Я всегда говорил Морту, что его фамилия несколько претенциозна – особенно учитывая то, чем он сейчас занимается, и тем более учитывая то, чем он занимался раньше, – и предлагал сменить ее на что-то более простое, пусть даже и столь же звучное, но менее тематическое. Он задумывался, а потом вяло отвечал, что привык к ней. Или что это не мое дело. Или что если я придумаю хороший вариант – он его рассмотрит.

В результате я приходил к выводу, что Рюген Морт просто не хочет ее менять – только не знает, почему. Читать далее →

Дверь открылась не сразу – словно посетитель, получив приглашение войти, внезапно засомневался, воспользоваться ли им.

– Мой секретарь-аппарат не уловил название вашего издания, – сказал, не оборачиваясь, стоявший у окна мужчина. – Откуда вы?

– «Неожиданные встречи», – мягкий женский голос заставил его, помедлив, развернуться. – Небольшое… издание. Совсем небольшое. Читать далее →

Валя Кармазинов был легендой нашего курса. Насвистывать в бинарном коде в телефонную трубку, когда отключился диал-ап модем? Вчерашний день! Валя был способен проделать такой же фокус с фонариком и оптико-волоконной сетью.

Саша Чухимцев, его сосед по комнате, клялся, что Валя – не человек вовсе, а терминатор-интеллектуал, посланный готовить вторжение инопланетных захватчиков. Якобы имелись неопровержимые доказательства. Читать далее →

Старик проснулся от металлического лязга за окном.

Издавая оглушительный шум, по дороге, проходившей через степь мимо его дома, шли танки. Бесконечной вереницей, с мрачным достоинством перебирая траками, они появлялись из-за горизонта на западе, проходили мимо, и исчезали на востоке. На каждой боевой машине сидел солдат, в серой форме похожий на часть танковой башни. Читать далее →

Чёртов постмодернизм

Энди Уорхол

Геннадий Григорьевич коснулся последнего контакта лучом квантовой отвёртки и поднялся на ноги. Он прошёл мимо рядов пластмассовых стоек, в которых покоились нейроны электронного мозга, поднялся к пульту и с гордостью взглянул сверху вниз на дело своих рук.

— Я нарекаю тебя Оракулом, — воскликнул Геннадий Григорьевич и его голос эхом разнёсся по машинному залу. — Оракулом… м-м… Читать далее →

На этот раз Ваня-Ян завис над бутербродом с икрой. Сначала рассмотрел со всех сторон, осторожно поворачивая белое, с золотой каемочкой блюдце. Потом вдумчиво понюхал, как охотничий пес, трепеща ноздрями длинного носа. Потом тронул икринку дрожащим узловатым, с распухшими суставами, пальцем. Читать далее →

— Простите, вы — черт? — спросил Саня. И смутился от нелепости собственного вопроса.

Незнакомец расхохотался, запрокинув голову. Ослепительно белые зубы на секунду показались клыками; но смех был так заразителен, а взгляд лукаво прищуренных глаз — так мил и приветлив, что Саня невольно улыбнулся в ответ. Читать далее →

— И что теперь? – спросил Сергей.

— Ничего, — Аня сердито передернула плечами. Плотнее укуталась в шаль. – Поздно теперь.

Ее бледное лицо в предрассветных сумерках казалось полупрозрачным. И вся она, от тонких лодыжек и запястий до светлого платья, была будто вылеплена из тумана, который сейчас клубился в мокрой траве и плыл белыми перьями над водой. Только темная шаль придавала Аниной фигуре материальность, туго связывая вместе пятна света и серебристые тени, не давая им убежать, раствориться в свежем утреннем воздухе. Читать далее →

Мигнул и ожил командный пульт, тонко запищал зуммер. «Эрика» вышла из гиперпространства и уже полторы минуты рассекала обычный космос, пилоту следовало принять управление – или доверить посадку автоматике.

У Лео не было причин беспокоиться. Тарра вырастала на экранах, как в образцовом учебном полете: сине-зеленый шар, вспухший громадами облаков, диск, яркая дуга горизонта и выгнутая поверхность – моря, горы, перерезанные лентами рек равнины. Единственный крупный материк, похожий на деформированную Австралию; сверкающие ледниками полярные шапки, лазурь океана и одинокая клякса обжитой земли, вытянутая вдоль экватора. Пустынь и лесов нет: луга, выжженные степи и редкие рощи, больше напоминающие сады или парки. Кислород вырабатывают обширные поля водорослей – из-за них вода имеет сизо-салатный оттенок. Аборигены предпочитают побережье; на всю планету – три скромных по земным меркам города, образующих правильный треугольник. Читать далее →

Холодно…

Планеты и звезды движутся сквозь меня, время обтекает мою гробницу. Там, где я нахожусь, нет ни пространства, ни смены дня и ночи. Есть только холод, ядовитый аргоновый свет и вечное ожидание.

Я хочу, чтобы окружающий меня кокон – ледяной, застывший, статичный – вскипел и потек, наполняясь жизнью… или ее подобием. Я жду, когда меня разбудят, чтобы я мог выполнить свое предназначение. Читать далее →