Годовщина отца выпала аккурат на Пасху. Посидели, помянули, как водится, и разъехались кто куда по своим делам. Жена Егора с детьми укатила погостить к своим в райцентр. А мы с Манькой решили задержаться – через неделю Проводы, чего мотаться туда-сюда?
Стол, как обычно, был накрыт на улице под навесом. Застиранная скатерть, холодец из петуха, затянутый жирной желтоватой ароматно пахнущей пленочкой, пара остывших карасей и неизменный графинчик. Егор с мамкой уже копошились по хозяйству. Как Сафроновы ушли, так он, Егор, сразу и поднялся. Вот что ему в падлу с братом посидеть?
К себе, что ли, махнуть? Хотя всё равно халтуры пока нет – народ гуляет. Эх, что здесь, что в городе маета одна.
У сарая в загородке прохаживался не нагулявший еще сала хряк Степан. Манька стащила из пачки последнюю сигарету, затянулась мечтательно и произнесла: Читать далее →

Я никогда не проводила лето в деревне. Мне не нравилось там, хотя бабушка постоянно звала меня в гости, особенно на каникулы. Но я росла истинно городским жителем, до тех пор, пока бабушка не заболела. На семейном совете было решено, что все лето я проведу с ней, буду помогать по хозяйству и скрашивать ее одинокие дни. Такая перспектива для восемнадцатилетней девушки, которой я тогда была, совсем не казалась радужной, но огорчить бабушку я не могла.
Маленькая деревня в тихой болотистой местности встретила меня радушно. Здесь отовсюду веяло традициями, которые передавались из поколения в поколение. Телевизор показывал только один канал, радио не было и в помине, ночные клубы отсутствовали, зато рукой было подать до старого леса, населенного диким зверьем и скрывающего в своей утробе ягодные полянки и заповедные грибные места. Воздух здесь был чистый, наполненный ароматами природы и исцеляющий от любых недугов. Теперь я поняла, почему бабушка не хотела уезжать из деревни: здесь действительно становилось лучше и душе и телу. Читать далее →

Страх… Ничего больше нет, кроме страха. Он уверено заключает меня в свои ледяные объятия, до боли стискивая сердце. Пальцы до боли стискивают винтовку, а мозг постоянно твердит о том, что едва эта тварь покажет морду, я должна успеть отправить ей порцию химпатрона точно в лоб. Прямо между маленькими бледно-голубыми свинячьими глазками.
Но Чужеродный не спешит. Я слышу, как существо тяжело и шумно дышит, как его тягучие, дурно пахнущие слюни капают на бетонный пол, как шаркают несуразные, чересчур длинные конечности, когда оно продвигается в одном только ему известном направлении. Тварь где-то в коридорах, совсем рядом, жадно втягивает воздух своим крохотным уродливым носом и ищет нас. А кто ищет, тот всегда найдет, даже если преследует совсем не благие цели. Читать далее →

-Какая красота! — не сдержала возглас восхищения Елена, мягко скользнув со спины церимиды. — Анни, ты только посмотри как тут прекрасно!
Яркое, изумляющее тонкой безупречной грацией животное лениво выгнуло спину и, сладко зевнув, улеглось на траву, положив лисью голову на передние лапы. Оно не разделяло восторг своей хозяйки: «Чему радоваться? Вот бы кусок окорока или мягкие тушки райских птичек». Мечтательно облизнувшись, церимида прикрыла веки и погрузилась в дремоту. Девушка сняла с головы неудобный шлем, и густые серебристые волосы рассыпались по плечам. Подставив лицо нежным лучам вечернего солнца, она, словно дитя, раскинув руки, принялась кружить по зелёной с желтоватыми полосами света поляне, на бегу срывая ещё не раскрытые бутоны бело-розовых цветов. Ей захотелось скинуть неудобные, хоть и лёгкие доспехи (ведь нет же никого) и полностью отдаться захлестнувшим её чувствам. Она уже собиралась сделать это, но  пролетевшая рядом со звонким жужжанием пчела заставила её остановиться. Читать далее →

Приступ кашля разразился с новой силой. Грегор с трудом добрел до ближайшего фонарного столба. Прислонившись к нему, он попытался устоять на ногах. В последнее время ему это удавалось не всегда. С каждым новым приступом боль в груди становилась все сильнее, и звуки вырывались такие, что, казалось, грудная клетка не выдержит, разорвёт его никчёмную оболочку и выпустит на волю измученную душу. Грегор уже пожалел, что решил отправиться на эту утреннюю прогулку. Но сидеть дома в четырёх стенах было уже невыносимо. Врачи обещали ему еще полгода, если он будет выполнять все их рекомендации. Легко сказать — выполнять рекомендации, но как это сделать, если пенсии едва хватает на то, чтобы свести концы с концами. Болезнь неумолимо прогрессировала, а дорогое лечение было Грегору не по карману. Организация, спасая которую он и получил смертельную дозу радиации, от него отказалась и даже выиграла судебный процесс, в который тот вложил свои последние деньги. Родных у него не осталось, а государству, в котором он жил, не было до него никакого дела. Оставались лишь верные друзья, которые помогали ему, как могли, но постоянно рассчитывать на них он не мог, да и ни к чему, собственно. Грегору ничего не оставалось, как покорно ждать своей участи и ежедневно бороться за жизнь, которая покидала его с немыслимой быстротой. Страшно думать о смерти в сорок шесть лет. Читать далее →

«…три миллиона жизней — это плата за независимость?!» – гневно проскрежетало из тумана.

Франц вздрогнул, обернулся.

На противоположном конце крыши ожил динамик. Транслировали очередную сессию Конгресса, и канцлер выступал с красноречивой обличительной речью.

«…засела костью агрессивная сепаратистская политика фицлонов, и как бельмо в глазу нам…»

«…бросают нам наглую перчатку, но и мы найдем, что им показать…» Читать далее →

Горе! Горе! Крокодил
Солнце в небе проглотил!
(Корней Чуковский)

Гордей и Иван Ильич работали по д-генераторам. Было у них две машины, все чин-чинарем — автоматика, распределители, совмещенный пульт управления. По частоте выдавали до четырехсот герц, часов на десять бесперебойной работы, на охлаждение (охлаждали «воздушкой») потом где-то пару часиков уходило.

Соляры агрегаты жрали в избытке. Но это уж как водится…

Тем более, на соляру хватало — предприятие их кое-какие доходы собирало в ходе переездов по стране. Читать далее →

Добрый друг – великое сокровище. 
Унсур аль-Маали (Кей Кабус).

– Фастар! – крикнула Ульрикке.

Он натянул поводья, перед мордой взвившегося каурого пролетел шар огня.

– Ярни, Хар, уводите Рикке, – Фастар обнажил меч с магическим кристаллом в навершии.

На коре векового дуба затухало пламя. Враги ехали с поперечной дороги. Пятеро. В предрассветном полумраке ярко светился огонь в кристаллах на посохах всадников, отблески на красных плащах казались пятнами крови, тлели, как угли, глаза лошадей. Тревожную тишину леса нарушало хлюпанье грязи под копытами, звон сбруи мотавшего головой коня Фастара. Читать далее →

Эта история произошла в провинциальном городке. Стоял жаркий июль. Улицы небольшого городка совсем опустели, настало время летних каникул и отпусков. Лишь редкие семьи остались в городе, среди них была и семья Дениски.

Народу в ней, правда, было немного – мама да сын. Мама работала посменно на заводе, а сынишка учился в 3-м классе.

Жизнь у них была размеренная, без взлетов и падений – тихая жизнь, в тихом городке. О, какая это была скука! Если кто жил в таком месте, тот поймет тоску маленького мальчика в маленьком, пыльном городке. Сидящего дома, ожидающего маму с работы и имеющего одно-единственное развлечение – телевизор и плейер! И так изо дня в день, неделю за неделей. Читать далее →

Небо раскинулось над миром, словно огромная чаша, черное, ночное, вечное. Россыпью драгоценных камней искристо сияли звезды. Сколько их? Иные волхвы, пытались счесть эту тьму, но никто еще не смог: кто сбивался, кому не хватало жизни.

Он передернул плечами, представив, как жизнь уходит на пересчет звезд.

Подвиг, всем подвигам подвиг. Но кому такое по силам? Читать далее →