Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 1(75), 2026.

От редакции: обычно мы не публикуем фантастическую поэзию современных авторов и не предваряем их произведения каким-либо вступлением. Но сейчас сделаем и то, и другое. Те, кто хочет прочитать расширенный корпус произведений данного цикла Ники Батхен, могут сделать это здесь. А вот здесь и здесь можно послушать эти и другие стихотворения в авторском исполнении!

Баллада о короле Ирландии

Рыжий король Ирландии —
Вылитый Кухулин.
Кони его могучие
Топчут шелка долин.
Стрелы его без промаха
Ловят любую цель,
Солнце следы оставило
На молодом лице.
Арфа его — проказница,
Тренькнет — и люди в пляс.
Светит огонь Ирландии
В зелени быстрых глаз.
Жена короля — избранница,
Мудрая, словно Медб,
Стрелам не стала кланяться
И преломила хлеб.
Носит парчу из Бичема,
Лечит коней и слуг.
Поступь ее — величие.
Дело нейдет из рук.
От Килкенни до Тары
Нету ее стройней.
Рыжий король Ирландии
Верен своей жене.
…Верен… какие глупости.
Люди — пустой народ.
Каждый мужчина яблоко
Хочет и подберет!
Хохочут красотки-сиды,
Тянут беседы нить —
Вот бы такого рыжего
Взять бы и соблазнить.
Бросить на мох, как мальчика,
И увести в холмы —
Забудет свою избранницу,
Станет такой, как мы.
Сида Айне белокурая
Проще других была —
Сидела голая в озере
И короля ждала.
Бедра ее упругие,
Грудь молока белей,
Любой бы отдал полжизни
За час, проведенный с ней.
Король увидал лукавую —
И бросил ей плащ: — Накинь.
Негоже прекрасным девам
Под солнцем сверкать нагим.
— Ужель я тебе не нравлюсь?
Герой отвернулся: — Нет.
Рыжий король Ирландии
Верен своей жене.
Сида Фейдельм коварная
Сварила любовный яд —
Кто хоть глоток пригубит,
Тот жизни не будет рад.
За женщиной, как привязанный,
Станет брести, мыча,
Моля о ее поцелуях,
Имя ее шепча.
В замок пробралась сида,
Упорна, горда и зла.
К вину добавила яда.
И королю поднесла.
Мощные руки сжали
Кубок, сминая медь.
Король поглядел на сиду
И побледнел, как смерть.
Сладкая златовласка,
Жадный горячий рот
Шепчет: желаешь сказку,
Смело шагай вперед!
Станешь моим любимым…
Смертный ответил: — Нет.
Рыжий король Ирландии
Верен своей жене.
Третья сида, Кора,
Не рядилась в шелка,
Села у вяза с арфой,
Презрительна и легка.
Тронула струны — пойте
О погорелых днях
Скорбной великой битвы
Туата да Даннан.
Пойте о сером море,
Вересковых полях,
Пойте о каменном сердце
Рыжего короля.
Струны затрепетали,
Ветер унес напев —
В кронах звучать, тревожить
Служанок и королев.
День, и король явился
С арфой из серебра.
Некуда торопиться,
Нечего выбирать.
Песня идет на песню,
Словно волна на мыс.
Слово звенит о слово.
Мысль оплетает мысль.
К вязу собрались сиды
Слушать мотив души:
Чудо — играет смертный
Лучше, чем Дана Ши.
Яростный, колокольный,
Словно из хрусталя,
Ласковый и кровавый
Голос у короля.
…Струны порвались разом.
Сида ушла, как тень.
Больше ее не видели
Ни эти холмы, ни те.
Король возвратился в замок —
Царить, пировать, разить,
Карать врагов по заслугам,
Подарки преподносить.
Ночами в теплой постели
Хмуро глядеть во тьму.
Что королю грезится —
Ведомо лишь ему.
Яблони в белой кипени,
Лисы в сухой листве.
Буквы, что стали книгами,
Дверь, что совсем не дверь.
Запах смолы и вереска,
Танец смешных огней…
Рыжий король Ирландии.
Верен своей жене.

Баллада о чести

Шептались соседи о юной Пэг —
Мол, ведьмой растет девчонка.
Глаза — крыжовник, а кожа — снег,
Курчава рыжая челка.
Гуляет по пустошам и лугам,
В подоле дикие травы,
Льнут псы покорно к ее ногам,
И ластится лис лукавый.
Дружил с девчонкою Риордан,
Сын рыцаря и служанки,
У камня крови ей клятву дал:
По юности слов не жалко.
Уйду, мол, за море, на войну,
Добуду и герб, и шпоры,
Возьму тебя в жены, когда вернусь,
И это случится скоро.
— Я буду ждать, — отвечала Пэг, —
Сражайся, мой друг, бесстрашно,
А чтоб разлуку перетерпеть,
Сошью для тебя рубашку.
Отправился к пристаням Риордан,
А Пэг осталась в деревне.
Плоды садам и пути стадам
Дарила заклятьем древним.
Лечила младенцев и матерей,
Взглядом свечу тушила,
По снегу бегала в январе,
Ночами рубашку шила.
К ней сватался Дуган, силач-кузнец,
В любви признавался жарко.
Парчу и серьги сулил купец,
А рыцарь — ключи от замка.
Эльфийский принц обещал венец
И дивный наряд пернатый.
Но Пэгги всем говорила:
— Нет!
Оставьте свои награды.
Да, рыжая ведьма была горда
И твердо держалась чести.
Тянулись зимы, плелись года,
Пришли из-за моря вести.
Шептались соседи, мол, Риордан —
Рыцарь меча и сердца,
Слуга короля, и любимец дам,
И лютый враг иноверцев.
Шептались, мол, едет герой домой
С богатством и пышной свитой,
С прекрасной и молодой женой,
В жестоком бою добытой.
У камня крови ведьма ждала,
Проклятье сплетя заранее.
Но рыцарь вылетел из седла,
Измучен и сплошь изранен.
Жена, как птичка, спорхнула вниз,
Слезами омыла тело.
— Уймись, чужеземка, посторонись!
Раны его смертельны.
Уходит к Морриган Риордан,
Над ним захохочут баньши…
Позволишь, я надену ему
Свадебную рубашку?
Жена кивнула, завыли псы,
Кони заволновались…
Стал Риордан, как прежде, красив,
Раны зарубцевались.
— Пэгги, прости меня!
— Бог простит!
— Я виноват премного.
Хочешь — можешь мне отомстить,
Только жену не трогай.
Я Фирузе от неверных спас,
Она приняла крещенье,
Если оставлю ее сейчас,
Вовек не найду прощенья!!!
Ничего не сказала седая Пэг,
Ничего не взяла в награду…
Любовь сильнее морей и рек,
Сильнее дождя и града.
Умеет верить и отпускать,
Умеет молчать и слышать,
Умеет, когда на душе тоска,
Слезами рубашку вышить.

Похищенная

Элли, Элли, пойдем со мной, в тайный край бузины и хмеля,
Элли, Элли, пойдем туда, где колокола немели,
Где влетали на мель пароходы, серебром играла вода,
Где эквиски и сид эльфийский, Элли, Элли, пойдем туда!
Коннал, Коннал, я плоть от плоти переулков страны Арбат,
В сером платье, в кино, в работе, без которой моим труба.
Сорок кошек живут в подвале, сорок первую раздаю
И с тобою пойду едва ли, не станцую и не спою.
Элли, Элли, шепчу тебе про охоту в лесах осенних,
Элли, видишь олений бег, видишь, кони теряют тени
И железо съедает ржавчина, паутинкою рвется связь.
Неблагие хранят Богиню, Элли, Элли, там примут нас!
Коннал, Коннал, я человек, сплю в кровати, ношу железо,
Десять лет как живу в Москве, а не в замке у кромки леса.
Коннал… Арфа уже молчит. Что ж, туда ему и дорога,
В край, где вороны и сычи замолкают при звуках рога,
Где мышата, плащи надев, превращаются в грозных стражей,
Где играют в пажей и дев, целомудренных и отважных,
Где Король открывает бал в осиянном безлюдном зале,
Тают туфельки изо льда.
Там однажды меня позвали…
Элли, Элли, иди сюда!

Дети Эрин

Ее называли Дейдре — девочку с зелеными волосами.
Она стояла у стенки, когда все вокруг плясали,
Она отвергала руки, протянутые навстречу.
Она брела по Пречистенке, набросив лето на плечи,
В наушниках билась арфа и птицей метался голос —
Когда Дейдре его услышала, сердце заживо раскололось.
Она метнулась в город обходить кабаки и бары.
Даже последней твари немыслимо жить без пары,
А она была девочкой с крыльями под рубашкой,
И ей нужен был тот, кто не станет ни врать, ни спрашивать…
Найси играл на Арбате, лютой лютней лупил по площади,
Выворачивал душу спьяну — чего уж проще.
Спал с кем было и лопал чего давали,
Он давно стал паяцем в человеческом карнавале
И забыл о зеленой Эрин, холмах и рощах.
Росчерк пера — и новое имя ветра полощут,
Татуировка синим крестиком распускается на груди…
Уходи, глупая Дейдре, улыбайся и уходи!
Но она выбирала голос, как иные — дома и деньги,
Она хотела тонуть и плавиться до истерики,
Она хотела стать арфой, нервы струнами натянуть —
Играй, Найси, вспоминай, Найси, камнем падай на глубину.
Королевой танцпола летала Дейдре, дарила джигами,
Подпевала всем песням, пока на нее не шикали,
Утирала и пот, и слёзы, и след блевотины,
Приносила цветы и сказки — любуйся, вот тебе!
Найси брал и выбрасывал — недорого все бесценное,
Человеки живут в квартирах простыми целями,
Зарабатывают на пиво с рыбкой, греют пузики в Чиралы,
Уходи, глупая Дейдре, улетай со своей скалы!
И она улетела, оставив тело для скорой помощи.
Девочка с зелеными волосами, кораблик тонущий.
Она не просила — Найси, спаси же меня, спаси…
Она заклинала: пой, Найси! Ноту ши напиши над си,
Унеси себя в белое облако, унеси!
Он остался. Отбросил ноты к такой-то маме
И играл, как игралось над вересковыми холмами,
Для городских эльфов и тайных единорогов —
Думаете, их мало? Вы даже не знаете, как их много.
Позовите: Эитне, Гвинблейд, Бригит —
Та, от которой сердце твое кровит!
Та, что мед и отрава, полынь и дягиль, земляника и девясил…
Напевай, Найси, забывай, Найси, над Москвою себя неси.

Музыкант

Если вы были в Дублине, в самых глухих районах,
Если бродили полночью мимо домов зеленых,
Если плутали парками, листьями шелестя,
Если касались пальцами тающих струн дождя,
Если на стенах рожицы вдруг превращались в лики —
Значит, вы точно слышали ласковый голос скрипки.
С дороги Святой Марии сворачивал к Иннишмор
Старый бродяга Аллен, сын невысоких гор,
Тот, кто играл в оркестриках, верно хранил мелодии,
Тот, кто терял и тратился, но не покинул родины.
Он приходил к паршивым, к тем, кто не заслужил,
И никогда не спрашивал — коего ты так жил?
Просто садился рядышком, грузный, седой, всклокоченный,
Брался за гриф, настраивал и обещал — все кончится.
Слушай о свежем вереске славного графства Мит,
Сплевывай, словно семечки, мусор пустых обид.
Помни, что одиночество — скверное искушение,
Выиграть бой с вискариком, но проиграть сражение.
Помни, что любят истово, ждут до второй звезды,
Что иногда встречаются пропасти и мосты.
Помни — у каждой женщины сердце грозой ужалено,
Помни, что сиды Дублина кажутся горожанами,
Бродят по пабам парами, злы и зеленоглазы,
Если увидишь в озере, значит, узнаешь сразу…
Аллен махал над струнами тонким смычком натруженным,
Аллен играл для каждого, кто этого не заслуживал,
Скрипка врала и плакала, горе с души смывая,
Маленькая, как девочка, бешеная, живая…