Лучшие письма читателей



Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 12(38), 2022.


И. И.

Раз уж «Горизонт» публиковал статьи о средневековом оружии, вопрос к вам как к специалистам. Я где-то читал, что самый большой двуручный меч весил около 6 кг. Это было исключение, другие двуручники были гораздо меньше. Да и этим махал человек, известный своим необычайным ростом.

Я был в сентябре в Амстердаме, там в музее зал оружия очень интересный. В том числе витрина с двуручными мечами. Самый большой — длиннее моего роста и довольно широкий. Не может такой весить только шесть килограмм. При этом он не выглядел как что-то парадное — весьма обычный, без всяких украшений. Как быть с таким несоответствием?

От редакции

Самый тяжелый — свыше 7,8, но он, похоже, использовался для тренировок: несет заметные следы пользования, однако, видимо, никогда не был заточен, и крестовина не очень рассчитана на перехват встречного удара. Самые длинные двуручники (одна телохранительская серия) — 220 см, но они легче; считаются парадными — и это верно в том смысле, что той группе телохранителей не пришлось своего шефа в бою ими защищать… но если бы пришлось, то этими мечами вполне можно было рубиться. «Вообще» длинные двуручники обычно чуть-чуть не дотягивают до 2 м и весят между 4,8—5,2 кг. То есть боевой меч очень редко превышает 5 кг, но в таких случаях и владелец обычно напоминает Валуева.

Тот более чем шестикилограммовый двуручник, о котором вы говорите, тоже из числа таких.

Весит 6,6 кг, а длиной 213 см: как гласят хроники, в рост своего владельца. Меч этот, кстати, совсем прост по форме: ни рикассо, ни эспадонного контргарда для работы полуклинковым хватом… и крестовина незамысловатая… Чувствуется все-таки, что хозяин де-факто был пират, как и следует из хроник. Сквозь пикинерскую стену ему не прорубаться, в сложном, длительном и непредсказуемом пехотном бою тоже не участвовать.

А что двуручный меч длиннее обычного человеческого роста не может весить только шесть килограмм — то… еще как может весить куда меньше! Знаменитые шотландские клейморы редко выходят за пределы 2,5 кг. Небольшие двуручники, длиной среднему человеку до ключиц или до подбородка, часто весят менее 3 кг, в отдельных случаях — чуть за 3,5. Весьма серьезный эспадон с массивным эфесом и мощной, сложной крестовиной бывает и лишь немногим за 4 кг. А парадный вид они и не должны иметь, это «рабочие лошадки».

А еще есть целый класс легких двуручников для виртуозного фехтования «монтанте» без доспехов и, как правило, не на поле боя. Но это совсем отдельная история…

Галина Рогунова

На одном интернет-форуме я прочитала о таком традиционном шведском деликатесе, как сюрстрёмминг. Будто бы оно настолько вонюче, что иностранные гурманы даже попробовать его не рискуют, зато привычные шведы едят с аппетитом, запивая молоком, квасом или спиртными напитками. Спросите, пожалуйста, что думает об этом автор ваших кулинарных статей Степан Сараев!

От редакции

Мы задали вопрос не ему, а нашему читателю Андрею Загороднему, проживающему в Швеции. Ответ его звучит так:

«Сюрстрёмминг — аналог омуля с душком или сырка (что это за рыба, сейчас объясню) с тем же душком, только примитивнее, поскольку делается из обычной селёдки или салаки. В старые голодные времена это был способ заготовки рыбы (не гниль, конечно, но квашение: гадость, однако выжить на ней можно).

Никакой это не деликатес, а развлечение для туристов. Нормальный швед съест маленький кусочек, да с большим куском хлеба, да раз в год, да только в високосный, да на открытом воздухе (вонь страшная), да обязательно приговаривая : „Что за скрепы меня купить эту гадость заставили?“…

Теперь о сырке. Сырок — местное, низовья Оби, название сырти, или, если более официально, рыбца. (По Сабанееву, эта рыба давно вымерла из-за массового вылова, на самом деле же в 1990-х ловили её ещё очень много, да и сейчас, наверно, не перестали.) Сырка складывают в деревянные бочки или ящики, пересыпая солью, но фактически не солят, а только подсаливают. Бескислородных условий не возникает, идёт какая-то ферментация. Рыба получается пахучая, но вкусная и съедобная.

Как готовится сюрстрёмминг, я не видел, но продаётся он в бомбажных консервных банках. Железных, понятное дело. Когда протыкаешь, из неё бьёт вонючая струя. Гораздо вонючее, чем запах сырка. Нужна ловкость, чтобы от струи увернуться, но можно, например, протыкать в закрытом пластиковом мешке. Вкус — гадостный. Шведы иногда её пробуют, и не только ради „скреп“, но очень редко, по принципу „на противненькое потянуло“».

Д. Ш.

Я вычитал у антрополога Маркова, что после отделения Тасмании от материка тасманийцы чудовищно деградировали и разучились делать практически всё, что умели:

«Около 8 тыс. лет назад, когда в Северном полушарии растаяли ледники, уровень океана поднялся, и Тасмания оказалась отрезанной от Австралии, с которой прежде составляла единое целое. Тасманийцы оказались в полной изоляции. В течение последующих тысячелетий их культура катастрофически деградировала. От уровня, характерного для австралийских аборигенов того времени (приблизительно соответствующего верхнему палеолиту), тасманийцы быстро „скатились“ чуть ли не до нижнепалеолитического состояния. Они разучились делать костяные орудия, теплую одежду, каменные орудия с деревянными рукоятками, сети, рыболовные гарпуны, копьеметалки и бумеранги. Все это, по археологическим данным, было у них 8000 лет назад, но полностью исчезло к моменту появления европейцев».

Как такое может быть?

Я могу представить деградацию туземцев на крошечном острове Пасхи после уничтожения лесов и прочих прелестей. Но Тасмания — приличных размеров остров, и популяция людей была немаленькая. С чего бы они разучились делать элементарные вещи, которые тысячи лет помогали им выживать?

От редакции

Сейчас дадим спорный и рискованный ответ. Пожалуй, первая волна вышедших из Африки сапиенсов (а австралоиды сохранили ее черты с минимальными изменениями) была фактически еще идалту — тем ранним архаичным подвидом сапиенсов, который находится как раз на грани с поздними продвинутыми подвидами предкового вида. И, судя по ряду признаков, предки тасманийцев были одной из наиболее архаичных австралоидных групп, потому они и оказались оттеснены в «медвежью глушь», каковой Тасмания была еще до образования пролива.

А у столь ранних сапиенсов, видимо, деградация шла по линии, средней между той, что характерна для всего остального человечества (у самых разных групп которого после попадания «в тупик» утрата культурных навыков вроде земледелия, металлургии, письменности происходит часто, но… все-таки имеет пороговую величину), и досапиентными (у которых эти навыки регулярно утрачивались… скажем так, куда более радикально).

Предположение это, безусловно, крайне неполиткорректно, особенно если вспомнить, что тасманийцев уже нет на планете. Но все-таки наука больше не знает случаев, чтобы какие-либо человеческие группы опускались по уровню культуры до столь глубокого палеолита: не то что верхнего, но даже среднего. Не знаем, можно ли говорить о регрессе на уровне мозга: у сапиенсов, как принято считать, этого не происходит, хотя размеры тела до пигмейских уменьшались регулярно и независимо в самых разных группах.

Добавим, что на Тасмании лесов и «прочих прелестей» полно, однако «цивилизационных вызовов» не так уж много. Это был мир с крайне примитивной фауной, и даже холода в нем весьма относительны: мало стимулов не только развиваться, но даже сохранять достигнутое…

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s