Дарья Рубцова. Еще один миф



Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 6(20), 2021.


Выйдут из двери,
облик приняв знакомый,
страшные твари…

Кора опаздывала. Она обещала Артёмычу заскочить перед уроками в парк — проверить забарахлившего робота, но увлеклась сочинением хокку и забыла о времени.

Выйдут из двери…

Пять слогов, семь, потом снова пять. А если не хокку, а танка, то дальше опять два раза по семь. При этом последние две строки должны будут подвести под текстом логическую черту.

Ей нравилась японская поэзия. Особенно танка, там было больше возможностей для маневра. А в пятницу на уроке Станислав говорил о мифах — древних, еще до объединения наций. «О чём тревожились, о ком слагали легенды древние люди?»

Выяснилось, что о тварях. Инопланетных в основном. И эта тема крутилась у неё в голове все выходные.

странные твари…

Ворота парка были уже открыты. Кора забежала внутрь и остановилась как вкопанная.

Запахи копоти, тлеющей древесины и палёного меха… Лесной пожар? Как у древних?

— Всё под контролем! — Артёмыч выглянул из лаборантской и помахал ей рукой. — Новый фрешер, будь он неладен. Такой вот запашок-с!

Она невольно засмеялась.

— Это тот самый, который так долго ждали?

— Ага. Ждали, ждали и вот дождались, — Артёмыч картинно понурил голову, — аж дышать невозможно… Нахимичили опять ваши химики!

— Почему наши? — уловив упрёк, Кора немедленно напряглась. — Они и ваши тоже, химики на Корабле общие. А нахимичили из-за спешки, вы же сами просили побыстрее…

— Просили, просили. Шучу я. Молодцы ваши химики. И папка твой молодец!

Он выкатил робо-уборщика, подтолкнул к ней.

— Глянь-ка вот, что-то плохо стал чистить. И второй захворал — вон он там, под скамейкой.

Кора включила уборщика и быстро проверила панель интерфейса. Запустила диагностику.

«Папка твой». Папка-то молодец, да.

А вот Артёмыч нет — никогда не упустит повода уколоть. Разве она виновата, что родилась дочкой главного химика Корабля? Ну, сама она, что ли, выбирала родителей? И потом, ну ведь никогда, никогда у неё не было привилегий. У папы с этим строго — никаких поблажек. И даже больше нагрузки, чем другим — вот, парковых роботов на неё повесили.

Панель пискнула, сообщая о завершении диагностики. Кора вгляделась в данные и фыркнула. Ну конечно, засорился фильтр. Всего-то. И стоило ради этого её вызывать? Артёмыч мог и сам провести тест, тут справится и шестилетка. Но нет, у него же принципы — твоя обязанность, ты и должна.

Ох и жук.

Она побрела в подсобку за сменными фильтрами, продолжая размышлять о финальных строках танка.

И неожиданно столкнулась с Юлом Горски, выходящим из дверей с коробкой удобрений.

— Ой… извини, я… — она потупилась и быстро отступила в сторону, пропуская его.

Говорить что-то было бессмысленно — Юл никогда не замечал таких, как она. Но в его присутствии Кора всегда вела себя глупо: краснела, мямлила и хихикала, точно девочка-первоклашка.

— Привет, — Юл поднял голову и приветливо улыбнулся.

Кора опешила.

— Э… привет.

— Я хотел сказать, с добрым утром, — он опять улыбнулся, и Кора почувствовала, как кровь приливает к её щекам.

— С добрым. А ты… — она задумалась, что бы такое сказать, но тут динамики ожили, и по парку разнёсся бодрый голос утреннего диктора.

— Доброе утро, команда! Доброго полёта! Утренняя служба новостей приветствует вас!

Юл демонстративно посторонился, пропуская Кору в подсобку, но она застыла, делая вид, что внимательно слушает новости.

— Сегодня опять обсуждаем планету, — радостно продолжил диктор. — Поворачивать или нет? Вот вопрос, который волнует всех уже третий день. Вопрос, важность которого невозможно переоценить. Командир ответственно заявляет, что Цель менять нельзя! — Он многозначительно замолчал, давая возможность осмыслить последнюю фразу. — Однако сегодня утром стало известно, что Совет пока не принял окончательного решения. Прения всё ещё продолжаются!

— Так ты заходишь? — Юл смотрел прямо на неё, продолжая улыбаться.

Тёмные пряди волос падали ему на глаза.

— Я…

— А что думаете вы? Присоединяйтесь к дискуссии! Что лучше: следовать Цели или изменять ей? Синица в руках или журавль в небе? Голосуйте в своих аккаунтах, высказывайтесь! Что бы выбрали лично вы?

— Да. Вот вы. — Юл ухватил коробку поудобнее и вышел из подсобки, протиснувшись мимо Коры. — Синицу или журавля? Хотя мне не очень понятно, о какой синице речь. В руках у нас пока ничего нет, ни планеты, ни цели.

Она вздохнула.

— Как ничего? А Корабль?

— Ну да, Корабль, — он кивнул. — Как я мог забыть.

* * *

На урок они всё-таки опоздали.

Неслись со всех ног — она впереди, Юл следом, — но вбежали в класс, когда все уже расселись по местам.

Станислав стоял у доски. Как всегда, неотразимый: белая рубашка, небрежно уложенная рыжая шевелюра. Девочки шушукались, толкая друг друга локтями, и бросали на него восторженные взгляды.

Покосившись на Кору и Юла, Станислав небрежно кивнул им, давая понять, что не будет ругать за опоздание. Они торопливо пробрались на свои места: Кора на переднюю парту в центре, а Юл по обыкновению на задний ряд.

— Все уже слышали, да? — Станислав обвёл класс доброжелательным взглядом. — Про планету?

Класс одобрительно зашумел — конечно, это была главная тема выходных.

— Итак, планета. По оценкам астрофизиков, она может оказаться вполне пригодной для жизни. Вероятность около девяноста процентов, кажется?

— Девяноста два! — Заумный Джордж, как всегда, ответил первым.

— Даже так. Ну и вот стоит вопрос. Кто скажет, какой?

— Поворачивать или нет! — на этот раз Аня оказалась быстрее Джорджа.

— Верно! — Станислав показал ей большой палец.

— Если поворачивать, то мы отклонимся от Цели, — заторопился Заумный Джордж. — И восемь процентов, что планета всё же непригодна. И что тогда? Время потеряем, маневр же всё-таки требует времени, и энергоресурсы потеряем. И всё зря!

— Снова верно. Ресурсы, время. Но! — Станислав скрестил руки на груди и медленно прошёлся вдоль доски. — Вопрос на самом деле не в этом. Не такие уж ресурсы и не такое уж большое время, честно говоря. Так в чём же дело? Кто скажет, что сейчас обсуждают Капитан и Совет?

— Цель, — тихо пробормотала Кора. — У Корабля есть Цель, её обозначили пятьдесят лет назад на Земле. И мы, земляне, должны ей следовать.

— Молодец! — Станислав одобрительно улыбнулся. — Вот тут и загвоздка. Вот в этом. Можем ли мы отклониться от Цели ради призрачной надежды на лучшую жизнь? Можем ли взять на себя ответственность за такое решение?

Класс притих, обдумывая.

Кора покосилась на Юла — тот сидел в своём углу, опираясь плечом о стену, и задумчиво разглядывал Станислава.

Выдержав паузу, учитель хлопнул в ладоши.

— Так! Новости обсудили, пора возвращаться к учёбе! — Он махнул рукой, и на доске появилась тема прошлого урока «Мифы древних землян». — Итак, мифы. В пятницу мы с вами говорили о сказках и мифах времён национальной раздробленности. Как вы помните, в них всегда отображалось представление народа об устройстве мира, о своём месте в нём. А также! — он поднял вверх палец. — Объяснялось и подробно описывалось всё, что оставалось на тот момент непонятным. Но что могло быть непонятно в середине двадцать первого века? Уже после большой войны, после объединения? Когда и врагов на Земле не осталось, и наука могла объяснить почти всё?

— На Земле не осталось… — Джордж пожевал губами, — а вне Земли-то могли как раз и остаться.

— Точно! — Стас радостно покивал, словно Джордж открывал ему что-то новое. — Отлично, Джордж. Да! — он обернулся к классу. — Чего боялось, о чём могло беспокоиться человечество, преодолевшее генетическую тягу к саморазрушению? Изучившее наконец свою планету? Об инопланетных вторжениях. О тех, кто придёт и начнёт мешать. Рушить только-только построенный мир.

Он прошёлся вдоль доски, поправляя причёску и бросая на девочек огненные взгляды.

— И самым пугающим, хотя и самым распространённым сюжетом в древнем кино становится миф о чужаках. Об инопланетных тварях, умеющих принимать людское обличие. Представьте себе: вы приходите домой, встречаете маму… а на самом деле это не мама! А коварный монстр, принявший её облик. Или — такой сюжет тоже был популярен — мама осталась прежней, но разум её захвачен чужаком.

— Кошмар… — Аня поёжилась. — Я сейчас представила это. Сидишь вот в классе, а кто-то из твоих одноклассников — на самом деле инопланетянин. Бр-р!

— Ну и что плохого? — Юл недоумённо посмотрел на неё.

— Прости? — Стас приподнял брови. — Что плохого в том, что среди нас могут быть инопланетяне?

— Да. Что плохого? Мы же не знаем, чего они хотят. А вдруг наши цели сходятся? И мы могли бы, например, обменяться опытом. Или просто познакомиться. А обличие наше они приняли, чтобы лучше нас понять и не пугать для начала.

— Не пугать? Это захватив чей-то разум? — Аня возмущённо подпрыгнула.

— Почему сразу — захватив. Можно же просто скопировать чью-то внешность и прийти. Пообщаться. А потом уже показать настоящий облик.

— Хм… — Стас с улыбкой оглядел класс. — Возможно, возможно. Но тут мы возвращаемся к началу нашего разговора. О чём мы говорили? Помните? У нас, у команды Корабля, есть Цель. Мы должны её достичь. И нет, наши цели не могут сходиться, наша обозначена на Земле, а их… где-то в другом месте. И, какова бы она ни была, это цель чужаков.

* * *

Вечером Кора снова пошла в парк.

Заглянула в беседку, в которой Юл обычно торчал по утрам, уселась в его любимое кресло. Сегодня она собиралась закончить доклад к пятничному занятию в литсекции. Там оставалось немного, буквально пара страниц, но, учитывая предстоящий концерт, свободных вечеров больше не намечалось.

Она откинула голову назад, уставилась в зелёный потолок, образованный переплетением ветвей. Мысленно вернулась к докладу. «Специфическая японская поэзия до объединения наций».

В качестве примеров ей хотелось привести не только известные, но и свои хокку и танка.

Выйдут из двери,
облик приняв знакомый,
страшные твари…

Пять слогов, семь, снова пять. Где же ещё две?

Продолжение пришло внезапно.

Ужас старинных мифов
может ли нас коснуться?

Семь… и опять семь. Она мысленно поаплодировала себе. Настоящее танка, как у древних!

Выйдут из двери,
облик приняв знакомый…

— Кора! Ты чего, сейчас свет выключат!

Она открыла глаза. Артёмыч, сменивший униформу на костюм, неодобрительно качал головой.

Кора огляделась — верхний свет уже почти погас, имитируя земную ночь, но фонари над беседками горели ярко и празднично.

— А сколько…

— Да одиннадцать почти! Сейчас погаснут, я на одиннадцать настроил. Всё, догоняй. — Он махнул рукой. — Я побежал, у жены сегодня днюха.

Кора потянулась и медленно поднялась из кресла. «На одиннадцать». Ну и вот зачем так рано? Люди, может, ещё погулять хотят. Ну и что, что понедельник, ну и что…

Она двинулась по дорожке по направлению к воротам. Когда фонари, мигнув напоследок, погасли, включила свет на ручном браслете.

Браслет не очень-то подходил для поздних прогулок. То ли дело — летающие фонарики ночных работников. Парит над головой, освещая путь — и руки свободны, и дорога перед тобой видна. Она подумала, что надо бы попросить папу достать такой фонарик, но сама себя одёрнула. Ага, попросить у папы. И опять все будут говорить, что она — папина дочка, пользуется незаслуженными привилегиями из-за его должности.

Хотя что тут такого — фонарик? Может, всё-таки попросить?

— Девочка-девочка!

Высокая фигура возникла прямо перед ней.

— Девочка, а девочка! — сиплый ломающийся голос: наглый, с издёвкой.

— А это не девочка, это девушка уже. Да? — Ещё одна фигура, справа. Этот такой же высокий, но широкий, как робо-коп.

Третий появился слева — молча, и это было ещё страшнее.

Она попыталась пройти мимо высокого, но тот цепко ухватил её за плечо. Надвинулся, дыша в лицо противным кислым запахом.

— Не девочка, а девушка? Это ты молодец, хорошо сказала!

«Это не я сказала», — хотела ответить Кора. Но промолчала. Она понимала, что попала в беду.

Маргиналы! Те самые, о которых столько говорили учителя. Отщепенцы, не желающие жить по правилам. Днём — добропорядочные члены команды, а по ночам — хулиганы, наносящие Кораблю ущерб, ворующие и даже…

— Пустите! — она дёрнулась.

— Не пустим! — Высокий снова дохнул на неё кислятиной, а широкий справа противно захихикал. — Скажи лучше, чего у тебя есть хорошего? Чего ты нам можешь дать?

— Вас поймают! Я пожалуюсь, и вас поймают! И посадят в изоляцию!

— Ба-ба-ба. Пожалуется она, смотрите-ка на неё! — Третий из маргиналов провёл ладонью по её лицу.

Липкой ладонью, влажной. Кора содрогнулась от отвращения.

— Вас и без меня поймают! Тут камеры повсюду, вы что, не знали?

— Ба-ба-ба, камеры повсюду. Камер нет, девушка. Сегодня они отключены. Сегодня в парке рестартинг. Ты что, не знала? — высокий передразнил её, и остальные двое засмеялись.

— Так, девушка. Что у тебя есть, отвечай.

— У неё… — широкий обнял её за талию, тяжело и шумно задышал, — у неё есть… кое-что…

— А это ещё кто?

Высокий отшатнулся и направил фонарик за спину Коре.

— Это я. Вам имя нужно? Ну, Юлий Горски.

Юл шагнул к ним, прикрывая глаза от света.

— Ты кто такой? Тебе чего здесь? — высокий слегка растерялся.

Потом осветил Юла с головы до ног и с облегчением засмеялся.

— Так, Юлий Горски, вали отсюда.

— Я бы хотел с вами поговорить. Это важно, — Юл оттеснил Кору плечом, становясь между ней и высоким. — И не займёт много времени. Давайте отойдём с вами на минутку. У меня важная информация.

— Э… ну… — высокий хохотнул, — ну почему нет, давай отойдём.

— Девушку не трогайте, — предупредил Юл и, сунув руки в карманы, пошёл по дорожке к воротам.

Высокий двинулся за ним, сделав знак широкому — тот нехотя отодвинулся от Коры.

— Сейчас он вернётся, — пообещал широкий Коре. — Поломает твоего Юлия и вернётся. А мы пока…

Он снова обнял её, притянул к себе.

— Да погоди, — неуверенно пробормотал третий маргинал. — Что там за разговор? Сейчас узнаем, тогда уж…

Кора посмотрела на ворота. Каких-то пара сотен метров, всего-то. Если рвануть прямо сейчас, они могут оказаться не готовы и…

— Во, возвращаются! — широкий посветил фонариком на шагавшие к ним фигуры.

Юл и высокий приблизились.

— Так, парни, уходим! — гнусаво скомандовал высокий.

Маргиналы загомонили было, но он решительно цыкнул на них и быстро пошёл прочь. Помявшись, они всё-таки последовали за ним.

— А мы давай тут побудем, пусть подальше уйдут, — Юл коснулся её плеча. — Испугалась?

Кора судорожно вздохнула.

— Н-нет…

— А надо было.

* * *

— Ты чего так поздно гуляешь?

Они сидели в беседке — близко-близко, почти касаясь друг друга локтями. В полной темноте.

— Так вышло. Готовилась к докладу о поэзии и забыла о времени. Но со мной первый раз такое! Я никогда раньше не сталкивалась с…

— О поэзии? Это к какому уроку?

— Не к уроку. К литсекции. У нас по пятницам.

Он кивнул и замолчал. Достал что-то из сумки, подбросил в воздух. Над их головами медленно поплыл летающий фонарик — сначала тусклый, потом всё более яркий, набирающий свет.

— Откуда у тебя? Это же только для ночных работников.

— Мой папа — ночной работник. Полицейский, ты не знала?

Кора покачала головой. Что она вообще о нём знала? Кроме того, что Юл — красивый, загадочный и всегда держится в стороне от компаний.

— А! — её осенило. — Так это ты и сказал маргиналам? Что твой папа — коп… ой, полицейский? И они испугались?

— Ага, — Юл запрокинул лицо вверх, разглядывая фонарик, — вроде того.

Они замолчали. Фонарик тихонько жужжал — похоже, это был единственный звук в тишине ночного парка.

— Приходи тоже в секцию! — неожиданно для самой себя сказала Кора.

— Литературную?

— Ну да. Там на самом деле кто угодно может ходить. Не обязательно быть литератором. Просто приходишь, слушаешь, общаешься. Ну а если потянет, тогда и писать начнёшь.

Он улыбнулся.

— А тебя потянуло?

Кора пожала плечами и вдруг поняла, что ей ужасно хочется прочесть ему новое танка. Про чужаков, про мифы — ему ведь, кажется, интересна эта тема?

Он по-прежнему не смотрел на неё — закинул руки за голову, следил глазами за вращающимся фонариком.

Она вздохнула. Какой же всё-таки красивый. Не фонарик, конечно, а Юл. Тёмные глаза, широкие скулы. Вьющиеся тёмные волосы, волнами падающие на лоб…

— Так что ты думаешь?

— А? — Она быстро отвернулась.

— Поворачивать или нет? Я про Корабль.

— Ну…

Он наконец посмотрел на неё, и теперь она уставилась вверх, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Я считаю, что не надо. Цель — есть Цель. Нельзя её отменять. И Командир считает так же, ты слышал.

— Но Совет же ещё продолжает прения?

— Продолжает, но… — она задумалась, подбирая слова, — если Командир что-то решает, так и будет. Сам знаешь. А Совет — это просто чтобы… чтобы были разные точки зрения и можно было обдумать всё более детально.

— А голосование в аккаунтах?

— Голосование, чтобы мы могли обсудить. Мы же команда.

Он неопределённо хмыкнул.

Ей хотелось посмотреть, сколько времени. Наверняка за полночь, так надолго она ещё никогда не задерживалась. Но при этом казалось совершенно невозможным, немыслимым сейчас взять и уйти.

— А зачем Корабль улетел с Земли?

— Что? — она опешила. — Ну у тебя и вопросики! Корабль улетел к Цели! Это задание! Ты что, ты… как маленький.

— Ну и пусть я как маленький. Пусть. А ты вот скажи мне, маленькому. Зачем?

Она поёжилась.

— Астрофизики Земли обнаружили новую систему. И земные технологии позволили считать, что эта планета по всем параметрам повторяет Землю. На ней может быть внеземная цивилизация, а если и нет, то планета пригодна для жизни людей. И вот правительство подготовило экспедицию, наш Корабль. Корабль поколений, который должен достигнуть этой планеты. И установить контакт с цивилизацией. Или заселить планету, основать на ней колонию. Это и есть наша Цель. И вот… — она помолчала, думая, что ещё сказать, — и вот летим.

— Ясно. А тебе не кажется, что это странно?

— Что странно?

— Два момента. — Он придвинулся к ней, наклонился, заглядывая в глаза. — Во-первых, как земные технологии смогли так чётко определить параметры такой далёкой планеты? И куда они потом делись, эти технологии? Почему у нас на Корабле их нет? Если бы были, мы бы сейчас точно знали, поворачивать нам или нет. И второе. Если Цель — заселение или контакт, то какая разница, на какой именно планете это делать? Почему не на этой, которую обнаружили недавно?

— Ты… — она взволнованно привстала с места, — ты сейчас несёшь знаешь что? Демагогию! Цель определяли не мы. А учёные Земли! Не нам чета! У них было чёткое понимание. Накопленный опыт, знания! У нас, у школьников, этого ничего нет, как мы вообще можем рассуждать о таком? Если они решили, что нужно двигаться туда, значит, нужно! Это второе! А первое — технологии подразумевают технику. Много технических штук. Куча аппаратуры, которую мы не могли взять на Корабль. Поэтому у нас таких технологий и нет!

— Логично, — он тихо засмеялся. — Прости, я не хотел быть демагогом. Определённый смысл в твоих словах есть и… да, прости. Я не хотел.

Кора села на место.

Не хотел он. Ничего себе. Такие вопросы!

— Нам, наверное, пора идти. — Юл легонько толкнул её плечом.

Кора с неохотой поднялась из кресла и первая вышла из беседки. Фонарик тихонько скользнул за ней, освещая тропинку белым будничным светом.

«Ну вот и всё», — подумала она с грустью. Вот и закончен вечер наедине с Юлом Горски. А ведь она не успела и…

— А что, если Цель — это тоже миф?

Вопрос ударил её в спину, и она на мгновение замерла. Потом обернулась.

— Я пошутил, — быстро сказал он, но в этих словах ей послышалась насмешка. — Пошутил.

* * *

Концертный зал медленно заполнялся. Люди заходили, рассаживались, переговаривались, шутили и смеялись.

А Коре было не до шуток. Она покосилась на монитор, показывающий передние ряды. Ну да, конечно, все здесь. И одноклассники, и родители одноклассников, и учителя. И Станислав — главный ценитель и знаток. И… чёрт! Она не поверила своим глазам.

Подошла ближе к монитору, присмотрелась. Точно, Юл. На самом первом ряду. Он же никогда не интересовался музыкой!

Она засуетилась, со всех ног кинулась к своей гитаре. Её выход планировался во втором отделении, и времени оставался вагон. Но сердце судорожно застучало, требуя немедленных действий.

Кора достала гитару из чехла и быстро огляделась в поисках удобного места, куда можно было бы сесть. Не найдя, прислонилась к стене. Выставила колено вперёд, упираясь подошвой кроссовки в стену, опустила гитару на колено и принялась настраивать.

Древний инструмент… один из самых древних. «Любишь ты, Кора, всякую замшелость», — сказал как-то Заумный Джордж. Что ж, может, и замшелость. Поэзию, гитары, старый добрый рок-н-ролл. Но именно через всю эту замшелость ей открывалась связь времён. Касаясь пальцами струн, она ощущала, как летит мимо вечность, и почти слышала голоса древних — загадочных, странных, временами жестоких, но всегда неистовых и страстных. В принципе, кто сказал, что люди изменились так уж сильно? Взять хотя бы вчерашних маргиналов. Разве не похожи они на диких варваров древности?

— Подвинься! — Два дежурных, согнувшись и покряхтывая, несли мимо неё громоздкий акустический синт.

Один из них толкнул её плечом. Несильно, но — она могла бы поклясться — специально.

Она дёрнулась, подошва упирающейся в стену ноги соскользнула.

Гриф выскользнул из ладони, и гитара упала на пол. Звук, похожий на крик, треск и стон одновременно, заставил её замереть.

— Ой! Девушка, простите. Но вы сами виноваты. Так неудачно встали… — дежурный отводил глаза, второй осуждающе косился на него.

Кора склонилась над гитарой — через всю деку проходила глубокая трещина. Ей захотелось кричать, она присела на корточки, коснулась ладонью грифа. Гриф, как ни странно, цел, но в остальном…

Пять лет назад эту гитару ей подарил Саша — в то время лучший друг и первая любовь. Где-то он сейчас? Переехал в другое крыло и, наверное, уже закончил школу. Не помнит о ней, конечно. А гитара всё это время была с ней — как память о хороших временах.

Да и не только в Саше дело. Сегодняшнее выступление, к которому она так долго готовилась… а в будущем, что делать в будущем? Становиться в очередь на новый инструмент? Но сколько придётся ждать, да и делают ли еще гитары? Древние инструменты не очень-то важны для Команды и достижения Цели. Вряд ли их в первую очередь вносят в план.

— Что случилось?

Она подняла глаза — Юл стоял рядом. Он смотрел на гитару и выглядел расстроенным.

— Как ты сюда… — она замолчала и покачала головой. — Случилась потеря. Понимаю, звучит смешно, но для меня это потеря. Хотя я сама виновата, конечно.

— Ничуть не смешно. Потеря — это никогда не смешно.

Он присел рядом. Протянул руку и погладил гитару по расколотому боку.

— Жаль твой инструмент. Я надеялся послушать, как ты играешь.

— Зачем? — это вырвалось у неё внезапно и как-то само собой.

— Хотел услышать музыку древних землян, — Юл смотрел задумчиво и серьёзно, — может, это помогло бы мне понять их. Да и тебя тоже.

Она отвела глаза.

— Ну… у меня есть много записей. Старые гитарные партии великих музыкантов. И мои, с репетиций. Но они, конечно, так себе, ерунда, не то что у классиков.

— Внимание, внимание! — голос диктора перекрыл шум зала. — Граждане Команды, прослушайте, пожалуйста, последние новости! Сегодня Совет принял решение. Большинством голосов предложение Командира не сворачивать было одобрено. Наш Корабль продолжает движение к Цели. Повторяю: Корабль продолжает движение к Цели!

Публика в зале загомонила, обсуждая услышанное.

— Пойдём, — Юл поднял гитару и встал, — помогу тебе отнести её домой. А потом можем послушать записи. Если ты не против.

* * *

Что за потеря.
Разбилась гитара вдруг,
На пол упав…
Где нынче друг, который
Для меня её выбрал?

* * *

Вечером они снова пришли в парк. Вместе, как… ну, не как пара, конечно. Но, по крайней мере, как друзья.

Сели в ту же беседку и долго молчали. Разговор не клеился.

— Давай посмотрим на звёзды? — предложил вдруг Юл.

— На… звёзды?

Точно! Она чуть не хлопнула себя по лбу.

Ночью в парке отключали имитацию неба, и купол становился совершенно прозрачным.

Над ними сейчас открыт удивительный космос! А они сидят тут, под крышей, как дураки!

Они выбрались из беседки и вышли на дорожку. Кора подняла голову. Ахнула, еле сдерживая восторженный писк. Юл легонько сжал её пальцы.

— Бездна, да? Помнишь, как у философа: иногда бездна вглядывается в тебя.

Кора не помнила, но нависшая над ней бездна действительно вглядывалась. Бездонная, чёрная, усыпанная миллионами ослепительных разноцветных звёзд.

— Послушай, я… хотел сказать. Рассказать, точнее… — он тяжело вздохнул. — Короче, вот тебе сказка. Легенда или миф. Назови, как нравится. Представь, что на той планете, куда Корабль так и не свернул, тоже живёт цивилизация. Другие люди. Внешне другие, а внутри почти такие же. И у них тоже есть свои мифы. В этих мифах чужое и злобное всегда приходит из космоса. И чужие цивилизации по умолчанию считаются врагами, как, впрочем, и у вас. И вот правительство узнаёт, что к планете подлетает корабль. Чужой, опасный и угрожающий, с полным боевым оснащением. Чего от него ждать? Конечно, атаки.

— Почему? — она пожала плечами. — Ты же сам говорил, что инопланетяне могут быть настроены дружелюбно…

— Это я говорил. Но мифы говорят другое. А что значит моё мнение по сравнению с мнением древних?

Теперь он смотрел прямо на неё — серьёзно и без намёка на улыбку. Фонарь над его головой разгорался всё ярче, заливая аллею белым светом.

— Планета готовится к атаке. Лучшая защита — нападение, так и земляне всегда говорят. И вот мы уже готовимся нападать на этот опасный и угрожающий чужой корабль. Но находятся и те, кто против. Кто не согласен и не верит в агрессию чужаков. Какой же выход? Правительство предлагает направить на корабль шпионов. Пусть они примут обличие чужаков и внедрятся в их среду. Попытаются выяснить, какие у чужаков планы и стоит ли опасаться?

— Ты… — Кора отодвинулась и внимательно посмотрела ему в лицо. — Ты сейчас шутишь? Или пытаешься меня напугать?

— Кора, послушай, — он снова сжал ей руку. — Я просто рассказываю сказку.

— Какая-то не смешная сказка. И что вообще ты хочешь этим сказать?

Юл вздохнул.

— Слушай дальше. Вот шпионы телепортируются на корабль. Внедряют свои сознания в тела членов Команды. Изучают в инфобанке историю и культуру людей. И живут среди них, наблюдая. Общаясь. Взрослые среди взрослых, подростки — среди подростков. Чтобы лучше понимать и оценивать.

Кора осторожно отняла свою руку.

— Я так понимаю, в этой сказке ты — такой вот шпион?

— Вроде того, — он кивнул.

— И что же дальше?

— А дальше… шпионы понимают, что люди не злы и не агрессивны по своей природе. Но их мифы устроены тем же образом, что и наши. Они тоже опасаются инопланетян. Значит, как только наши цивилизации столкнутся, не миновать войны. Но что может один корабль против целой планеты? Если у него давно уже нет связи с Землей. И вообще неизвестно, существует ли еще Земля.

— Что?! — она отшатнулась. — Что ты несёшь?!

— Тихо! — он шагнул вперёд и быстро обнял её. — Это же сказка. Не пугайся, пожалуйста. Выясняется, что в этом сражении корабль был бы обречён. Но к счастью — к счастью, Кора! — капитан принимает решение не сворачивать. Значит, что? Значит, шпионы отзываются обратно на планету. Корабль продолжает своё движение к цели, и все счастливы. Но. У одного из шпионов остаётся вопрос.

Он наклонился, глядя ей прямо в глаза.

— Если он нашёл на корабле друга… кого-то, с кем ему хорошо и необычно — так, как ни с кем не было, — стоит ли ему возвращаться? И если он всё же уйдёт, не посчитает ли это друг… предательством?

— Посчитает! — Кора нахмурилась. — Потому что шпион врал! Он занял чужое тело и на самом деле никакой не друг, а шпион. Так что это будет самое настоящее предательство!

— А вот и нет. Предательство — это когда нарушают обещания, а шпион ведь ничего не обещал.

Она хотела было ответить, но он наклонился ещё ниже и коснулся губами её губ.

Фонарик над их головами продолжал неистово светить, но ей казалось, что в парке наступила вдруг кромешная темнота.

Губы у него были горьковатые и сухие.

* * *

Утром Юл опоздал на занятия.

А когда пришёл, то выглядел странно: словно не спал несколько суток. И весь первый урок Кора косилась на него, с тревогой вглядываясь в опухшее лицо и тёмные круги под глазами.

Случившийся вчера разговор не давал ей покоя. Особенно его окончание: внезапный поцелуй, неловкость и её поспешное бегство домой.

Она собиралась поговорить с ним после уроков, но Юл нашёл её сам.

Подстерёг у выхода в школу, надвинулся, какой-то злой и неопрятный, потянул за рукав.

— Ты… ты ведь Кора? — его глаза бегали.

Она не нашлась, что ответить, и он продолжил:

— Ну, ты ведь Кора Шагал, дочь главного химика? Слушай. Тут какая-то странная история. Утром ко мне подошли парни. Сказали, что я их знаю и ты их знаешь. Но я-то — точно нет! Какие-то странные, на маргиналов смахивают, если честно. И вот они говорят, что я обещал им кое-что в парке. Обещал, что твой отец достанет для них наркоту на базе. Он же химик.

Кора смотрела на него и медленно отступала назад. Каждый раз, когда она делала шаг, Юл торопливо шагал за ней.

— А я им ничего такого не обещал! И в парке я не был! Ты вообще знаешь, о чём они?

Она медленно покачала головой.

— Слушай, — заныл Юл, — ну, поговори с ними. Они какие-то агрессивные… Обещают поймать меня, навалять. Скажи им, что твой отец ничего не может достать.

Она глубоко вдохнула. Потом выдохнула. Сосчитала до трёх.

— Обратись в полицию. Если это маргиналы, их должны привлечь к ответственности. За угрозы жизни полагается месяц работ снаружи. Сам знаешь.

— Но…

— Папе пожалуйся. А мне ничего не известно.

Она отвернулась и быстро пошла прочь.

* * *

«Предательства нет!» —
друг мне сказал с улыбкой.
После же предал.

Она сидела в беседке. Купол над головой снова стал прозрачным, и бездна сейчас, наверное, жадно смотрела вниз, пытаясь рассмотреть её среди деревьев. Но Кора не выходила на аллею.

Зачем? У бездны свой путь. А у неё, Коры, — свой.

Мчится Корабль наш к Цели.
Нет на пути преграды.

А у Корабля есть Цель. И однажды она будет достигнута.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s