Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 4(66), 2025.

…Уже сейчас мы можем согласиться с мыслью
о том, что жанры располагаются на различных
уровнях обобщения и содержание понятия жанра
определяется выбранной точкой зрения.
Цветан Тодоров. Введение в фантастическую литературу

Итак, ты прав, но и я не вполне виноват.
П. Вяземский в письме А. Тургеневу от 18.04.1819

После публикации статьи «О древности и популярности жанра фантастики» (Тарасенко 2023) один старый знакомый, одногруппник на семинаре Г. М. Прашкевича в Дубултах (1987 год), уже давно отошедший от литературного творчества, попенял мне на использование термина «жанр» применительно к фантастике. При этом он сослался на Владимира Гопмана, который когда-то убедил его в том, что фантастика не может считаться жанром. При всем моем уважении к прекрасному литературному критику, да и вообще человеку В. Гопману (в 1980-х консультировавшему также и меня), я позволил себе не согласиться с этим мнением. В конце концов, я бы мог сослаться на другого авторитета и остановить дискуссию до ее начала вот этими словами: «Меня смущает, когда люди, причем вполне образованные, говорят: „жанр фантастики“ или „этот писатель, работающий в жанре фантастики“. Фантастика включает в себя все жанры. Она — один из двух видов творчества; третьего пока не придумали» (Булычев 1998: 245). Уж куда, мол, Гопману до Булычева!

Здесь следует напомнить, что еще во времена давние Марк Туллий Цицерон в трактате «О природе богов» (Cic. Nat. deor., I, 10) осудил подмену аргументации ссылкой на признанный авторитет:

Ведь при обсуждении следует, конечно, больше придавать значения силе доказательств, чем авторитету. Так что, по большей части, желающим научиться авторитет учителя приносит даже вред, потому что они перестают сами рассуждать и считают бесспорными только суждения того лица, которого они почитают. Я не одобряю того, что известно о пифагорейцах, которые, когда что-то утверждают при обсуждении и при этом у них спросишь: «Почему так?» — обычно отвечают: «Сам сказал!» «Сам» — это значит Пифагор. Столь великой оказалась сила предвзятого мнения, что авторитет стал действовать даже без доказательств.

Это правило остается актуальным и по сей день и порой высказывается в довольно откровенных выражениях: «Едва ли не первая заповедь науки: „Не доверяй авторитетам“. Ученые — тоже приматы, они склонны выстраивать иерархии и забывать это правило. 〈…〉 Утверждения самого авторитетного лица подлежат такой же точной проверке, как и любые другие» (Саган 2014: 47). В самом деле, авторитет Аристотеля не помешал работе Ньютона, а авторитет Ньютона — работе Эйнштейна.

Проблема же состояла в том, что упомянутая статья представляла собой вторую главу из монографии «Идеализм и реализм вымысла: фантастика de jure и de facto» (в работе), поэтому мой давний знакомый не имел возможности познакомиться с изложением жанровой проблемы, помещенным во Введении. Таким образом, между нами невольно возникла очень известная ныне, в эпоху легкой доступности знаний, ситуация: лектор интуитивно предполагает, что все образованные слушатели владеют терминологией и знакомы с историей используемых им понятий, а также с его собственной позицией по разным вопросам. Увы, зачастую это далеко не так, посему в нашем общении и выстроилась стена непонимания в данном вопросе, который мне казался не столь уж важным.

Подобное непонимание могло возникнуть и у других читателей статьи, а это уже понуждает автора дать необходимые пояснения. Далее приведен небольшой отрывок из Введения к монографии, объясняющий мою позицию в споре о жанровой классификации фантастики. Проще говоря, здесь предложен однозначный ответ на вопрос: является ли фантастика жанром?

Согласно современным представлениям о науке, в любой исследовательской работе автор должен объяснить используемые им понятия и термины. Это требуется уже потому, что «четкое определение — инструмент поиска истины» (Павлов 1989: 151). Отсюда можно заключить, что внятно объяснить собственную терминологию необходимо прежде всего «во избежание недоразумений» (Стругацкие 2018: 56—57), в том числе и для самого себя¹. Один из советских фантастов посвятил этой проблеме даже статью с весьма красноречивым названием «Пора договориться о терминах» (Павлов 1989). Следуя этому вполне разумному подходу, некоторые критики начинают свои труды с выполнения данного требования (напр.: Гопман 2012: 11—19).

Все эти представления отвечают следующему утверждению: «Давать дефиницию — это значит, собственно, как видно из самого термина, давать первоначальное и полное изложение понятия вещи в его границах» (Кант 1964: 430; курсив автора); по духу же они близки следующему утверждению, которое можно отнести не только к точным наукам: «Известно, что классификация — это первый шаг к познанию закономерностей природы» (Шкловский 1987: 78).

Итак, «жанр» — часто употребляемый в литературной критике термин, который зачастую применяют к фантастике с большой степенью условности. Все же в серьезном разговоре о фантастике нельзя избежать вопроса о ее литературной принадлежности, поскольку любое произведение, а уж тем более группа произведений, нуждается в жанровой идентичности, то есть в собственной ячейке в широком жанровом диапазоне². О необходимости и условности подобной идентификации разнообразно и порой многословно говорили известные исследователи, посвящая этому статьи или объемные части своих монографий³. Достаточно упомянуть лишь несколько довольно критических замечаний, хотя нетрудно отыскать и другие⁴. Можно (хотя бы отчасти) согласиться с тем, что фантастику трудно считать в полном смысле жанром, как и родственный ей миф (о их близости, если не идентичности, будет сказано далее)⁵. В этом вопросе нет и, пожалуй, никогда не будет единства среди специалистов⁶.

Здесь все же следует отметить, что и сами специалисты не имеют полного согласия в определении понятия «жанр», как и количества жанров⁷. (Вообще же этой теме посвящено много серьезных публикаций, простой обзор которых занял бы немало страниц. Порой создается впечатление, что определение жанра зависит от личных предпочтений исследователя⁸.) Следует помнить, что в результате бурного роста числа литературных произведений за последние столетия изменяются представления исследователей о жанрах⁹. Этот рост вызвал и заметную трансформацию самой фантастической литературы¹⁰, приведшую также к тому, что не все современные критики считают древних поэтов, создателей мифов и поэм, настоящими фантастами. Последнее кажется несправедливым уже хотя бы потому, что автор, отправивший своих персонажей на Луну в пушечном снаряде, а не в античной колеснице, до сих пор считается одним из отцов-основателей научной фантастики.

Признавая справедливой природную условность фантастического жанра, я употребляю данный термин применительно к этому виду литературы в целом с той же непосредственностью, что и другие ее исследователи¹¹. В самом деле, о жанре нельзя говорить только как о нарративной форме, то есть как о романе, повести, рассказе, эссе, ведь роман может быть военным, рыцарским или любовным, и тогда его оценивают не просто как роман, но как повествование о войне или любви¹². Соответственно, такая оценка действует и в отношении повести или рассказа. Отсюда заключаем, что жанр определяется не нарративным подходом, но тематическим, поэтому при характеристике произведения прежде всего важно обозначить, что это — рыцарское, любовное или производственное повествование, а уж потом, что это — роман, повесть или рассказ¹³. Понятия же «роман», повесть», «рассказ» и подобные им говорят лишь об объеме письменного опуса и некоторых других, принципиально мало значимых особенностях формы произведения. (При этом критики и писатели порой путаются в нарративном определении жанра чужих и своих трудов¹⁴.) Эти понятия можно назвать жанровой формой или — что, впрочем, не столь благозвучно — жанровым размером.

В конце концов, жанр часто определяется самим именем автора, поэтому романы В. Скотта и А. Дюма-отца принципиально отличаются от романов Ж. Верна и Г. Уэллса — и это различие зависит не от нарративной формы, но от тематической, а то и вовсе от каких-то авторских особенностей¹⁵. Последнее утверждение отчасти согласуется с высказыванием русского классика в статье «По поводу выставки»:

Что такое, в сущности, жанр? Жанр есть искусство изображения современной, текущей действительности, которую перечувствовал художник сам лично и видел собственными глазами, в противоположность исторической, например, действительности, которую нельзя видеть собственными глазами и которая изображается не в текущем, а уже в законченном виде (Достоевский 1972—1988: XXIV, 5).

Это философское высказывание служит фоном для уже упомянутой терминологической небрежности при определении нарративной формы его произведения «Кроткая».

К месту следует заметить: именно поэтому возвращения со звезд Эла Брегга и Льва Абалкина зависят не от «исторической» реальности, а от той «реальности», что существует в авторской фантазии. (Как раз об этом далее в статье говорит Ф. Достоевский на примере мистера Пиквика, придуманного Ч. Диккенсом.) Красивое высказывание, которое в устах Фомы Фомича Опискина могло бы служить максимой для литературных критиков; как видим, классик и здесь не считает важным говорить о нарративной форме жанра.

Таким образом, понятие «жанр» принципиально отделяет фантастику как художественный вымысел от всей остальной, так называемой «серьезной» (как будет обозначено вскоре) литературы¹⁶. Но с другой стороны, введя в оборот понятие «фантастическая литература» (в широком смысле этого слова), исследователи объединяют в одну отдельную категорию многие художественные произведения — любовные, военные, приключенческие, научные, созданные как древними классиками, так и современными прозаиками. И под это понятие фантастического жанра подпадают разные нарративные формы: поэмы, диалоги, трактаты, романы, повести, рассказы. Всех их отличает одна показательная особенность — избыточный, с точки зрения любителей «серьезной» литературы, вымысел.

Библиография

Андреев 1982 — Андреев К. Что же такое научная фантастика? // Фантастика-82 / В. Фалеев. М.: Молодая гвардия, 1982. С. 368—274.

Брандис, Дмитревский 1967 — Брандис Е., Дмитревский Е. Фантастика в движущемся мире // Иностранная литература. 1967. № 1. С. 212—218.

Булычев 1998 — Булычев К. Ощущение фантастики // Если. 1998. № 9. С. 245—251.

Васильев 1990 — Васильев А. З. Из истории категории «жанр» // Проблемы исторической поэтики. Исследования и материалы. Петрозаводск: ПГУ, 1990. С. 11—21.

Геллер 1985 — Геллер Л. Вселенная за пределом догмы. Размышления о советской фантастике. Лондон: Overseas Publications Interchange, 1983.

Гопман 2012 — Гопман В. Л. Золотая пыль. Фантастическое в английском романе: последняя треть XIX—XX вв. М.: РГГУ, 2012.

Достоевский 1972—1988 — Достоевский Ф. М. Полное собрание сочинений. В 30 т. Л.: Наука, 1972—1988.

Кант 1964 — Кант И. Критика чистого разума. Пер.: Н. Лосского. М.: Мысль, 1964.

Кожевников, Николаев 1987 — Кожевников В. М., Николаев П. А. Литературный энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1987.

Козьмина 2017 — Козьмина Е. Фантастический авантюрно-исторический роман: поэтика жанра. М. — Екатеринбург: Кабинетный ученый, 2017.

Лем 2024 — Лем С. Фантастика и футурология. В 2 т. Пер.: В. Борисова, Е. Вайсброта. М.: АСТ, 2024.

Лахманн 2009 — Лахманн Р. Дискурсы фантастического. Пер.: Г. Потаповой и др. М.: Новое литературное обозрение, 2009.

Павлов 1989 — Павлов С. Пора договориться о терминах // В мире фантастики. М.: Молодая гвардия, 1989. С. 151—163.

Парнов 1974 — Парнов Е. И. Фантастика в век НТР. Очерки современной научной фантастики. М.: Знание, 1974.

Саган 2014 — Саган К. Мир, полный демонов: Наука — как свеча во тьме. Пер.: Л. Сумм. М.: АНФ, 2014.

Стругацкие 2018 — Стругацкий А. Н., Стругацкий Б. Н. Улитка на склоне столетия. М.: АСТ, 2018.

Тарасенко 2023 — Тарасенко А. А. О древности и популярности жанра фантастики. // Скрижали. 2023. Вып. 23. С. 95—155.

Томашевский 1996 — Томашевский Б. В. Теория литературы. Поэтика. М.: Аспект Пресс, 1996.

Тодоров 1999 — Тодоров Ц. Введение в фантастическую литературу. Пер.: Б. Нарумова. М.: Дом интеллектуальной книги, 1999.

Фрейденберг 1997 — Фрейденберг О. М. Поэтика сюжета и жанра. М.: Лабиринт, 1997.

Фрейденберг 2021 — Фрейденберг О. М. Миф и литература древности. 4-е изд., испр. и доп. М.: Академический проект, 2021.

Цицерон 1985 — Цицерон Марк Туллий. Философские трактаты. М.: Наука, 1985.

Чернышева 1985 — Чернышева Т. А. Природа фантастики. Иркутск: изд. ИГУ, 1985.

Шкловский 1987 — Шкловский И. С. Вселенная, жизнь, разум. М.: Наука, 1987.

Chanady 1985 — Chanady A. B. Magical Realism and the Fantastic: Resolved versus Unresolved Antinomy. N. Y.: Garland, 1985.

Genčiová 1980 — Genčiová M. Vědeckofantastická literatura. Srovnávací žánrová studie. Praha: Albatros, 1980.

Nünning 2004 — Nünning A. Grundbegriffe der Literaturtheorie. Stuttgart, Weimar: J. B. Metzler, 2004.

Rabkin 1977 — Rabkin E. S. Fantastic in Literature. Princeton: Princeton University Press, 1977.

Rieder 2010 — Rieder J. On Defining SF, or Not: Genre Theory, SF, and History // SFS. 2010. Vol. 37/2. P. 191—209.

Slobodnik 1980 — Slobodnik D. Genéza a poetika science fiction. Bratislava: Mladé letá, 1980.

Stableford 2006 — Stableford B. Science Fact and Science Fiction: An Encyclopedia. N. Y.: Routledge, 2006.

Suvin 2016 — Suvin D. Metamorphoses of Science Fiction: On the Poetics and History of a Literary Genre. Ed.: G. Canavan. Bern: Peter Lang, 2016.

Šidák 2013 — Šidák P. Úvod do studia genologie: teorie literárního žánru a žánrová krajina. Praha: Akropolis, 2013.

---

¹ Об этом еще в XIX веке сказал известный немецкий философ: «Несмотря на большое богатство нашего языка, мыслящий человек нередко затрудняется найти термин, точно соответствующий его понятию, и потому этот термин не может сделаться действительно понятным не только другим, но даже и ему самому» (Кант 1964, 225). (Здесь и далее — примеч. авт.)

² Ср.: «Жанр — это именно то звено, которое связывает произведение литературы с миром литературы в целом» (Тодоров 1999: 11).

³ Из используемой здесь литературы см.: Тодоров 1999: 7—23; Смирнов 2008: 125—140; Козьмина 2017: 85—92; Rabkin 1977: 117—150; Rieder 2010; Šidák 2013: 249—253; Suvin 2016: 15—27, passim.

⁴ Напр.: «Научную фантастику часто называют жанром, но только условно — надо же ее как-то называть. На самом же деле она захватывает самые различные жанры — роман, повесть, новеллу, киносценарий, — и объединяет все эти произведения вовсе не жанровая общность» (Чернышева 1985: 27); «Едва ли можно согласиться с попыткой определить НФ с точки зрения ее жанровой специфики. НФ не жанр, поскольку в фантастике существуют романы, повести, рассказы, пьесы, стихи, как и в литературе реалистической» (Гопман 2012: 14). И наоборот: «Не вдаваясь в тонкости, будем считать литературным жанром в прозе такой тип произведений, который сформировался на основе закрепленного традицией однородного сюжета с четко выраженной прагматической функцией» (Геллер 1985: 7; курсив автора).

⁵ Cр.: «Миф не есть какой-то жанр, как жанром, например, является рассказ. 〈…〉 Этим я хочу подчеркнуть, что миф не жанр, а непосредственная форма познавательного процесса; вскрывая ее, мы вскрываем, как первобытный человек представлял себе объективный мир» (Фрейденберг 2021: 30).

⁶ См. следующее заключение: «Фантастическое пребывает в статусе объекта постоянных дискуссий и изучения, но критики даже не пришли к согласию, является ли оно методом (mode), жанром или отношением к реальности» (Chanady 1985: 1). Ср.: «Позиция, гласящая, что фантастика не является просто жанром, в представлениях теоретиков превалирует все более» (Slobodnik 1980: 202).

⁷ Так, например, традиционно им обозначают такие нарративные формы, как роман, повесть, рассказ и другие, как это видно в приведенных выше цитатах из работ О. Фрейденберг, Т. Чернышевой и В. Гопмана. Однако в другом труде О. Фрейденберг признает, что «жанр — не автономная раз навсегда заклассифицированная величина, но теснейшим образом увязан с сюжетом, и поэтому его классификация вполне условна. 〈…〉 Мысль об условности жанровых рубрик и ограничений — центральная для данной работы» (Фрейденбер 1997: 13). Также: Кожевников, Николаев 1987: 106; Васильев 1990: 11; Šidák 2013: 18—19. Известный литературовед задается риторическим вопросом: «Сколько всего существует жанров — несколько (например, поэтический, эпический, драматический) или много?» (Тодоров 1999: 8).

⁸ Ср.: «…уже сейчас мы можем согласиться с мыслью о том, что жанры располагаются на различных уровнях обобщения и содержание понятия жанра определяется выбранной точкой зрения» (Тодоров 1999: 8).

⁹ См., напр.: «Жанры растут и развиваются. Какая-нибудь первоначальная причина заставила обособиться ряд произведений в особый жанр» (Томашевский 1996: 207), «Нередко бывает, что автор свой текст обозначает как неизвестный до той поры жанровый вариант…» (Šidák 2013: 96). Традиционно это отмечается в справочной литературе, напр.: Кожевников, Николаев 1987: 106; Nünning 2004: 71—72. Поэтому некоторых критиков можно смело назвать «педантами, считающими межжанровые демаркации чем-то вроде границ, начертанных самим Откровением» (Лем 2024: II, 329).

¹⁰ Так, например, из «пяти предложений о нф, каждое из которых может быть также применимо как тезис о жанре per se», первым идет определение «sf is historical and mutable» (Rieder 2010: 192—194). Этот рост привел к появлению разных определений фантастического (см.: Тодоров 1999: 32—33).

¹¹ Напр.: «Задачи, стоящие перед научной фантастикой, требуют от нее, чтобы она была самостоятельным видом литературы» (Брандис, Дмитревский 1967: 212); «Мы не признаем никаких „скидок на жанр“, хотя жанровая специфика фантастики, безусловно, существует» (Стругацкие 2018: 98); «Выражение „фантастическая литература“ обозначает определенную разновидность литературы, или, как обычно говорят, литературный жанр» (Тодоров 1999: 7). Ср., однако: «…лишь массовая литература (детективы, романы с продолжением, научная фантастика) соответствует понятию жанра, но это понятие не применимо к собственно литературным текстам» (Тодоров 1999: 10).

¹² В таком случае говорят о жанровых вариантах, то есть о поджанрах или жанровых типах (Šidák 2013: 18, 95—96). Некоторые специалисты предлагают следующее деление: роман — жанр, психологический, детективный или научно-фантастический — вид жанра (см.: Кожевников, Николаев 1987: 107). Также: Genčiová 1980: 8—9. Но такое предложение определено нарративным, а не тематическим подходом к жанру. Вспомним цитированное выше перечисление жанров — «например, поэтический, эпический, драматический» (Тодоров 1999: 8).

¹³ Как отмечается, уже в двадцатых годах XX века «семантика понятия „жанр“ все более связывается не с внешней материальной формой искусства, а со структурой его духовно-содержательной организации» (Васильев 1990: 16; курсив автора). Также: «Так, неясен иногда сам вопрос о том, является ли Ж. категорией содержания или категорией формы» (Кожевников, Николаев 1987: 107). Р. Лахманн (2009: 19) говорит о различении фантастических жанров согласно «семантической доминанте текста», а Л. Геллер (1985: 7—10) и вовсе определяет жанр сюжетом, хотя из его объяснений становится ясно, что речь, скорее всего, идет о тематическом подходе.

¹⁴ Так, например, Г. Уэллс называл романами свои небольшие по объему произведения (Гопман 2012: 30, 202—203) — «Fantastic and Imaginative Romances» (Stableford 2006: 468), а критики обозначают «Трудно быть богом» братьев Стругацких то повестью, то романом (Козьмина 2017: 201—207). Наиболее же показательный случай подобной неразберихи — определение жанра небольшого фантастического произведения «Кроткая», который сам автор в первом абзаце дважды назвал повестью, уже во втором — рассказом, а в третьем и вовсе заявил: «Дело в том, что это не рассказ и не записки» (Достоевский 1972—1988: XXIV, 5). В общем, классик русской литературы выглядит здесь большим путаником — до такой степени он не дорожил нарративными характеристиками жанра.

¹⁵ Ср. «конкретные исторические жанры („байроническая поэма“, „чеховская новелла“, „бальзаковский роман“, „духовная ода“, „пролетарская поэзия“)» в: Томашевский 1996: 210. Также: Кожевников, Николаев 1987: 107.

¹⁶ Что уже давно было отмечено, напр.: «Так и человек, если он не литературный дальтоник, не спутает с другими жанрами научно-фантастическое произведение» (Андреев 1982: 369); «Здесь, однако, немедленно сталкиваемся с терминологическим расхождением. Говорим о жанровом аспекте, а вначале должны немедленно констатировать, что научно-фантастическая литература является термином более широким и содержательным, чем термин „жанр“ (тип, род) в литературе» (Genčiová 1980: 8).