Сергей Игнатьев. Мы включаем осень



Вернуться к содержанию номера: «Горизонт», № 11(13), 2020.


Когда на ветру шуршат яично-желтые, пламенно-рыжие и серо-буро-малиновые листья.

Когда деревья бессильно растопырили голые руки-ветки навстречу колючей холодной мороси.

Когда хочется есть торт Абрикотин. Пить коньяк. Писать стихи. Писать бывшим. Купить собаку. Пить всё, что горит.

Это значит, мы снова в деле.

Тут главное начать.

Встать из-за стола. Вытащить из атласного корсажа пробирку с отваром белены. Хорошенько глотнуть. Зажмуриться. Фыркнуть. Встряхнуться. Глядясь в самовар с перепончатыми крылами, привести в порядок корпс-пейнт: аспидная помада, густые тени вокруг глаз, пудра на скулах, перевернутое сердечко на кончике носа.

За столом тринадцать свободных стульев под слоем пыли. И пять занятых. Закатный луч озаряет чашки-черепа.

— Други мои адические, — говорю я. — Пора!

Первым реагирует медвежонок-тленивец. Мигает тусклыми огоньками глазок. Его пыльная шерстка прошита грубой ниткой.

— Мож, отложим, а? — бурчит он. — На завтра? Чот так тлень…

— Осень сама себя не включит! Унылия, подъем!

Унылия отрывает лицо от блюдца, трет рукой, размазывая косметику. Падает обратно.

— Что, пора?! — Дубак нехотя потягивается, разметывая полы необъятной угольной шубы, зевает. — Остались еще козимраки?

— Не-а, — скрипит Чумец. — Там только тщеты немного в самоваре…

Выпростав костлявые пальцы из рукавов сажевого балахона, он пытается распутать завязки маски с длинным клювом.

Оживает Жестяк — загораются лампочки, что-то отчаянно скрежещет и щелкает внутри потертого корпуса, шипит динамик за решетчатым забралом.

— А где Хандра? — хмурюсь я. — Никто её не видел?

— Да где-то носит её…

— Ничо, — машет лапкой тленивец. — Найдется. Завтра подключится.

— Все помнят свои задачи? — ищу в складках платья самокрутку с клещевиной.

— Понизить им работо… спи… собность, — тленивец трет лапкой лоб. — И это… афили… филиацию. Эскапизм? Стремление к одиночеству.

— Заставить дрожать от холода! — трясет бородой Дубак. — Заморозить.

— Утопить в соплях, замучить простудой! — кивает клювом Чумец.

— Кщ-щ… ц-ц-ц, — скрежещет Жестяк. Он завис.

Унылия громко сопит и причмокивает во сне.

— Кто вы? — нацеливаю на них агатовый ноготь.

— Тлень, Унылие, Чума, Дубак, Жесть!

— И Хандра, кстати.

— Что такое осень?!

— Это мы-ы!

— Откуда мы?

— Из Безысходья!

— Мы адические?

— Беспримерно!

— Кто вас ведет?

Все задумываются.

— М-м… ты? — сомневается тленивец. — Мож, все-таки отло…

— Чехов, Бунин, Вампилов, Ремарк, Кафка, Брэдбери, — внезапно выдает Жестяк, мигая лампочками. — Дэвид Линч. Эгон Шиле. В движении. Особенности национальной охоты. Пикник. ДДТ. Босх. Сопор Аэтернус. Аморфис. Поэтс оф зе фолл. И редкий солнца луч. И первые морозы. И отдаленные седой зимы угрозы.

Все смотрят на него.

— За дело, други, — подвожу я итог.

Поправить корсаж, взбить пышные иссиня-черные кружева юбок, подтянуть сетчатый чулок. Прикурить самокрутку от пальца. Сосредоточиться на работе.

На календаре тридцать третье никогдабря.

Депра идет.

Депре дорогу!

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s