Джером К. Джером. Авантюристка



Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 10(24), 2021.


Джером К. Джером как писатель и драматург часто тяготел к исследованию тонкой грани между реальностью и… если не фантастикой, то фантасмагорией. В особенности его интересовали вопросы «перетекания» реальности в сотворенные миры: литературный, сценический, живописный… Причем с литературой и театром Джером имел дело как профессионал: на разных этапах жизни ему случалось быть не только писателем, но также актером и драматургом.

Интерес к событиям «на грани» больше характерен для позднего этапа его творчества, но обозначился он давно. Уже в раннем его произведении, «За и перед кулисами» (1885), где перед читателями предстает своеобразная галерея сценических персонажей, некоторые из них в каком-то смысле обретают фантастическое измерение. Пусть это скорее выход в пространство традиционного английского юмора — но все же…



Когда мы видим ее впервые, она сидит на столе и курит сигарету. Всё. Для сцены этого достаточно. Сигарета на сцене — знак позора.

В реальной жизни вообще-то курильщиков не назовешь носителями порока. Наоборот: по нашим наблюдениям, это обычно весьма цивилизованные и даже добродушные люди.

Чувствуется тут все-таки влияние ИМКА1, согласно догматам которой первая сигарета — первый шаг в пучину грехопадения, куда наш порочный мир стремится завлечь невинную, неопытную и слабую духом молодежь. Как бы там ни было, тот, кто курит на сцене, тем самым открыто декларирует свою принадлежность к лагерю негодяев, если он мужского пола; если же речь идет об Авантюристке, то приговор мягче, но все равно суров: дискредитация женственности, совершенная с особым цинизмом.

Авантюристка, как правило, иностранного происхождения. Хорошо известно, что в Англии не делают «отрицательных» женщин: секрет их изготовления полностью утерян, все имеющиеся ныне в наличии образцы — континентального производства и импортируются ограниченными партиями или поштучно. Когда она говорит по-английски, в ее голосе слышен небольшой (и совершенно очаровательный) французский акцент; впрочем, это компенсируется тем, что, когда Авантюристке приходится говорить по-французски, в речи слышатся очень даже явные раскаты провинциального английского.

Вообще она женщина явно умная и все дела, за которые берется, знает очень хорошо. Пожалуй, ей бы отлично удалось преуспеть в жизни, если бы не ее прошлые друзья и прошлые связи. В общем-то у каждого из нас есть и те, и другие, это нормально; но для Авантюристки ее прошлое является роковым обстоятельством. Друзья и связи преследуют ее ежедневно и ежечасно, не давая ни малейшей передышки. Куда она ни подастся — они неотступно тянутся за ней, будто чума или пожар.

Когда Авантюристка как раз завершает процесс «окольцовывания» перспективного молодого человека, друзья и связи материализуются особенно бурно. Максимум, что она может сделать в таких случаях, — это убедить их удалиться в соседнюю комнату, хотя бы ненадолго, буквально на пять минут, чтобы дать ей шанс. Если же авантюристке все-таки удается выйти замуж, они приезжают к ней и живут в ее доме.

Дело в том, что все эти друзья (связи прилагаются) знают ее страшную тайну. За это Авантюристка обеспечивает им безбедное существование много лет подряд. Вообще, можно сделать вывод, что знание страшной тайны — совершенно замечательная профессия: доход высокий, а затраты труда минимальны. На сцене, разумеется.

Главное хобби Авантюристки — выходить замуж. В нем она достигает подлинного профессионализма: у нее несколько мужей одновременно. Они, разумеется, разбросаны по всему миру, а большей частью вообще сидят в тюрьмах, но потом ухитряются сбежать — и, толпой появившись на сцене в последнем акте, полностью разрушают все планы несчастной женщины. На редкость бестолковые мужья, поскольку их собственные планы из-за этого тоже рушатся. Впрочем, у них, вероятно, тоже у каждого по нескольку жен, так что, не преуспев здесь, попробуют в другом месте.

Вообще же бестолковость этих «ранних мужей» — лишь один из их недостатков; хватает и прочих. Что только Авантюристка нашла в этих мужчинах, чего ради шла со всеми ними под венец? Поистине загадка.

А вот за что ее можно похвалить, так это за умение одеваться. Носит она всегда дорогое и модное, причем делает это с большим вкусом. Откуда у нее средства — непонятно: все мужчины, с которыми она сейчас или в сколько-нибудь обозримом прошлом связана, сидят на мели. Очевидно, обслуживающие Авантюристку портные, попав под ее обаяние, согласны ждать денег неограниченно долго.

Если же говорить о живучести, то в этом смысле Авантюристка сродни кошке. Всем (кроме разве что коренных лондонцев, не верящих вообще ни во что) известно, что у кошки девять жизней; вот и у Авантюристки не меньше. Большинство из нас умирает лишь один раз, причем, как правило, это удается с первой же попытки; но Авантюристка пробует раз, пробует другой, а потом входит во вкус. После второй-третьей попытки умереть это превращается у нее в стойкую привычку, без которой она буквально жить не может.

Окружающим (всем этим друзьям и мужам) такая привычка создает массу неудобств. В их жизни и так слишком мало определенности, а тут еще это… Главное же — нет никакой возможности отучить Авантюристку от умирания. Ее мужья, узнав, что она наконец скончалась, приходят в восторг и спешат поскорее жениться снова — но в разгар их медового месяца Авантюристка снова оказывается в центре всеобщего внимания, вполне живая, активная и пышущая здоровьем. Это, согласитесь, действительно раздражает.

Будь мы мужьями (или хотя бы одним из мужей) Авантюристки, мы бы не доверились с такой легкостью слухам о ее смерти. Особенно в третий раз. Мы бы вообще поверили в смерть этой особы, лишь доведись нам собственноручно ее убить и похоронить. Но даже в этом случае простое благоразумие обязывает установить на ее могиле круглосуточное дежурство (возможно, в смену с другими мужьями) и продержать его хотя бы неделю. Просто на всякий случай. Женщины — они, знаете ли, так непостоянны…

Впрочем, будем справедливы: такая вот неубиваемость — достояние отнюдь не только одной Авантюристки. На сцене этим отличаются и некоторые другие персонажи. Даже джентльмены, хотя от них мы, кажется, вправе ожидать большего постоянства. Какое разочарование для любого порядочного убийцы!

Право слово, если как следует задуматься, есть что-то патологическое в том, что человек, добросовестно лишенный жизни в прошлом акте, после антракта снова появляется на сцене, глуповато улыбаясь, но не чувствуя себя ни на пенни более мертвым, чем до своего убийства. А между тем убивали его умело и со вкусом: пыряли ножом, стреляли, сбрасывали в пропасть глубиной несколько тысяч футов… Господи благослови — все это пошло ему только на пользу, сработало в духе тонизирующего средства!

Одна из категорий героев сцены по своей неуязвимости даже превосходит Авантюристку. Эта категория называется «молодой-человек-спешащий-к-своей-возлюбленной». Ахиллес, которого можно было поразить по крайней мере в пяту, — просто полевая былинка на его фоне, хрупкая роза-мимоза. Современная наука, конечно, пытается найти причины повышенной живучести таких молодых людей, но пока что даже самые умудренные профессора вынуждены беспомощно развести руками. Вы можете предпринять во имя погибели такого юноши любые шаги — устроить землетрясение или кораблекрушение, организовать по знакомству пару извержений вулканов, расстараться с пожаром и потопом… о простых вульгарных взрывах, железнодорожных авариях и тому подобной обыденности уж и не говорим… Думаете, у вас есть надежда преуспеть? Нам очень жаль, если вы так думаете. Искренне советуем вам: займитесь чем-нибудь поумнее. Заодно и время (деньги тоже) сэкономите.

То есть, разумеется, в каждом таком случае погибнут тысячи людей. Но по меньшей мере один непременно спасется. И это с удручающим постоянством будет именно он: молодой-человек-спешащий-к-своей-возлюбленной.

Конечно же, он будет значиться среди погибших. Но не обольщайтесь: на самом деле это окажется не он. Какой-то другой молодой человек, обладающий некоторым внешним сходством (точное сходство после столь масштабных катастроф значения не имеет); или кто-то, по ошибке надевший шляпу нашего юного героя; или… или… Короче говоря, обязательно найдутся желающие.

«Если бы я в то роковое утро находился, как положено, на своем посту, — объясняет потом юноша своей рыдающей матери, — то, вне всяких сомнений, меня бы разорвало в кровавые клочья. Но Провиденье, которое хранит невинных, распорядилось так, что предыдущим вечером я напился в стельку, потому в момент взрыва лежал пластом, тяжко страдая от похмелья, а мое место занял молодой инженер того же роста и в примерно такой же, как у меня, одежде. Вообще-то это была не его смена, но пришлось ему вне очереди встать на работу, раз я этого сделать не смог… Вот он-то и оказался разорван в кровавые клочья вместе со всей бригадой рабочих!» — «Какое счастье! — восклицает благочестивая старушка. — О, хвала небесам, что все случилось именно так!» Сам молодой человек при этом тоже настолько преисполнен благочестивого восторга, что ему приходится даже несколько сбавить пыл, прежде чем показаться своей возлюбленной: иначе ее, чего доброго, может обидеть такой его приступ ликования, направленный не на нее, а на самого себя.

Попытки прикончить достойного юношу продолжаются, они многочисленны и очень серьезны, но неизменно безуспешны. Этим занимаются, вместе и порознь, все отрицательные персонажи, от третьестепенных помощников Главного Злодея до Главного Злодея лично — однако результат вам уже известен. Даже обидно видеть, сколько энергии и изобретательности потрачены зря в бесплодном стремлении уничтожить довольно-таки ординарное существо. При правильном использовании этих усилий хватило бы на десять миллионов убийств.

Молодому-человеку-спешащему-к-своей-возлюбленной совершенно не обязательно страховать свою жизнь или хотя бы покупать «Тит-Битс»2. С его стороны это в любом случае будет пустая трата средств.

Все вышесказанное особенно впечатляет на фоне совсем противоположной крайности: назовем ее «фатальная смертность». Сцена знает великое множество персонажей, внутреннее устройство которых столь деликатно, что их, как ни старайся, невозможно сохранить живыми.

Самый яркий пример — типаж под названием «нелюбимый муж». Медицинская наука абсолютно бессильна его спасти — во всяком случае, ближе к финалу последнего акта, хотя бывает и раньше. Более того: мы глубоко сомневаемся, что современная медицинская наука, при всем ее хваленом уровне, вообще может определить, что такое с ним случилось, не говоря уж о том, чтобы вовремя диагностировать болезнь. Только что он выглядел здоровым и физически был очень даже крепок, ни в какие катастрофы не попадает, никто на него не покушается, как вдруг — бац! — он без малейшего предупреждения падает на пол и миг спустя лежит посреди сцены, явно и безнадежно мертвый. Да, нелюбимый муж обожает умирать вот так, на полу, в центральной части сцены, чтобы лучше было видно со всех сторон. Иные чудаки предпочитают смерть в своей постели, но привычки нелюбимого мужа тверды: ему подавай пол. Что ж, это его право. У каждого свой вкус.

Да, между прочим: Авантюристка, при всей своей неубиваемости, в финале тоже умирает с завидной легкостью. Парадокс? Пожалуй, нет: ведь она так долго практиковалась в этом — стоит ли удивляться, что, достигнув наконец совершенства, немедленно спешит воплотить свои умения в жизнь, то есть в смерть. Никакой долгой болезни, о которой седовласый доктор театральным шепотом сообщает безутешным родственникам (это зарезервировано для положительных персонажей, о чем сейчас скажем). Всего лишь короткая прогулка вокруг сцены — и готово.

Тут налицо одна из особенностей сцены: все отрицательные персонажи умирают быстро. Их положительным коллегам для этого отведено гораздо больше времени. Они возлежат на диване посреди гостиной, вокруг них рыдают те самые безутешные родственники и с умным видом занимаются чем-то бесполезным добрые старые врачи. Положительный персонаж успевает не только улыбнуться на прощание родным, близким и зрителям благостной слабой улыбкой, но вдобавок еще и всех простить. Поскольку «всех» довольно много, это занимает довольно много времени. А вот отрицательный персонаж справляется с такой работой буквально за десять секунд и, едва произнеся пресловутые «слова раскаяния», тут же умирает: не в своей постели, а, как принято говорить, в своих сапогах (в случае с Авантюристкой — в изящных туфельках). Что, полагаем, довольно неудобно — но лишь для него самого, а не для окружающих.

Ох уж эти «слова раскаяния»! Для отрицательных персонажей они — главная причина смертности. Страшнее войны и чумы. С одной стороны, конечно, не согрешишь — не покаешься, но с другой, не покаешься — не умрешь. Наш совет всем, кто злодей или где-то рядом: «Если вам дорога жизнь, никогда ни о чем не сожалейте! И уж в любом случае — не кайтесь! А раз уж все-таки покаялись — то пеняйте на себя…»

Вернемся к нашей Авантюристке. Да, она, разумеется, из числа отрицательных персонажей, но можно ли сказать об этой женщине, что она по-настоящему плохой человек? На наш взгляд — ни в коем случае. В ее душе сокрыто не просто доброе зерно, но прямо-таки обильный урожай таких зерен. Это следует хотя бы из того, что перед смертью Авантюристка успевает проникнуться искренней любовью к Главному Герою: воистину нелегкий труд, даже своего рода подвиг. Только крайне добродетельная женщина, наделенная ангельским терпением и голубиной кротостью, способна испытать к этому несносному зануде иные чувства, кроме желания швыряться в него кирпичами.

Даже по своим поступкам Авантюристка могла бы считаться вполне добродетельной особой, если бы не Главная Героиня. Во всяком случае, первая уже намеревается проявить высшее благородство и самоотверженность и готова уехать прочь навсегда, чтобы больше никогда не встречаться с Героем (причем в ее искренности сомнений не возникает!), когда вдруг появляется вторая, обладающая поистине гениальной способностью оказываться не в том месте не в то время, и все портит. Это не единственный случай: что бы Авантюристка ни намеревалась сделать, стоит появиться Героине, как все оборачивается наихудшим образом. Разумеется, в конце концов бедняжка заявляет, что один только вид Героини будит в ее, Авантюристки, груди самые дурные чувства.

Мы можем только посочувствовать несчастной — и признать ее правоту. Лично у нас при взгляде на Героиню возникают в точности такие же ощущения.

Еще несколько доводов в пользу Авантюристки. Возможно, она иногда несколько перебарщивает с иронией и сарказмом (для потенциальной хранительницы домашнего очага это действительно не самые желательные качества), а после того, как она развесит в доме Героя все свои наряды, передвигаться там можно будет только боком; но в целом мы имеем право назвать ее очень привлекательной женщиной. Авантюристка красива, умна и наделена живой душой. У нее есть твердость характера и способность настоять на своем. А когда она попадает в опасность — то прежде всего пытается обойтись своими силами, а не взывает к Герою: «Ах, Джордж, спаси меня!»

Ребенка — речь идет о незабываемом типаже «Сценический Ребенок» — у нее нет. То есть в некоторых пьесах он появляется, но не с ней. В свое время Авантюристка оставила его возле порога чьего-то богатого дома, резонно рассудив, что это проще, чем бросить младенца в реку, да ведь и реки-то поблизости нет. Всякий, кто знает, насколько кошмарным существом может быть Сценический Ребенок, с суровым выражением скажет, что уж для такого-то случая следовало не полениться и все же дойти до речки. Так что это довод скорее не «за», а «против» Авантюристки. Хотя… может быть, и «за»: ей, получается, далеко до идеала, а ведь жизнь с идеальной женщиной совершенно невыносима, не так ли?

Зато у нее никогда не опускаются руки и уж тем паче она никогда не изъявляет желания «предоставить все естественному течению вещей» (а вот для Героини это более чем характерно).

Когда кто-либо признается Авантюристке в любви, она не ведет себя так, будто это признание оскорбительно или непристойно, и не заявляет, что сделавший его человек сошел с ума (для положительных героинь, даже если не говорить о Главной Героине, это опять-таки крайне характерно). А уж по части обмороков, слез, воплей, рыданий и стенаний она точно не может угнаться даже за самой второстепенной из положительных героинь.

Они в этом деле подлинные мастерицы. Авантюристка, к счастью, нет. Зато она может поставить на место любого из комических персонажей — а это тоже своего рода подвиг: на сцене больше никто не в силах обуздать Комика.

Иногда нам кажется, что Главному Герою очень повезло бы, сумей Авантюристка женить его на себе. Ни один автор пьесы, конечно, не допустит такого вопиющего нарушения канонов — а жаль. Потому что лишь такая женщина сможет — не наверняка и уж точно не сразу, но все-таки шанс остается! — сделать из Героя человека.

Перевод Григория Панченко


1 ИМКА (YMCA: сокращение от Young Men’s Christian Association — Юношеская христианская ассоциация) — молодежная волонтерская организация, основанная в Лондоне в 1844 году, но вскоре получившая международное признание. Существует по сей день. Первоначально стала известна благодаря устройству детских лагерей отдыха, поощрению любительского спорта и здорового образа жизни, однако впоследствии ее деятельность расширилась, включив широкий спектр гуманитарно-культурных аспектов. Такие виды спорта, как баскетбол, волейбол и водное поло, зародились именно в молодежных лагерях ИМКА. Ее же детище — международное общество Красный Крест. В дореволюционной России оздоровительные, культурные и научные программы ИМКА пользовались огромной популярностью (их энтузиастами были композиторы Скрябин, Рахманинов, Стравинский, балерина Анна Павлова, писатель Бунин и многие другие), потом ситуация изменилась: во многом оттого, что издательство «ИМКА-Пресс» в рамках своих гуманитарных программ начало печатать запрещенные в СССР произведения, от Бердяева и Булгакова до Набокова и Солженицына. В постсоветском культурном пространстве к ИМКА продолжает сохраняться несколько настороженное отношение, так как православная церковь внесла ее в список «вредных и недушеспасительных» организаций, опирающихся на неохристианские ценности и экуменизм. (Здесь и далее — примеч. перев.)

2 «Tit-Bits» («Лакомые кусочки») — популярный британский еженедельник, выходивший свыше ста лет, с 1881 по 1984 годы. Представлял собой «дайджест» наиболее интересных материалов, опубликованных за неделю в других изданиях. «Тит-Битс» был классическим журналом для «убийства дорожной скуки», при этом его покупка вместе с билетом на поезд приравнивалась к железнодорожной страховке на время поездки.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s