Марина и Сергей Дяченко. Солнечный круг



Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 9(35), 2022.


Аннотация


«Солнечный круг» — уникальный по замыслу сборник Марины и Сергея Дяченко. Он посвящен памяти Бориса Натановича Стругацкого. В сборник вошли как повести и рассказы, получившие личную премию Стругацкого «Бронзовая улитка», так и две новые повести, «Времена года» и «Солнечный круг», написанные по заветам «реалистической фантастики» братьев Стругацких.

Ссылки


Бумажные книги https://book24.ru/~EoN3g

Электронные книги и аудио https://www.litres.ru/marina-i-sergey-dyachenko/

Сообщество VK https://vk.com/dyachenko_official

Twitter https://twitter.com/DyachenkoW

Фрагмент повести «Солнечный круг»

Пролог

Девушка танцевала в круге солнца. Платаны на бульварах, брусчатка на площади, здание университета и машины на воздушных трассах были свидетелями этого танца. Только что прошел дождь, лужи сверкали под новым небом, босая девушка в легком платье танцевала свободу и каникулы, нежность и бесстрашие, она танцевала себя и любовь, и ей было плевать на чужие взгляды.

Вокруг останавливались люди, прояснялись глаза, светлели озабоченные лица. Собралась небольшая толпа, и никто не смотрел осуждающе.

Молодой скульптор стоял среди прочих, задержав дыхание, уже зная, что для него наступил момент истины. А когда танец закончился, он выбрался из толпы и ушел к себе в мастерскую. Без эскизов, без черновых слепков, без отдыха и еды он работал много дней, и девушка появилась на свет заново.

Старый ваятель, наставник скульптора, долго смотрел на нее. Потом положил руку на плечо молодого: «Теперь ты один из нас».

Девушка танцевала на постаменте, оставаясь неподвижной, и казалось, от нее исходит видимый свет.

* * *

В лесу пахло железом, туманом и гнилью. Деревья стояли, пригнувшись, растопырив ветки, будто готовые сцепиться в драке и вогнать друг другу топор под корень. Небо трещало разрядами: рядом висела аномалия, глушила сигнал. Стрелка компаса вертелась, как шпион на допросе, то и дело меняя показания.

Почуяв запах дыма, Кайра пошла по нему, как ищейка, и скоро вышла на опушку. Совсем рядом, ниже по склону, дымил печами живой поселок: развалин мало, огороды ухожены, громоотводы в рабочем состоянии. Люди ухитряются выживать в любой дыре, в любой щели, в нескольких километрах от фронта; впрочем, какие же это люди. Это наверняка гиены. Мирные, цивильные… гиены.

Кайра мысленно оглядела себя: фенотипически не то северянка, не то южанка, важное преимущество при ее профессии. Волосы вьются, как у всех соплеменников, но на голове плотная бандана. Кожа умеренно-смуглая, одежда гражданская. Говор южан она отлично умеет имитировать. Легенда? Ездила в воинскую часть проведать брата. Сломался вездеход. Убедительно?

Молния ударила в дерево на опушке, в десяти шагах от Кайры. Завыл огонь, полетели во все стороны пылающие ветки, зашипела трава, и Кайра приняла решение. В свете горящей сосны она спрятала под камень сумку с документами и личным оружием. Огляделась, запоминая приметы. В глубоких лужах отражалось злобное, в сетке разрядов небо.

* * *

Донес хозяин дома, или соседка, или оба вместе. Кайра недооценила их, суетливых, гостеприимных, попеременно жалующихся на аномалии, дороги и негодный ассортимент автолавки. Выдал ли ее акцент или упрямое нежелание снимать бандану, или ее рассказу не поверили, но, когда Кайра открыла глаза, над ней стояли двое — поросшие щетиной, с красными злыми глазами, с автоматами, небрежно перекинутыми через плечо:

— Вставай, овца. Приехали.

Было уже светло. Аномалия не то сдвинулась к востоку, не то ослабела — небо трещало, как синтетическая майка, противно, но не опасно. Кайра споткнулась на пороге; вокруг дома, приютившего ее, собрались зеваки. Ей посчастливилось стать местной знаменитостью: все селенье сбежалось, три поколения, как на праздник. Старшие глядели с удовлетворением, младшие — со злорадством, и ненависть, ненависть висела в воздухе, густая, как холодное мясное желе.

— Овцемордая, — негромко сказал кто-то. — Смотрите, дети, вот это — враг!

— Овцемордая!

О забор ударился камень, брошенный не меткой, трусливой рукой. Идиоты, подумала Кайра. Я ведь запомнила ваш поселок. Я вернусь сюда со штурмовым отрядом, и будет весело, но не вам.

Не выказывая ни злости, ни страха, она зашагала через двор под конвоем. Что ей могут вменить, кроме очевидной принадлежности к ее народу? Шпионка? Первым делом, но доказательств нет. Ее будут допрашивать, с том числе с пристрастием, но она профессионал и любой допрос выдержит… нет, не любой, но вряд ли они станут подвергать испуганную цивилку процедуре высшей категории. Правильно выстроив линию поведения, она добьется, что следствие прекратят, ее отправят в лагерь для перемещенных лиц, а оттуда она сбежит. Вот и план готов.

Селенье вышло провожать ее к околице, подростки издевательски блеяли и показывали «рога». Вы еще вспомните этот день, подумала Кайра. Недоноски.

На обочине ждал грузовик, при одном взгляде на него Кайра поняла, что рессоры здесь убиты давно и зверски. Она поморщилась, представив, как будет трясти в кузове, но ее толкнули в спину и заставили пройти мимо. Только обогнув грузовик, она увидела в расступающемся тумане, что на взлетной площадке у поселка стоит заляпанный грязью флаер — «Морфо», универсальная летающая крепость.

Зачем за чужачкой, схваченной по доносу селян, присылать «Морфо»?! Она не генерал, не пленный военачальник, всего лишь заблудшая «овца»… Или?!

Кайра замедлила шаг. Она всегда работала под прикрытием, под псевдонимами, не ленилась носить маску, в штабе не хранилось ни одной ее фотографии. Ее личное дело засекречено. Появление «Морфо» никак не связано с ее задержанием, если только не…

Мягко отъехала в сторону бронированная дверь. В проеме появился человек в тактическом комбинезоне, выпрямился во весь немаленький рост, приветственно раскинул руки:

— Не верю глазам! Разбудите меня кто-нибудь!

Разбудите меня кто-нибудь, подумала она, когда серый утренний свет упал на его лицо.

— Кайра Из-Тени! — он разглядывал ее, как блюдо на банкетном столе. — Собственной персоной! Вот это подарок!

Кайра видела этого человека много раз на фото и однажды — в оптическом прицеле. Ему полагалось сейчас быть далеко на востоке, на противоположном краю Речной Дуги. Кайра слишком долго не знала поражений; теперь она расслабилась и позволила себя переиграть.

Но и он отвлекся, фиглярничая.

Кайра нырнула под руки конвоирам, вырвалась и бросилась к лесу. Никогда в жизни, ни на каких угодно соревнованиях она так не бегала. Небритые с автоматами погнались, грохоча сапогами, с каждой секундой отставая. Щелкнул затвор…

— Не стрелять! — рыкнул голос очень близко, прямо у нее за спиной. Она рванула быстрее, хотя это казалось невозможным…

…И, потеряв равновесие от толчка в спину, покатилась по мокрой траве.

— Нет-нет-нет, — навалившись, обездвижив, он ворковал ей на ухо интимным, глубоким басом. — Не в этот раз.

Подоспели, тяжело дыша, автоматчики. На руках и щиколотках защелкнулись фиксаторы. Кайра перестала вырываться, решив, что силы дороже.

Конвоиры потащили ее к флаеру, как мешок. С усилием, потоптавшись, втянули внутрь и посадили в пассажирское кресло. Автоматические ремни защелкнулись, будто срослись.

В салоне пахло можжевеловым деревом.

* * *

Двадцать месяцев назад диверсионная группа под ее командованием заманила в ловушку и расстреляла в упор элитное подразделение гиен. Среди уцелевших оказался офицер: выжив, он покрыл себя вечным позором.

У гиен нет понятия о самоубийстве чести (какая честь у гиен?). Разжалованный в пушечное мясо, Маркус Из-Лета прошел три бойни одну за другой, был ранен и победил, вернул офицерское звание, добился чудовищной результативности своего подразделения и наладил шпионскую сеть. Кайре несколько раз доносили, что он ищет ее — прицельно. Несколько раз его люди висели у нее на хвосте, но погубила ее простая случайность.

Кайра работала в поле и готовила операцию. В одиночку, на вездеходе она осторожно продвигалась вдоль линии фронта и знать не знала, что компас и навигатор уже предали ее. Аномалия сбила Кайру с курса, завела на вражескую территорию, проявилась трескучей сетью в небе и обрубила связь.

Старый вездеход заглох в глубокой луже. Кайра расстреляла бы его за дезертирство, не будь он механизмом, и притом уже мертвым. Аномалия приближалась. Кайра нашла убежище в поселке.

Она слишком поздно поняла, что у сельчан, оказывается, была ориентировка на нее. Теперь поселок разбогатеет.

* * *

В салоне не было иллюминаторов, только экраны — фронтальный и боковые. «Морфо» шел бесшумно и ровно, как по гладкому льду. Новейшая модель, отстраненно думала Кайра. Чудо-машина. Если мы не прижмем гиен на фронте, через пару лет они уйдут в отрыв по технологиям, и тогда…

Не уйдут, подумала она и закусила губу. Их не прижмут — их просто размажут. Меня убьют, встанут другие. И еще, и еще.

Флаер вздрогнул. Кайра вытянула шею и смогла заглянуть в пилотский оперативный монитор: со всех сторон надвигались аномальные фронты. Самоубийство летать в такую погоду. Тем лучше: пусть атмосфера накроет флаер трескучей сетью, затащит в сердце аномалии, сплющит и сожрет.

— Какую музыку ты хочешь послушать? — светским тоном спросил Из-Лета. — Энергичную, романтическую, медитативную?

— Твои предсмертные вопли?

— Нет в списке для проигрывания. Заметь, я твои вопли слушать не собираюсь, разве что по долгу службы. Хочешь последние новости? Речная Дуга прорвана, овцы бегут.

— Врешь, — ей бы заткнуться, но не удержалась.

— У тебя не было связи больше суток, да? Мы-то не зависим от аномалий, наши связисты не ленятся протягивать тяжелые провода… Так вот: овцемордых режут сотнями.

«Морфо» качнулся. Прошел, как в ворота, между двумя объемными белыми облаками. Открылась земля внизу, похожая на тактическую карту. Там, над землей, тянулся дым. Кайра попробовала сориентироваться на местности…

Из-за тучи слева вынырнул летающий объект. И еще один. Штурмовые катера, два истребителя… и еще два. Свои. Северяне.

Кайра на секунду замерла, не веря глазам, потом засмеялась, прижимая к груди скованные руки:

— Ребята, жгите! Давайте! Пли!

Из-Лета тоже увидел штурмовики. Его поза в кресле изменилась, он подался вперед.

— Вот тебе «бегут»! — Кайра хохотала, лопалась кожа на запекшихся губах. — С доставкой! Получи!

«Морфо» ускорился. Кайру вдавило в кресло. Проклятая машина, сколько она может выжать?! Штурмовики не отстали, наоборот, подтянулись ближе. Они возьмут нас в клещи, подумала Кайра, не веря своему счастью. Перехватят управление и насильно посадят. Даже если Из-Лета успеет убить до посадки меня и себя…

— Ребята, — сказала она шепотом, обращаясь к теням на экранах. — Братья. Давайте.

Штурмовики разошлись квадратом, окружая флаер в полете. «Морфо» заложил вираж и добавил скорости. У Кайры потемнело в глазах. Когда пелена рассеялась, она увидела, как странно Из-Лета держит руки на штурвале: не стандартным хватом. Правая впереди, левая сзади, с виду небрежно, расслабленно. Штурмовики пропали из виду.

— Не уйдешь, — громко сказала Кайра. — Не уйдешь, гиена!

Будто отвечая на ее зов, штурмовики появились снова — с четырех сторон. «Морфо» пошел вверх, разгоняясь. Кайра начала задыхаться.

Штурмовики почти одновременно выпустили по трассирующей нити: поняв, что захватить «Морфо» не удастся, они решили сжечь его.

Флаер ринулся теперь вертикально вниз. Тело Кайры потеряло вес. Сделалось очень тихо. Она съежилась, ожидая удара и взрыва…

Экраны затянулись паутиной разрядов. Оперативный монитор отключился и почернел.

Из-Лета выровнял флаер одним движением штурвала. Теперь на «Морфо» надвигалась небесная стена: переплетения тьмы и молний, очаги красного света, будто потусторонние глаза, глядящие сквозь лианы.

— Ты отлетался, — хрипло сказала Кайра.

Штурмовики были рядом и маневрировали, пытаясь уйти от аномалии. Один вдруг дернулся в сторону, захваченный, будто щупальцем, огромной молнией…

И переломился пополам. Три других штурмовика сгинули в пелене экранов — возможно, им удалось уйти.

— Я хочу, чтобы ты сдох, — сказала Кайра. — Вонючая, проклятая гиена.

— А теперь не захлебнись блевотиной, — он двинул штурвал. «Морфо», идущий и до этого с чудовищной скоростью, прыгнул вперед, будто камушек по воде, в едва открывшееся красное окно.

Салон затрещал, зашипел, заискрился — каждым прибором, экраном, обивкой кресел, обшивкой стен, человеческой одеждой и обувью. Свет проникал сквозь зажмуренные веки, ослепительный, выжигающий. «Морфо» вращался в нескольких плоскостях, Кайру бросало то на стену, то на потолок, то на лобовой экран, ремни впивались каждый раз новой болью. Когда свет ушел, она смогла разлепить веки и не сразу, но вернуть себе зрение, — Из-Лета держал руки на штурвале, правую чуть впереди, левую позади.

Включился оперативный экран — все системы флаера сигнализировали о катастрофе. «Морфо» давно должен был развалиться на части, но почему-то до сих пор оставался цел и продвигался вглубь аномалии, в самое сердце.

— Что ты творишь?!

Из-Лета пошевелил штурвалом, и «Морфо» понесся по несовместимой с жизнью траектории.

* * *

Это сошло бы за посмертный отдых, если бы не боль в руках и ногах и не блевотина на куртке.

Пошевелившись, она поняла, что по-прежнему скована и пристегнута, встать не может и помочь себе — тоже. Она поняла, что флаер продолжает движение и что в салоне не совсем темно — мутно светят пустые экраны. Из-Лета сидел в пилотском кресле, положив обе руки на штурвал, глядя на оперативный монитор — черный, не рабочий.

— Отвяжи меня! — она дернулась, пытаясь высвободиться. — Мы сейчас упадем! Освободи мне руки хотя бы!

Он не повернул головы:

— Если мы упадем, все равно, свободны твои руки или нет.

Флаер затрясся, как вездеход на груде развалин. Экраны загорелись ярче и снова потускнели: желто-зеленые, мутные, как речная вода.

— Что происходит, ты можешь сказать?! Ты…

Она осеклась. Вспомнила показания на мониторе. Искажения, помехи, черную стену посреди неба. Вспомнила, как переломился один штурмовик, а три оставшихся едва ускользнули.

— Скажи спасибо овцемордым братьям, — сказал он, по-прежнему глядя в пустой монитор. — Они мне дали выбор: сдохнуть или прорваться через нестабильный тоннель.

Кайра долго молчала. Флаер раскачивался и трясся, вибрировал и потрескивал. Десять лет назад, когда аномалии впервые были описаны, старый инструктор в учебке проговорился, что трескучая дрянь может быть рукотворной. Что аномалии якобы создали ученые-гиены, экспериментируя с телепортацией, и за каждой аномалией, возможно, есть тоннель, который прокалывает пространство. Кайре тогда очень не понравилась эта идея: по всему выходило, что разработки гиен зашли неприлично далеко, что вслед за опытами с телепортацией, пусть и неудачными, может появиться управляемая аномалия…

Но скоро выяснилось, что аномалии поражают аппаратуру гиен с таким же успехом, как технику северян, и молния не разбирает, кого жечь. Слухи о тайных экспериментах гиен-ученых никогда не утихали, но Кайра не принимала их всерьез.

— Значит, это правда, — сказала она шепотом. — Аномалии… дерьмо ваших умников. Гиены нагадили даже в небе.

— Рот закрой.

— Да пошел ты!

Флаер тряхнуло так, что она чуть не прикусила язык. Мертвые экраны не реагировали. Возможно, камеры снаружи давно сгорели.

— И где мы вообще находимся?!

Он не удостоил ее ответом. Кайра попыталась вспомнить, что еще она слышала про тоннели, спрятанные в аномалиях. Куда они ведут?

Она умела контролировать страх, перегонять его в ярость, в решение, в действие. Но теперь невозможно было ни сражаться, ни бежать. Чтобы элементарно понять, что случится в следующую секунду, недоставало данных.

— Где мы? — спросила она еще раз, не надеясь на ответ.

— Какая разница? Система висит. Мы тянем на аварийном ресурсе. Осталось тридцать минут. Без перезагрузки ничего сделать нельзя.

— Ну что же, — сказала она после длинной паузы. — Это хорошие новости. Мне такой вариант подходит больше, чем прежний.

Флаер снова тряхнуло.

— Отстегни меня, — сказала Кайра.

— Зачем?

— Чего ты боишься? Что я тебя задушу? Так мы все равно через тридцать минут упадем.

Он снял руки со штурвала — оторвал одну за другой. Ткнул пальцем в сенсорный пульт. Браслеты на запястьях и щиколотках Кайры разжались.

— Гораздо лучше, — она принялась разминать руки. — Санитарный отсек работает?

— Не можешь дотерпеть?

— Не хочу умирать в блевотине и мокрых штанах.

— Ну иди.

Она отстегнула ремни, поднялась из кресла с третьей попытки, ухватилась за поручень, не упала. Дверь в конце салона показалась нарисованной на грязной бумаге.

В санитарном отсеке пахло можжевеловым деревом.

* * *

Когда она вернулась, он по-прежнему сидел, положив руки на штурвал, но в его позе что-то изменилось.

— Пристегнись, — сказал, не глядя на нее.

— Зачем? Мы же все равно…

— Пристегнись!

Она демонстративно развалилась в кресле.

— Как хочешь, но тебя размажет в фарш, — сказал он сквозь зубы. — Я перегружусь в полете.

Ее теоретических знаний хватило, чтобы осознать бредовость этой затеи. После отключения системы флаер превратится в консервную банку, напичканную мертвой аппаратурой. К моменту, когда система заработает снова, консервная банка обернется горой хлама, живописно раскиданного по равнине… или горному склону.

— Гениально, — сказала она, прокашлявшись. — Что за светлая мысль.

Он мельком глянул на нее через плечо. Кайра подобралась под этим взглядом, облизнула губы:

— А на какой мы высоте? И что внизу? И как долго система будет грузиться?!

Он пожал плечами.

Кайра поняла, что секунду назад почти поверила, что перезагрузка возможна. И что теперь ей горько, как ребенку, которому подсунули пустую конфетную обертку.

— Ну давай, — она щелкнула ремнями, пристегиваясь. — Покувыркаемся.

Он снова мельком на нее взглянул; Кайра поудобнее устроилась в кресле, вытянула ноги, пытаясь расслабиться. В ее жизни были замечательные дни, хорошо бы их сейчас вспомнить. Например, когда командующий фронтом пожал ей руку в своем кабинете, велел секретарше принести чай и признался, что на таких, как Кайра, молодых профессионалах держится современная армия. Он сидел перед ней, боевой генерал, ее кумир, угощал печеньем, говорил как с равной…

Щелчок. Смолкли двигатели, и сделалось тихо. Погасли экраны, и стало темно; Кайра снова почувствовала, как внутренности поднимаются к горлу; невесомость. Падение вслепую. В никуда. Оно может закончиться в любую секунду, сейчас… или на счет «три». И хочется, чтобы закончилось наконец, потому что терпеть это невыносимо.

Что-то звякнуло о стену; здесь, во тьме, летали наручники, сброшенные Кайрой, как символ обретенной — и никому не нужной свободы. Металлический звук в полной тишине.

…Или вот еще: она на плацу перед строем, весенний день, солнечно и тепло, и пахнет молодыми листьями. Она приносит присягу, а ведь минуту назад была уверена, что от волнения голос пропадет, но вот она чеканит: «Я воин моей родины! Нет долга превыше…»

Она не сразу поняла, что говорит вслух, выкрикивает эти слова в лицо подступающей смерти:

— Нет смысла, помимо родины! Я клянусь до последнего часа…

Неяркий свет показался ослепительным, Кайра зажмурилась, открыла глаза и увидела наручники, парящие прямо напротив ее лица. Падение продолжалось, но теперь по всем экранам — и по оперативной панели — ползла загрузочная информация. Кайра попыталась прочитать ее и не смогла: включились внешние камеры, и свет сделался нестерпимым. Протирая глаза, Кайра успела увидеть, что «Морфо» валится вертикально вниз и навстречу ему с дикой скоростью несется плоская, залитая солнцем равнина.

По крайней мере, не в темноте, подумала Кайра. Солнце светит, и небо, кажется, голубое. И хорошо, что никого нет внизу, хотя лучше бы, конечно, свалиться на головы гиенам, на их штаб, например… Пустыня, пустыня на всех экранах. Почва. Камни. Песок. Пять, четыре, три, два…

Наручники грянулись и оцарапали ей щеку. Кайру вдавило в кресло так, что, кажется, затрещали кости. Все экраны заволокло песчаной бурей, а через несколько секунд и бурю сдуло вниз; пустыня отпрыгнула. Флаер рванул вверх, заложил вираж и выровнялся.

Еле слышно работали двигатели. На оперативном мониторе продолжался отчет о загрузке: тестирование внутренних систем. По щеке, отмеченной упавшими наручниками, щекотно сползла капля крови. Кайра, не думая ни о чем, подняла руку и стерла ее.

Из-Лета не смотрел на нее, держа руки на штурвале. Между воротником его комбинезона и полуседым затылком виднелась полоска беззащитной шеи. Да, он хороший летчик. Кого-кого, а пилотов гиены умеют готовить.

Она беззвучно отстегнула ремни, дождалась, пока он запустит автопилот. Прыгнула сзади, как делала много раз, и провела захват, которым отправила на тот свет немало врагов.

Цитаты


«Она с опозданием поняла, что процитировала бородатый анекдот, и разозлилась. Теперь надо было сказать колкость, придумать изощренное оскорбление, но ее фантазия подло дезертировала».

«Единственный способ не потерять родственника на войне — быть сиротой без родни».

«Кайра пила чистую воду, захлебывалась, откашливалась, плевала на пол и снова пила. Ей будет пятьдесят два года, когда ресурс исчерпается. А если убить Из-Лета, можно жить до семидесяти девяти, в бункере, в одиночестве. Великолепная перспектива».

«— Спасибо, что подала мне руку.

— Ты мой ресурс, — отозвалась она, хрустя галетой. — Я сохранила тебя, как приложение к флаеру».

«Небо светлело. „Морфо“ висел над пустыней. Кайра жевала сухой паек, добытый в бункере, и запивала холодным кофе. У этой простой еды были вкус и запах жизни».

«Из-за горизонта показалось солнце. Пустыня внизу на мгновение ожила: по ней заструились тени. Как будто в этот час, сразу же после рассвета, снова явился призрак и рек, и гор, дорог и городов».

«Маркус Из-Лета сидел в пилотском кресле, на оперативном мониторе перед ним висела схема, нарисованная по памяти: круги и точки на месте бункеров. Стрелки между ними. Грубый, приблизительный рисунок, от которого зависит их жизнь. Маркус Из-Лета смотрел на карту, будто ожидая, что под его взглядом она оживет».

«— Мы обязательно долетим, не бойся, — сказал он с такой нежностью, что ей стало страшно».

«Я кладу правду в темный ящик, и выталкиваю прочь из сознания, и отказываюсь облекать в слова».

«…Статуя улыбалась, стоя в солнечном кругу, и там, куда падал ее свет, не было ни страха, ни отчаяния».

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s