило неловкое молчание.

— Так ты черт, говоришь?

— Так точно! Вот официальное удостов…

— Фу! Привязался… Черт, а черт! Купи у меня душу.

Черт даже подпрыгнул от радости, но как черт коммерческий решил действовать по всем правилам торгового искусства.

— Да, знаете ли… я справлюсь… у меня денег при себе нет!..

— Врешь, мерзавец! — И черт почувствовал, что ноги его задрыгали в воздухе, а по хвосту разлилась какая-то тупая боль.

— Я… согласен!

— Давай деньги, если согласен.

— Ско-сколько?

— Двадцать тысяч! На первый раз хватит!

«Уф, какая дешевка!» — подумал черт и облегченно вздохнул.

— Письменное условие надо было бы, подпись кровью, — добавил он вслух.

— Только-то?? Пиши.

— Сейчас, сейчас… У меня готовые бланки-с! Так-с! Извольте подписаться.

Незнакомец разрезал ножом палец и подписался.

Черт отсчитал двадцать тыс. и протянул их эмигранту. Тот их пересчитал, сунул в карман шинели и деньги, и условие, угостил черта хорошим щелчком в нос и, засвистав опереточную арию, отправился восвояси.

Черт возмутился.

— Г-н эмигрант! А условие-то? Нехорошо обманывать!

Эмигрант остановился.

— Черт! Хочешь еще душ купить?

Черт опять сделал размышляющую физиономию.

— А почем?

— Недорого! Зато я тебе несколько тысяч душ представлю.

— Несколько тысяч? — радостно крикнул черт. — Да еще так дешево! Сейчас души-то, наверное, не меньше миллиона стоят. Вот это ловко. Да я сразу в премьеры попаду за особые отличия.

— Ну что же, согласен?

— Согласен! Вот только как это мы все оборудуем?

— Мы, т. е. ты, открываем бюро по покупке душ. Понятно? Я его оборудую: найму помещение, закажу вывеску, сделаю в газетах объявление, а тебе остается только засесть завтра часов с 9утра в это бюро, и дело в шляпе. Ну как, согласен?

— Да, пожалуй… По рукам, что ли?

— Да нет уж! Много чести! До завтра!

— А условьице-то на вашу душу?

— Оставляю в залог. Завтра получишь! — прозвучало в ответ, и незнакомец скрылся в окружавшем их тумане.

Увидав, что собеседник скрылся, черт три раза перевернулся в воздухе и завопил радостно-прерадостно, но, заметив полицейского, сразу же принял вид вполне лояльного и благонамеренного гражданина.

——————————

— Телеграммку-с, необходимо телеграммку с докладом, — и черт, схватив бумагу, набросал на ней ногтем:

«Его сатанинскому величеству.

Открыл контору по покупке эмигрантских душ. Дело идет превосходно. За один день приобрел 1205 штук по цене 20 тыс. за штуку. Израсходовано 24 100 000. Пришлите еще денег. Завтра продолжаю.

Черт № 2376».

Написав телеграмму, черт побежал и отпустил ее в трубу, сам, рассевшись с важным видом в кресле, закурил сигару. Очевидно, с непривычки курить — не думаю, чтобы сигара плохая, — черт расчихался и, бросив сигару на пол, принялся перелистывать купчие на эмигрантские души. Пересчитав их раз и еще раз, черт радостно потер руки.

— Вот это — дельце, вот ком-би-на-ци-я! Ух, насилу выговорил! Ну и слова у этих людей! В премьеры, не иначе…

Вдруг труба с треском обвалилась.

— Ага! ответ.

Среди обломков действительно лежало что-то вроде раскаленной чугунной плиты с огромными огненными буквами, от которой на версту пахло адом. Черт подскочил к ней, понюхал и начал читать.

— «Идиот!» Гм, «идиот» — странное обращение, — пробормотал он.

«Вместо того, чтобы тратить 24 100 000, проще было бы купить газету за 6 мар. и посмотреть курс биржи.

Сатана».

Черт в волнении схватил газету и, достав словарь, начал вертеть ее со всех сторон.

— Гм… н-ничего не понимаю, — и несчастный оторвал почти половину своего хвоста.

— Да, вот здесь, кажется… да, да… курс иностранной валюты. 1 фунт стерлингов — 1750 — не то… 1000 крон — 10 000 — не то, 1000 польских марок — не то, а вот, вот — 1000 эмигрантских душ… Что? тире! не котируются! У-у-у…

Бедный черт жалобно застонал, вырвал последние остатки хвоста и… провалился.

Так-таки и провалился. Провалился, даже не захватив с собой 1205 контрактов, подписанных по всем правилам дьявольского ритуала. Лишь маленькая струйка синего дыма на кресле досадно оттеняла то место, где за минуту перед этим сидел владелец и собственник предприятия, на вывеске которого аршинными буквами было написано: «Бюро по коммерческим сделкам и эмигрантским душам».

Плохо, очень плохо пришлось черту на докладе у его сатанинского величества. Но не в лучшем положении очутились и продавшие свои души эмигранты. Сатана даром денег не платит. Все полученные ими тысячи превратились в не что иное как в клочки старой газетной бумаги. Да и газета-то была не то «Ленинградская правда», не то «Красная» — большевистская, другими словами.