— Айне! Просыпайся, пора…

Чуть дрогнули ресницы – и больше ничего.

— Айне, солнце скоро сядет!

Легкая тень недовольства  пробежала по ее лицу, но глаза по-прежнему закрыты.

— Сегодня самая короткая ночь в году! Неужели ты снова проспишь ее? Середина лета, Айне!

В голосах, что не дают ей спать, уже столько просительных интонаций, игнорировать их все труднее и труднее. Но сладкая дрема все еще не отпускает. Да и зачем? Читать далее →

— Кто я? Уже и не помню. Одно точно – женского пола. Учитывая, сколько раз меняла лица, возраст и даже расы, хоть одно неизменное обстоятельство весьма радует, — мысли кружили в голове под неспешные шаги. – А куда торопиться? Без меня всё равно не начнут – работа у меня такая, всегда появляться в нужное время в нужном месте. Однако вопрос о том, кто же, собственно, я сама, стал всё чаще всплывать. Как ноющий зуб – вроде и не болит, а чуть тронул языком — и скривился от боли. Впрочем, я уже добралась, так что все остальные вопросы побоку.
По телу пробежал лёгкий озноб, словно холодные ветер дунул на влажную кожу. Три дороги, связанные перекрёстком в тугой узел, ожидали моего решения. Читать далее →

Три ампулы светлого матового стекла стояли в металлической подставке на столе переговоров. Положив руки на край полированной столешницы, Миэль смотрел на буквы N, нанесённые на ампулы серебром. Вокруг стола в кабинете ректора Института Мира Сато Сатоса сидели несколько человек: сам ректор в синем костюме со Звездой героя, высокий сухой профессор Усо Араки – директор комплекса лабораторий, мечтательный толстяк-эколог Пэлли Плау, полковник Ласас и майор Силаэ из контрразведки и он, журналист Миэль Ракаси. Читать далее →

— Смотри, смотри! Туда полетел! К Ратуше!

— Скорей! Сворачивай тут!

По улицам Мидлтона бежали мальчишки, звонко крича и задирая лохматые головы к небу. Они безжалостно топтали чахлые клумбы, поднимали столбы пыли и изо всех сил торопились на Рыночную площадь . Читать далее →

— Деда! Деда! Деда! Расскажи, какую-нибудь историю.- Семилетняя Лали вихрем влетела в комнату и ловко подпрыгнув, уселась на большой табурет.
— Вот, ты непоседа! Даже не поздоровалась.
— Привет, дед. – В дверях появился старший брат Лали — Арик.
— Ну, здравствуйте, внучата. О чём же вам рассказать?
— Пр-ро ср-р-раженья – прорычала светловолосая Лали. Она просто грезила дедовскими байками.
— А, ты, что скажешь, маленький ворчун? – Старик обратился к Арику, который своим видом показывал полное безразличие, однако не пропускал ни одного рассказа.
— Папа сказал, чтобы мы меньше слушали тебя, а то Лали спать по ночам плохо стала.
— И ничего не плохо! Хорошо я сплю!- возмутилась малышка.
— Ладно. Сегодня история особенная будет. – Старик выдержал небольшую паузу.- Про любовь.
Арик фыркнул, а Лали недовольно наморщила носик.
— Но, вот, что я вам скажу. Эта история про любовь, но она не понравилась бы вашей маме и тем более вашему папе. Это сказка про то, как рыцарь Лиам полюбил Собирательницу Душ.
— Смерть?!
— Да, моя красавица. Что, слушать будете? Читать далее →

Пусть в чаще свирепые хищники воют —
Тебе не страшны никакие враги.
Не бойся, мы рядом! — тебя успокоят
Мордочка, хвост и четыре ноги.
(Л. Е. Керн, перевод Б. Заходера)
И ещё пять тысяч колючек.
(дописано лапой Ежа)

— Хозяйка! Три порции утренней росы с розовой пыльцой! Мы сё’дня гуляем.
Это сказал самый высокий из гоблинов, подошедших к барной стойке.
— И побыстрее!
— А… Чем платить будете?
Хозяйка кафе Мари Ветробег до сих пор смущалась всех этих современных экономических нововведений.
— Платить? — ухмыльнулся гоблин. — Человеческой деньгой, яс’дело. Хвостогрыз, давай. Читать далее →

— Всё правильно, — сказал я. — Это
удивительная приспособляемость, но
вполне оправданная на этой планете.
Живые существа принимают здесь
такую форму, которая им наиболее
удобна. Им не страшны ни ветры,
ни дожди, ни солнце. Наверно,
если наступает зима, они
тоже что-нибудь придумывают.
— Это можно проверить, — сказала Алиса. —
Положим рыбу в холодильник.

(Кир Булычев «Путешествие Алисы»)

Страх не меняется. Он прячется под детской кроватью, и ты, зажмурившись и накрывшись одеялом, прислушиваешься к шороху неведомого. Он преследует в ночном парке, когда ты возвращаешься со свидания, а ночные бабочки отбрасывают быстрые тени вокруг единственного мигающего фонаря в конце аллеи. Твое человеческое «я» победит — и ты не побежишь. Читать далее →

— Вот и все, — сказал Мастер. — Больше я ничему не могу тебя научить. Все, что я знал – я передал тебе. Теперь ты – Маг и можешь сам творить волшебство и учить других… Есть, правда, одно, последнее испытание, но пройти его ты должен сам – без меня.

— Какое, Мастер? Читать далее →

Лёлька делала это всегда, сколько себя помнила. Если небо было звёздным и если родители, пошептавшись, укладывали её спать отдельно, в маленькой продолговатой комнатке, которая долго ещё потом носила название «детской», — Лёлька, покорно залезая под одеяло, тихонько улыбалась, заранее радуясь тому, что сегодня, значит, с ней снова это случится. Нужно было только подождать, пока мама дочитает обязательную скучноватую сказку, пока погасят свет, поскрипят и пошепчутся там у себя, в соседней комнате, пока всё стихнет и успокоится в доме – так, что станет слышно постукивание маятника в дряхлых кухонных ходиках, — и тогда глухой шум Города приблизится, войдёт в комнату, обнимет, подхватит на руки, шепнёт «Пора!» Тогда можно будет быстренько высвободиться из надоевших одеяльных объятий, неслышно прогарцевать по колючему ковру к окошку, влезть на стул, повернуть неподатливый оконный крючок, раскрыть большое, в Лёлькин рост, окно – и выпорхнуть, выскользнуть, наконец, в Город… Читать далее →

Почему у луны такое лицо

Сказание мужчин сельхаттани

Когда-то Луна была красавицей, и небо каждую ночь было ясным, а Солнце не уставал ей говорить, до чего она прекрасна, какие у нее дивные серебряные волосы, как нежно сияет ее лицо. И, слушая такие речи каждую ночь, Луна возгордилась и затаила в своем сердце злобу на мужа, с которым приходится делить небо. Читать далее →